anima lucia

      Намджун ластится к ладони, пытается сморгнуть пьяную пелену перед глазами и хоть немного прийти в себя. Рука тёплая, нежная, образ Джина хоть и размытый, но такой живой, такой…       — Так ты… настоящий?       — Настоящий, — демон ухмыляется и берёт Намджуна за локоть, чтобы поднять, но у него не выходит. — Сколько ж ты выпил…       — Настоящий… — парень и не пытается встать, тяжёлое пьяное тело совсем его не слушается. Он может только руку поднять и дрожащими пальцами по джиновой шее мазнуть, на большее его не хватает. — Ты здесь…       — Так, ясно. Надеюсь, ты всё ещё живёшь в той квартире, — Джин поджимает губы и недовольно качает головой.       — Я живу?       В секунду перед глазами Намджуна темнеет, и вот он уже в ванной комнате своей квартиры, удерживаемый демоном с нечеловеческой силой. Джин, корячась, поднимает крышку унитаза, направляя вниз голову Намджуна.       — Давай.       Из-за перемещения на достаточно большое расстояние, да ещё и в таком состоянии, неудивительно, что Джуна выворачивает практически сразу. Он отплёвывается, вдыхает поглубже, и всё по кругу, пока демон понимающе хлопает его по плечу.       — Пей, — перед губами парня оказывается стакан воды, который он сразу осушает, но его тут же выворачивает по новой. — Ну? Полегчало?       — Да…       Теперь Намджун даже может встать самостоятельно, нажать на кнопку смыва, ополоснуть руки и лицо. Пошатываясь, он поворачивается к демону и заключает его в медвежьи объятья.       — Я так скучал, — Джун до сих пор не может поверить, он руками шарит по широкой спине и глупо улыбается, ощущая под пальцами, да и всем голым телом, приятную ткань чужой рубашки. Ощущая чужое присутствие. Настоящее.       — Я… Эм, — Джину неудобно, он, облепленный со всех сторон, не знает, куда себя деть. Намджун вымахал так, что теперь он выше демона на голову и шире вдвое. Демон отстраняется немного и прочищает горло. — Что ж, я тоже по тебе скучал, Джун-а.       — Честно?       — Да.       — Ооо, хён! — Джин опять оказывается прижат к мощной груди. Не то чтобы это было как-то некомфортно, вполне себе даже приятно. Просто непривычно.       — Всё, Намджун-а, отпусти.       — Неа…       — Чёрт, я тебя сейчас перемещу куда-нибудь, отпусти меня!       — Упс, так, этого не надо… Я сам. Сам.       Джун нехотя разжимает руки и поднимает их в сдающемся жесте, сверкая глупой улыбкой с ямочками-кратерами. Он обходит демона боком, не сводя с него глаз, с третьей попытки открывает дверь из ванной и шлёпает босыми ногами в сторону кухни, по пути застёгивая джинсы.       — Ты наконец пришёл забрать меня? — Джун ищет глазами, куда бы налить воду, но не находит. В квартире он практически не появляется, заваливается только спать. Не придумав ничего лучше, он пьёт прям из носика чайника.       — А ты счастлив? — Джин присаживается за кухонный стол и наблюдает за своим непутёвым.       — Прямо сейчас? Очень.       — Не шути так.       — Да кто шутит. Ты же здесь, — Намджун садится напротив и указывает на демона.       — Ты же помнишь условие нашего договора?       — Да я их каждый день как мантру проговариваю перед сном.       — Ясно. Поговорим завтра, Джун-а, тебе надо отоспаться и протрезветь, — Джин встаёт было из-за стола, но его хватают за руку и тянут обратно.       — Нет уж. Поговорим сейчас. Ты уже это говорил, хён. Уже говорил, а потом пропал! Сколько мне тебя ещё ждать?       — Хорошо, поговорим, — Джин поджимает губы и складывает руки на груди. — Какого хуя ты творишь, Намджун-а?       — Я? — до крайности возмущённо.       — Да, ты! Не я качу свою жизнь в ебеня и непонятно с кем якшаюсь. Я же тебе всё дал! Всё, что нужно было для счастья, поступи ты в универ…       — Не надо! Не надо мне говорить о счастье! Универ? Да меня бы даже с деньгами не взяли, о чём ты?!       — Взяли бы. Я бы устроил. Да и с твоими мозгами…       — Разве я просил тебя? Разве я говорил, что для меня это счастье?       — Ты всё просрал, Джун-а. Но я это исправлю, как и всегда. Умывайся, иди спать и завтра… Завтра мы всё решим.       — Джин, ты меня вообще слышишь? — Намджун вскакивает с места, в нём клокочет невысказанной яростью. Стул позади него падает, а стол он с грохотом отодвигает в сторону. — Ты думаешь, я буду счастлив, отучившись, заработав кучу денег, не знаю…женившись?       — Ну про женившись это ты загнул, — демон за всю тираду не дрогнул ни мускулом. — Но да. Да! Тебе это нужно!       — Мне нужно только, чтобы рядом был кто-то настоящий.       — Как твои так называемые друзья?       — Да!       — Они были на похоронах твоего отца?       — При чём тут… Мой отец был мудилой.       — Определённо. Ну так, были?       — Нет.       — И ты не можешь даже признаться им, что на девчонок у тебя не стоит, — Джин хмыкает и поднимается с места. — Ну так ответь мне, Джун-а, ты называешь друзьями мудаков, с которыми пьёшь и куришь, прожигаешь жизнь, которую, вообще-то, я тебе даровал?!       — Я же называю другом мудака, который появился один раз в моей жизни!       — Другом? Какие же мы с тобой друзья…       — Тогда зачем тебе это всё? Забирай мою душу, давай!       — Не могу, сначала ты должен стать счастливым. Такова наша сдел…       — Счастливым? Да я был бы пиздецки счастлив, если бы твоя демоническая задница нахуй никогда не появлялась в моей жизни! Вот иди плеваться ядом в огненной яме преисподней, или что ты там делаешь, когда кидаешь меня? — Намджуна несёт, и он это знает, но уже не может остановиться. — И можешь сразу забирать её, не нужна мне эта душа! Мне был нужен только…       Джин не собирается дослушивать истерику, он еле сдерживает себя, чтобы не испепелить к херам это здание и всех в нём разом. Глаза демона загораются красным, в комнате становится тяжело дышать из-за скопившейся тёмной энергии. Джин выдыхает и щёлкает пальцами.       «Дурак… Какой же ты дурак… Дурак ты…»       Слышит Намджун у себя в голове голос демона. Его эхо преследует, давит, заставляет согнуться пополам от боли, когда он оказывается снова в комнате, пропахшей едким дымом дури. Кричать уже не хочется, в горле пересохло, а в глазах щиплет от слёз. Намджун окидывает взглядом небольшое пространство: свет приглушён, вещи разбросаны, бутылки везде, стаканы, на диване сопит девчонка, пытаясь укрыться чужой футболкой. Намджун поднимает с пола какой-то плед, берёт с девушки свою футболку, одевается, накрывает её пледом, нежно гладит по волосам. Он садится рядом, нащупывает в кармане зажигалку, на тумбочке, среди бутылок, находит самокрутку. Зажигает. Затягивается.       На душе так погано. «Ты дурак, Намджун… Какой же ты…»       — Мудак.       — Джун-и? — девчонка поднимает голову, сонно потирая глаза, присаживается на диване, смотрит удивлённо и счастливо. — Ты вернулся!       — Миён, мы расстаёмся.       — Как? Нет!       Намджун тушит недокуренный косяк, поднимается под обиженным взглядом, берёт с тумбочки телефон и ключи от хаты. Поворачивается к девчонке и так просто, на одном дыхании:       — Знаешь, я гей. Прости?       И всё. Намджун разворачивается на выход, не слышит проклятий в свою сторону, не чувствует брошенной в спину бутылки. В груди разливается кислый сидр, дышать становится легче. Он не прощается больше ни с кем, переворачивает эту страницу жизни легко и без сожалений. Намджун возвращается в квартиру, зная, что она несчастно пуста. Стаскивает в коридоре кроссовки, футболку через голову, джинсы, умывается в ванной, проходит в свою комнату, а там:       — Тебе очень идёт эта розовая пижамка…       — Заткнись, — бурчат ему из темноты, ближе к стенке.       Намджуну дважды повторять не надо: он забирается под одеяло к своему демону, который, видимо, нашёл ещё и розовые шёлковые простыни, что парень хранил с того вечера. Или наколдовал себе новые, не столь важно. Джун обнимает со спины розовый обиженный комочек тьмы.       — Я такой дурак, хён.       — Да, — Джин не поворачивается, чужие руки так правильно обнимают. — Я тоже.       — Прости меня.       — И ты меня.       — Ага, — Намджун прикрывает глаза, крепче сжимая руки.       — Ты же понимаешь, что для друзей мы слишком мало видимся? — Джин всё-таки хочет поднять эту тему.       — И чья же это вина?       — Моя.       Намджун усмехается, не хочет думать о завтрашнем дне. Сейчас осталось только сказать, что он счастлив и можно отправляться в ад, но его вредный демон опять пропустит всё мимо своих прекрасных ушек.

***

      На следующее утро Намджун не находит демона в квартире и не удивляется, но вот записка на кухонном столе его радует: «Собирай вещи. Мы уезжаем. Я скоро вернусь. P.S. твой друг-демон-хён».       Это «мы» разливается в сердце и закрепляется там надолго.       Намджуну неведомо, сколько по демоническим меркам длится это «скоро». Месяц? Год? Хорошо, Джун собрал вещи, получилось всего пару коробок и чемодан. Он будет ждать как преданный щенок своего демона, сколько потребуется. Только вот сходит в ближайший магаз, сейчас так хочется рамёна и соджу. Намджун только выворачивает из магазина в свой двор, как ему в спину прилетает:       — Эй, слышь! Тормози-ка.       — Привет, пацаны, — Джун оборачивается к бывшим «друзьям», ухмыляется, когда оказывается окружён десятком парней.       — У нас так девчонок не бросают, ты не знал?       — Разве? — Намджун уворачивается от прямого удара, но пропускает тычок в бок, смеётся, сгибаясь, прикрывая ушибленное место.       — Моя сестра расстроена. Болтает про тебя всякое. Придётся отработать.       — Я на дело больше не пойду, пацаны.       — С хуя?       — Я уезжаю, — Намджун расправляет плечи, смотрит гордо, а парни бесятся, понимают, что ни умолять, ни оправдываться он не собирается.       — Куда ж ты поедешь? Только если на инвалидной коляске.       Дальше Намджун перестаёт понимать, что происходит: в начале он пытается отбиваться, у него даже получается, но, когда в дело идут биты и арматура, драться голыми руками становится сложновато. Пакет с продуктами давно валяется откинутым в сторону. Скоро к нему присоединяется и Джун: его валят на землю, беспорядочно бьют ногами, он лишь может прикрыть голову руками и склониться ближе к асфальту в защитной позе. Сквозь шум и маты он слышит ядовитое:       — Пидор!       Он может только улыбаться этому, хоть и улыбаться с рассечённой губой больновато. Сожалений нет, может, он первый раз в жизни что-то сделал для себя, сделал что-то правильно. Джун уже прощается со всем, что ему было дорого в этой жизни, как вдруг слышит звонкий голос демона:       — Ну-ка, поясни за «пидора».       Блять, он своего хёна обожает. Вся толпа пацанов, которые только что с упоением и пеной у рта били одного, поворачивает свои тупые бошки в сторону худенького парня.       — Это ещё что за дохлик? — гнило ухмыляется главарь, но ему тут же прилетает под дых, заставляя скрутиться на земле и выплюнуть лёгкие. Вся толпа оборачивается к Джину и подбирает биты, оставляя Джуна лежать. Ким ни на секунду не сомневается в своём хёне, поэтому, чтобы не мешаться, отползает чуть назад и облокачивается о стену какого-то дома. Смеяться хочется громко и ярко, но пара сломанных рёбер и разбитая губа не позволяют. Намджун может лишь ухмыльнуться, нащупать в заднем кармане джинсов смятую пачку сигарет и зажигалку. Зажечь единственную уцелевшую сигарету и затянуться, наблюдая, как Джин в розовом коротком платье на высоких серебряных стрипах раскидывает одного бугая за другим. Те злятся, звереют от такого наглого гей-парада в одном лице и пропускают один удар за другим, падая на Землю без права подняться. Демон заканчивает с ними быстро, без лишней жестокости: не время ещё светлой душе видеть, на что способен его демон-хён. Джин, уложив последнего с ноги, поправляет волосы и цокает каблучками в сторону своего человека.       — Где туфли прикупил?       — Тебе адресок дать? — Джин падает рядом, платье всё грязное, но на теле ни единой травмы, что не скажешь о Джуне.       — Ага, тоже хочу, хах, — Намджун закашливается, вытирая с подбородка кровь.       — Да мне не жалко, забирай, — Джин уже хочет стянуть с себя туфли, но его останавливает сильная рука со сбитыми костяшками.       — Оставь, хён. Тебе идёт больше… Хмм, интересная у вас в Аду униформа.       — Хотел позлить этих придурков.       Они сидят так недолго, докуривают сигарету на двоих, смеются, видя, как кто-то из хулиганов, очухавшись посреди красочной картины, улепётывает со всех ног.       — Так куда мы едем? — Джун снова начинает разговор, смотря на профиль своего демона. Кто сказал, что это существо пришло из Преисподней? Его точно создали боги. — Мы же едем вместе?       Джин молчит, рассуждая, что больше не сможет убегать от этой души, он сдался в тот самый момент, как увидел Намджуна в том притоне с заплывшим взглядом. Хватит с него, хватит с демона отказываться от счастья, пусть даже это счастье губительно для них обоих.       — Да. Вместе.       — Куда?       — В Сеул…