anima lucia

      Сеул встретил Намджуна с распростёртыми объятиями. Объятиями хитрого богатого дядюшки, на наследство которого претендует куча родственников, а он проверяет каждого: то взаймы даст, чтобы ты почувствовал себя гордо, то потребует вернуть всё да в три раза больше.       Джун стойко выдерживал проверки большого города и в итоге справлялся со всем, за что бы ни брался. Не без демонической помощи, конечно, но Джин не перебарщивал, помогая так, по мелочи, как он думал, а Намджун научился эту помощь принимать. Квартиру они снимали пополам, на чём настоял Джун, на свою долю залога он потратил большую часть от проданного дома отца. В универ Намджун всё-таки поступил, на заочное факультета бизнес-технологий. Джин тогда очень удивился: зачем такому мечтателю, как его светлая душа, эта бизнес-ерунда? Ему бы подошло больше что-то литературное или про искусство, или языки там… Намджун на это лишь хитро улыбнулся, чмокнул демона в щёку и сказал, что позже он всё поймёт.       Джин ни тогда ничего не понял, ни через четыре года, когда его человек счастливый получал диплом с отличием. Демон пришёл на вручение ужасно довольный в мягком розовом свитере с белой надписью: «Мой друг Ким Намджун». Из-за этого на всех фотках с выпускного Джун напоминал красный помидор, переставший дышать, лишь бы прям на сцене перед деканом своего факультета не заржать. Когда официальная часть закончилась, он спустился со сцены к своему демону:       — Я тоже такую хочу, что за марка?       — «Jin Hit», — Джин гордо покрутился вокруг своей оси, демонстрируя свитер со всех сторон.       — Первый раз слышу.       — Да куда уж тебе, — демон указывает на скучный, но, надо признать, стильный костюм под мантией выпускника. — Вообще-то это лимитированная коллекция.       — А можно мне тоже? С твоим именем… Будем в парных ходить.       — Сегодня, Джун-а, тебе можно всё, — Джин подмигивает ему и посылает воздушный поцелуй.       Под мантией Намджуна рубашка и пиджак тут же заменяются мягкой тканью с надписью: «Мой друг Сокджин».       — Сокджин? Это твоё полное имя?       — Было когда-то…       — А фамилия? — Намджун оттягивает ткань, думая, что пропустил часть надписи.       — Её нет, — Джин пожимает плечами и двигается в сторону выхода из университетского комплекса. Начало весны, ещё холодно, но солнце уже греет первые ростки зелёной травы. Демону нравятся эти яркие краски, тёплое солнце, прохладный ветер, голубое-голубое небо. Демону нравится на Земле.       — Постой, — Джун догоняет его и останавливает, приобнимая за талию. Он уже стянул с себя мантию и сложил в рюкзак, пусть ему немного прохладно, но теперь всем видно, что они с Джином в парных свитерах. — Напиши здесь «Ким», — он указывает на место на своей груди, прямо у сердца, где должна быть фамилия, как это написано у самого Джина на свитере.       — Ким?       — Да. Ким Сокджин, как тебе?       — Хммм, — демон проводит по груди своего человека подушечками пальцев, и под ними тут же появляется его фамилия. — Смотрится… неплохо.       — Отлично смотрится! — Джун берёт ладонь демона в свою, переплетает с ним пальцы и тянет дальше. — Всё. Пошли отмечать.       Джин идёт рядом, ладонь Намджуна, обжигающая, крепко сжимает его пальцы, правильно, приятно до жути. Он смотрит на своего человека, что уверенно шагает по оживлённой улице, почему-то нахмурившись, и крепче сжимает ладонь в своей руке. Демон оглядывается: каждый второй оборачивается в их сторону, кто-то присвистывает, кто-то кривится лицом. Так-то демону всё равно, наслать бы на некоторых проклятье, но Джин лишь пальцами свободной руки щёлкает и идёт дальше. Теперь каждый видит в них красивую нормальную пару парня и девушки, улыбаются, завидуют таким отношениям, фотографируют даже.       — Что ты сделал? — Намджун останавливается на переходе, пока светофор отсчитывает красным секунды. Он заметил перемену в восприятии их отношений окружающими, и даже догадывается, что именно стало вдруг «так». — Верни.       — Но… — Джин видит в глазах напротив, что Джуну плевать на остальных, он идёт по улице с тем, кого любит, и хочет, чтобы остальные видели, пусть даже не понимают. Демон понимает это «Я люблю тебя. Тебя, а не твою маску. Тебя. Я люблю тебя». Джин не дурак, но он так боится этого чувства, боится этих слов, потому что они станут последними между ними, ведь он сам их проклял. Эти слова между ними под запретом, их негласное правило. Но иногда взглядом можно сказать гораздо больше, действиями можно сказать всё.       Джин одним движением руки возвращает всё как было и отворачивается в сторону, чтобы перейти улицу (загорелся зелёный), толпа с обоих сторон начинает движение. Намджун стоит неподвижно, тянет Джина на себя, закрывая его своими объятиями, берёт в ладони его лицо, наклоняется и горячо целует. Как никогда не позволял себе его целовать. Жадно, как в последний раз, нежно, как будто демон растает сейчас среди этой толпы, но человек его защищает, не даёт отстраниться и руки переводит на его талию и плечи, обнимает. Джин отвечает, не может не ответить. Он признаётся сначала себе, потом своей светлой душе, что сдаётся, что больше убегать не может, не хочет, не станет. У них остались только заветные три слова, и произнести их сейчас или когда-либо позже Джин себе не позволит. Он слишком дорожит своим человеком, слишком оберегает, слишком… любит.       Намджун после этого вечера понимает, что о своём демоне ничего толком не знает, даже имя его настоящее только сейчас услышал. Всё, что известно, пришло с опытом их совместного проживания, а Намджун наблюдательный: Джин любит розовый цвет, хорошее красное полусладкое вино, спать любит у стенки, вкусно готовит, смеётся так, как будто кислые шипучки лопаются во рту, зубную щётку держит левой рукой, хотя правша… Намджун о Джине ничего не знает, но знает вместе с тем так много. Сам демон о своём прошлом ничего рассказывать не хочет.       — Зачем? Я уже сам не уверен, что это когда-то было со мной. Мне кажется, моя история началась вместе с тобой, всё, что было до, уже не важно. А насчёт моих дел… Не спрашивай. Этого я не могу сказать.       Намджун не обижается и не настаивает, он только волнуется, когда Джин уходит и не может точно сказать, когда вернётся. Однажды он ушёл, когда начался сезон дождей, а вернулся, когда снег уже сошёл с улиц. Намджун тогда провёл самое одинокое Рождество в своей жизни, хоть и праздновал его в каком-то клубе. Там он познакомился с интересными музыкантами, и его жизнь свернула, наконец, в то самое русло. Намджун музыку обожает. Как только они переехали в Сеул, он оборудовал свою комнату под студию, накупил всякой техники, что даже кровать пришлось убрать. Джин тогда ворчал долго, но пустил к себе в комнату спать. Как оказалось позже, на совсем пустил, хоть и до сих пор называл эти комнату и кровать «своими», они оба знали, что всё это уже «их» общее.       Намджун после занятий и работы надолго зависал в студии, иногда показывал Джину свои наработки, тот слушал внимательно, проникался, хоть ничего и не понимает в современной музыке. Чем дальше дело заходило, тем больше демон проводит время с ним в студии: то кофе принесёт, то перекусить, как-то Намджун повернулся в своих наушниках на полной громкости, а его демон на подушке, в уголке, в розовой пижаме спит с раскрытой книжкой в руках. Джун тогда сделал его фото, и оно самое любимое в его коллекции, лежит теперь всегда в бумажнике, бережно заламинированное. Намджун Джина на свои батлы не зовёт: ещё не уверен в себе достаточно, хоть и побеждал уже ни раз, и даже записал песню. Он теперь работает продюсером, деньги пока небольшие, но в созданной им музыке столько души и потенциала, что Джун давно заработал авторитет среди своих, обзавёлся друзьями, новыми проектами, связями. Он уверен, что делает что-то великое, становится частью чего-то большего, оттого чувствует себя счастливым. Всё время после того, как выпустился из универа, проводит в тусовке, в работе и батлах, но иногда пропадает резко и надолго: это в его жизнь возвращается демон. Джин его из их постели в такое время силком не может вытащить, ведь пока Намджун не наобнимается и не нацелуется, он с места не сдвинется. Джин смеётся, брыкается, но целует в ответ, обнимает, голову на крепкое плечо укладывает и ни о чём плохом думать не хочет. Демон тоже за столько несчастных лет своей (не)жизни до нежности и взаимности дорвался, ему можно простить слабость и желание быть любимым.       — Тебе на работу свою не пора?       — Неа, у меня сегодня выходной, — Джун улыбается, целует демона в нос, нависает над ним и нежно заправляет выбившуюся прядь волос ему за ухо.       — Как и всю эту неделю, — напоминает Джин и тянется наверх, чтобы чмокнуть пухлые губы.       — Я всё по телефону решил, на днях только ко мне должны зайти… — Намджун зависает на секунду, тянется к телефону на тумбочке, сдвигая одеяло и оголяя переплетение ног и тел. Он проверяет дату и время. — Вот блин!       — Что такое? — Джин хмурится и виснет обезьянкой на чужом сильном теле, как только Намджун думает встать с кровати. Сколько бы демон не бурчал, мол жарко и неудобно, обниматься со своим человеком он любит больше любых других времяпрепровождений, ну поцелуи ещё и… Его Намджун вообще такой нежный, к демону никто столько нежности не проявлял, так что ему бы просто лежать всегда с ним в обнимку, на нём ещё можно лежать, под ним и вообще…       — Прости, милый, планы на сегодня изменились, — Намджун всё же кое-как встаёт с кровати с грузом в виде обнимающего его ногами и руками парня. Джин отпускать не планирует, лишь ёрзает неудобно, сползая, пока его не перехватывают крепкими руками за бёдра. — Мы ждём гостей.       — Гостей? — Джин расстраивается немного, но, в общем, не имеет ничего против. — Хорошо, тогда ты первый в душ.       — Ну нет, — Джун крепче сжимает упругие бёдра и ведёт носом вдоль подставленной шеи. — Вместе пойдём. Быстренько только, мне в магазин бежать надо, у нас на ужин только твоё вино и мой рамён.       — Чем не идеальный ужин? — хихикает Джин, когда они уже заходят в ванную. Ну как заходят, его заносят.       «Быстренько» у них, понятно дело, не получается, и как только распаренный Намджун всё-таки выскакивает из ванной искать свои трусы, в дверь звонят.       — Вот чёрт! — Джун забегает в комнату, наспех надевая домашние штаны. Выбегает обратно в коридор, понимая, что так и не успел подготовиться к приходу гостей. — Чёрт! Чёрт! Чёрт!       — Вызывали? — в проёме ванной появляется Джин в своём любимом розовом халатике на голое тело, с мокрыми волосами, искусанными губами и… Намджун давится слюной и очухивается только тогда, когда в дверь звонят уже в третий раз.       — Уже пришли, что делать?! — Джун мечется от входной двери к Джину, к кухне и обратно.       — Спокойно. Скажи, какую кухню предпочитают твои гости?       — В смысле? — Намджун находит на полу комнаты майку и плотно закрывает туда дверь, ведь в комнате полный бардак, перед гостями неудобно.       — Быстрее. Корейская, американская, европейская? — демон подплывает к человеку, проводит пальчиками по его плечам, и вот на Джуне уже красуется белая рубашка с коротким рукавом, Джин голову к плечу склоняет и руку переводит на чужой пах, сжимая пальцы. — Ну же?       — Корей… корейскую!       — Ладненько, — Джин чмокает его в губы и разжимает пальцы: на Джуне уже чёрные просторные брюки. — Иди открывай, а то твои гости так уйдут.       — Бля, точно, — парень проводит своего демона взглядом, тот всё ещё в шёлковом халатике покачивает бёдрами в сторону кухни.       — Ну наконец-то! — встречают его на пороге.       — Намджун-хён, приветики!       — Хуле так долго, бро, я жрать хочу, есть что?       В квартиру вваливаются трое парней, вручают Джуну в руки бутылку вина, цветок в горшке и фрукты.       — Ну, как бы, ребят… Тут такое дело, я…       — Всё уже готово, проходите! — кричат с кухни.       — О, зачётно!       — Где руки помыть?       — Намджун-хён, ты чего застыл?       — А? Да, в ванную проходите, сейчас полотенца принесу.       — Полотенца уже там! — опять кричат с кухни.       — Спасибо, кто бы ты ни был! — парни все втроём заталкиваются в небольшую ванную, смеются. Намджун уверен, что над ним.       Джун проходит на кухню, ставит на подоконник горшок с цветком, кладёт в холодильник бутылку вина и застывает с пакетом фруктов напротив Джина. Стоит ли ему удивляться, что стол уже накрыт, в кастрюльках кипит что-то ужасно вкусное, а сам Джин в полосатой рубашке и белых хлопковых брюках? За столько лет можно было уже привыкнуть, но Намджун каждый раз удивляется, как в первый. Магия — дело такое, удивительное. Привыкнуть невозможно.       — Кхм, фрукты надо бы помыть, — раздаётся у них за спинами.       — А, что?       — Фрукты, Намджун-хён.       — Да, точно, — он просто кладёт их в раковину прямо в пакете, не глядя, и слышит за своей спиной сдавленные смешки.       — Джун-а, представишь меня своим гостям?       Намджун отмирает, поворачивается к друзьям, что стоят на входе в кухню по линеечке. Не гостеприимный из Джуна хозяин какой-то.       — Да, да. Ребята, это мой… — в голове парня проносятся все определения Джина: мой демон, мой друг, мой любовник, мой парень, мой любимый, но сердце подсказывает единственно верное: — Мой Джин.       — Можете звать меня хён, — демон ярко улыбается парням и протягивает руку для того, чтобы пожать.       — Я Чон Хосок, очень приятно.       — Пак Чимин, приятно познакомиться.       — Чонгук. Чон Чонгук. Здравствуйте, хён.       — И мне приятно наконец-то познакомиться с друзьями моего… — Джин хитро улыбается в сторону Кима, щёки которого горят сейчас как в их первую встречу. — Моего Намджуна. Присаживайтесь за стол, всё уже готово.       — Джун-хён, он такой красивый, — Чимин пытается сказать шёпотом, но его голос срывается.       — Садитесь уже, — Намджун подгоняет всех и раскладывает приборы.       — Бро, — Хосок крепко пожимает ему руку. — Я сейчас понял всё! Больше ни шутки в твою сторону не будет. Своим байком клянусь, бро.       — Я понял, Хорс. Сядь, пожалуйста.       — Джин-хён, очень вкусно, спасибо!       — Ты ещё даже не попробовал, Чонгук.       — А мне и пробовать не надо, Намджун-хён, тут запахи такие!       — Наш малой по домашней еде соскучился, — Хосок треплет парнишку по волосам и подкладывает ему мяса из блюда, которое только что поставил на стол Джин.       — К нам ещё кто-то должен присоединиться? — демон видит шестую тарелку и лишние приборы.       — Да, ещё один наш хён. Он крутой!       — Хорошо, еды хватит на всех. Приятного аппетита!       После отмашки старшего все налегают на еду, обсуждают проекты, песни и новости, какие-то свои дела, в которых Джин мало что понимает, он только чувствует нежные поглаживания на своём колене и улыбается. Потом очередь доходит до выпивки, и все перемещаются в гостиную, включают телик с каким-то шоу на фон, болтают и пьют.       — Спасибо, — шепчет Намджун на ухо своему демону, пока они сидят рядом на диване, а ребята открывают третью бутылку кто чего.       — Они ведь знают?       — Да.       — Как ты…       — Сразу рассказал. Чего мне скрывать, если я тебя… Ну ты понимаешь.       — Понимаю, — Джин гладит ладонь на своём бедре и целует чужие губы, не стесняясь.       В дверь звонят, и младшие подрываются открывать, но застывают в странной позе, переводя глаза от одного хозяина квартиры к другому.       — Намджун-хён, можно?       — Джин-хён, можно?       — Ой, бля… Я открою! — Хосок не дожидается синхронных кивков парочки на диване и, опережая мелких, идёт открывать.       — Алоха, ёпта. Соскучились? Уж извините, меня какой-то придурок подрезать решил, я ему жопу драл. Накормите?       — Привет, хён! Ты только так не выражайся, тут Джин, — Чимин округляет глаза, будто это всё объясняет.       — Что за Джин?       — Намджунов Джин.       — А, ну ведите знакомиться.       Джин встаёт с дивана и направляется было в коридор, как застывает на месте, как будто прирос к полу.       — Мин Юнги, — парень с выкрашенными в мятный волосами хитро щурится и протягивает руку для рукопожатия.       — Джин, это мой хён, давно хотел вас познакомить, но как то всё не… — Намджун всё говорит, говорит что-то, а у Джина ноги подкашиваются. Он смотрит на Юнги и видит то, что другие в этой комнате увидеть не в состоянии.       Из-под мятной чёлки на Джина смотрят два ярко-красных глаза. В них само пламя Преисподней.