Relith

Ему стоило тогда выстрелить. Не дрожать как осиновый лист, сжимая рукоять выданного пистолета. Не смотреть на движущуюся мешанину из плоти и органов под потолком. Стрелять. Одно нажатие на спусковой крючок — и всего остального не было бы. Он бы умер в любом случае: от пули в голову или от лап монстра, вновь решившего вырваться из лаборатории и уничтожающего всё на своём пути, оставляя хлам разбитых предметов и лужи крови с редкими остатками, которые никто бы не опознал как человека. И его бы тоже не опознал никто. Очередная лужа, которую кто-либо из уборщиков когда-нибудь стёр, не более. Но тогда, в узком пространстве туалета, он не выстрелил. И тварь, пялящаяся на него сотней глаз, не убила его. Смотрела пристально, протянула тонкие щупы, облапавшие ему лицо, и исчезла в вентиляции, чтобы спустя секунду за дверью разорвать коллегу Генри — Колетт была весёлой девушкой, доброй, всегда приносившей ему кружку горячего кофе, когда он слишком долго засиживался. И она была мертва. Шансов на выживание у неё было не много — столько же, сколько и у Генри, — но она выстрелила. И встретила смерть в сотне острозубых пастей, не сильно думавших какой из них разорвать девушку. Одна секунда, громкий хруст ломающихся костей и разрывающихся мышц, и тишина, разъедаемая довольным урчанием нечто, уползающего дальше и дальше от полного испуга Генри, теряющего сознание то ли от смеси ужаса и паники, то ли от осознания, что он должен был умереть, но судьба распорядилась иначе. Сильные и храбрые умирают, а он, трус и ничтожество, выжил вопреки всем законам дикой природы. Когда он встретил тварь во второй раз, он не смог выстрелить снова. Сидя в небольшой комнате, едва ли приспособленной для того, чтобы защитить спрятавшихся в ней людей, он краем уха услышал знакомое урчание, а затем и увидел нечто, успевшее вырасти за всё то время, пока Генри его не видел. Огромная туша из мяса, органов, глаз, ртов и щупалец пялилась на учёных, довольно пощёлкивая клыками и разрывая в панике попытавшегося пробежать мимо неё человека на две неровных части, случайно отбрасывая верхнюю половину в угол к выжившим — от выражения ужаса на окровавленном лице зарябило чёрными точками в глазах и уши заложило от громкого женского крика, прервавшегося слишком быстро и слишком с до дрожи в костях пугающим треском. Он поднял глаза лишь ради того, чтобы увидеть свою смерть и хоть немного попытаться принять то, что он не выберется из лаборатории живым, что Relith Science забудет о его жизни также, как и о сотнях других, и что этот монстр убьёт ещё больше людей прежде, чем выберется, а когда всё же вырвется, то устроит геноцид человеческого вида. Масса пялилась на него, придвинулась куском себя поближе и открыла одну из пастей в понятном желании откусить ему голову. Только вместо секундной боли Генри ощутил воняющий гнилью язык, широко проходящийся по его лицу и волосам, а затем монстр отполз в угол под потолок, позволяя ему уйти на негнущихся ногах. Почему-то он чувствовал не радость от того, что выжил. Внутри был только вьющийся щупальцами в животе ужас и ощущение, что нечто наслаждается его страданиями, смотрит с по-человечески острой ухмылкой и когда Генри перестанет делать то, что монстру нравится, то разорвёт на части как и других попавшихся ему в щупы. Ему стоило выстрелить хоть раз, чтобы прекратить свои страдания. Или сдаться охране, вывести одного из них из себя, чтобы получить пулю в голову и лежать гнить до тех пор, пока кому-то будет на него не плевать. Что угодно сделать, чтобы весь ужас, страх, что нечто придёт за ним и на этот раз точно убьёт, кончился. Веры в то, что охрана сможет нечто сдержать, у него не было — это было не глупым животным, оно обладало интеллектом и знало, что делать в той или иной ситуации, выскакивая неожиданно и пользуясь всеми своими способностями. Один раз он уже смог уничтожить лабораторию, второй такой раз был вопросом времени. Но... Генри помнил эвакуацию очень смутно. Пара вертолётов, множество людей, толчок в спину, вынуждающий сесть, а затем долгие бумаги и слова от адвокатов Relith, которые сложными словами говорили простую истину «скажешь кому-нибудь и ты труп». Он это и так знал, ещё с тех пор, как его пригласили на работу с очень выгодными условиями, вполне логично мелким шрифтом прописав то, что его душа, жизнь и будущее зависит от Фонда и что теперь ему некуда бежать. Хотя, нет, это было ложью. У него всё ещё был пистолет и окно на одиннадцатом этаже в его старой, покрытой пылью маленькой квартирке, выделенной всё тем же Фондом, чтобы удобно следить за ним. Чего ни он, ни Фонд не ожидали, так это появление непонятного мужчины на пороге квартиры, довольно скалящего зубы и опирающегося боком о дверной косяк. Внешне вполне обычный, одетый по погоде в плащ и тёмные джинсы, поправляющий сползающие с переносицы очки, но что-то... Не так... — Нашёл, — и Генри понимает. Не сразу, но в голове всплывает дрожащий в желудке ужас, сжимающийся в болезненный тошнотворный комок, а затем приходит осознание, что вот этот человек и та тварь с сотнями органов и псевдоконечностей — это одно и то же. Только трезвая, не в припадке паники часть мозга не могла сопоставить ту мешанину плоти и человека, отдалённо знакомого, вполне возможно, что они работали на Relith Science, но в разных отделах. Генри предпринимает нервную попытку прервать собственный страх, закрыв дверь, но чужая рука хватает плотное железо, сжимая с большей силой, чем способен человек. Взгляд цепляется за то, как под кожей у знакомого незнакомца что-то движется, пародируя мышцы, но затем пропадает, будто это всё игра света или воображения. — Подожди. Давай поговорим, — просит монстр, биологическое оружие или кто-то ещё, кто точно пришёл убивать, а не говорить. — Пожалуйста, уходи, я никому не скажу о том, что ты тут был или вообще есть, пожалуйста, я не хочу умирать, — голос срывается в всхлип. Он прошёл столько точно не ради этого, да, он трус, но он не хочет умирать, не так и не сейчас. "Человек" перед ним склоняет голову к плечу, хмурится и ненавязчиво, осторожно, пихает Генри назад в квартиру, закрывая за собой дверь. Генри сдаётся, пытаясь отсрочить собственную кончину. — Я... Э-э... — монстр трёт шею, собираясь со словами. — Я не знаю, о чём ты. — Ч-что? — Генри отрывает взгляд от пола, поднимая заплаканные глаза с наливающими слезами. Ещё чуть-чуть и он постыдно разревётся. — Я не пришёл тебя убивать. Я здесь, чтобы поговорить. Точнее, чтобы сказать тебе спасибо и... — «Спасибо»? — он не понимает. Совершенно точно не понимает, с какой стати биологическому оружию нужно перед ним извиниться, но то, что его не хотят убивать облегчает душу. — Да. Спасибо за то, что не убил меня тогда, — и "человек" улыбается. Криво, с заметным стыдом от чужой и своей реакции, но слишком по-человечески. — И прости, что я... Что мы тебя напугали. — Я не понимаю, — едва слышный шепот, который прерывается попыткой утереть влагу с лица с помощью рукава свитера. Монстр прикусывает губу — снова слишком человечно — и выдыхает, чуть нервно: — Это будет долгий разговор. Если ты хочешь... согласен поговорить, то я обещаю, что мы тебе не навредим. Часть разума подозревает ловушка, вторая — что это прелюдия перед пыткой, а третья согласна на всё, лишь бы выжить. И Генри соглашается с последней, приглашая на кухню и пытаясь свернуться в клубочек, сидя на одном из стульев небольшой кухоньки, оставляя между собой и гостем стол, который может хотя бы на секунду задержит возможную атаку. "Человек" перед ним садится, сутулясь, и начинает свой рассказ. Не такой уж и долгий, как можно было ожидать, но задающий больше вопросов, чем было до этого. Вкратце всё просто: они проснулись, но не все вместе, самая главная часть была утрачена, а вокруг были люди. Злые, делающие больно, и громкие, пугающие слабую плоть. И был Генри, который его боялся, но не так, как другие люди. А потом они встретились ещё раз, и Генри тоже боялся не так, как другие. И им пришла идея найти его ещё раз, но оказалось, что интересный человек улетел на вертолёте и найти его в Фонде не представлялось возможным. — ...Я пробил тебя по базам, где был указан твой адрес, и когда я сбежал, то решился тебя найти. Ты не громкий и не... М-м... Как бы это сказать? Ты не стрелял. Я видел у тебя пистолет и я думал, что ты выстрелишь. Тогда бы я умер. — Подожди... Что значит ты, и почему ты говоришь мы? — Генри набирается чуть храбрости. Недостаточно, чтобы совершить что-то глупое, но достаточно для вопросов. Монстр фыркает на вопрос. — Потому что я — это главная часть. А мы — это общее, — человеческая голова раскрывается напополам по диагонали, обнажая движущуюся плоть, следящую парой глаз и шипящей небольшой пастью, напоминая о том, что сидящий перед Генри не человек и никогда им не был. — Мы подконтрольны мне, но в случае опасности способны существовать автономно. Проблема в том, что без меня мы не способны к разуму. Умру я, и мы станем подобны животному. — А почему ты убивал людей? — Я хотел... Мы... — он хмурится. — Было громко, больно и страшно. Я не трогал тех, кто не... — Не представлял опасности? — подсказывает Генри, и ему в ответ кивают. — И по этой причине ты сейчас здесь, а не разносишь Сиэтл, да? — очередной кивок. — Огнемёты Фонда приносили гораздо большую боль, чем я мог представить. Мне хватает знаний, чтобы понять, что у полноценной армии будет что-то гораздо хуже, что-то что убьёт меня. Бомбы, взрывчатка, бронетехника... Я не идиот, чтобы тягаться с подобным. Поэтому я здесь. Ты можешь спрятать меня? Генри не знает, что на это ответить. Спрятать у себя дома биооружие, которое может убить его и которое уже убивало людей? Монстра, который способен уничтожить мир или устроить тотальный геноцид целого материка? Ужас его ночных кошмаров, от которых он вскакивает по ночам, прерывая крики агонии в голове, бесконечных хруст костей и рокот чудовища, которого он даже не может обнаружить прежде, чем его разрывают на части? — Знаю, что это слишком, но... Мне некуда податься... Генри поднимает упавший взгляд, вглядываясь в чужое лицо, пытаясь заметить там хоть что-то подозрительное, что-нибудь тёмное и опасное, показывающее то, что перед ним точно чудовище, а не существо, оказавшееся в опасности и пытающееся спасти свою жизнь. Он ведь тоже не чист на душу, в конце концов он бросил своих коллег и друзей, чтобы спастись самому. Без задней мысли о том, что у кого-то есть семьи, есть дети и есть жизнь вне работы и сна в холодном и пустом доме. Они мертвы. А Генри жив. И вот это... существо, сидящее перед ним, тоже выжило. Потому что хотело жить, несмотря ни на что. — Я... — он размыкает пересохшие губы, стискивает левую ладонь правой до покраснения кончиков пальцев, а затем выдыхает: — Только при нескольких условиях. — Согласен. — Ты даже их не услышал. — У меня нет особого выбора, — пожимает плечами "человек". — Меня ищут, это я точно знаю, как знаю и то, что в квартире бывшего сотрудника Relith Science никто меня искать не будет. — Ладно. Ты не трогаешь ни меня, ни соседей, ни кого-либо ещё. Ты не творишь ничего странного, что могло бы вызвать подозрения. И ты не... Я ещё не придумал, но потом обязательно придумаю и скажу, — Генри тяжело вздыхает. Это глупая идея, которая будет стоить ему жизни. — У тебя есть имя? — Нет. — Тогда... Я буду звать тебя... Кевин. Новоназванный кивает и протягивает руку Генри. — Приятно познакомиться, Генри. Тот неуверенно пожимает протянутую ладонь. Это точно. Очень точно глупая затея. — Почти солидарен, Кевин.