Relith

Странность №1

Кевин старается соблюдать второе правило первые сутки, пугая утром третьего дня проснувшегося Генри, зашедшего на кухню. Картина ему представшая была смесью боди-хоррора и какой-то странной чёрной комедии, потому что иначе он это не мог описать. Ему хватило сил только на то, чтобы не закричать и вовремя закрыть рот ладонями, стараясь не привлекать внимание. Возле плиты стоял его сосед — как это называлось культурно, чтобы не привлекать внимание, — но вокруг него расползались красные щупы плоти, цепляющиеся за стены и пялящиеся разноразмерными глазами в сторону основного тела, старательно что-то делающего с миской и деревянной ложкой, кидающего взгляды в сторону держащейся перед лицом книги, удерживаемой щупальцем. Крови не было, хотя Генри точно помнил, что она всегда была рядом с ним, но это отчасти радовало — ему не придётся отмывать кухню. По крайней мере не сейчас и точно не от крови непонятного существа. Один из щупов с хрустом дёрнулся из спины Кевина, когда на плите вспыхнуло, и только в этот момент Генри обратил внимание на то, что спина у того была раскрыта, и среди красного мяса проглядывался бледно-бежевый столб позвоночника, окруженный подобием вен. От увиденного затошнило, и он дёрнулся назад, пытаясь уйти, но задел переход кухни и коридора, ощутимо сильнее заваливаясь назад, чем нужно, но столкновения с полом не случается — его за талию осторожно обнимает плоть, возвращающая его в вертикальное положение и быстро отстраняющаяся. — Доброе утро? — произносит Кевин, вставая перед кухонным столом. — Я... — он выдыхает, и вся биомасса срывается с места, возвращаясь обратно в спину, оставив главной части на руках книгу. — Мы не хотели тебя будить. — Что это было? — Не всем из нас нравится огонь, — он бросает взгляд на плиту со стоящей на ней сковородкой. — Мы попытались отойти, но я не разрешил. К мешанине из «мы», «нам» и «я» Генри старательно пытался привыкнуть, но пока получалось с натяжкой. Как и с натяжкой получалось осознавать то, что у него в соседстве непонятное существо, которое идеально копировало внешний вид человека, но только училось копировать человека. Внешне да, всё хорошо, человеческие черты, пропорции, вид, но как только дело доходило до базы, то тут Кевин проигрывал по всем фронтам. У него была теория, обширная база данных, которой бы кто угодно позавидовал, но умения пользоваться ими было мало. — А зачем ты подходил? — Кевин прикусывает губу, но отходит и встаёт чуть подальше, опираясь бёдрами о столешницу, которую он сжимает до побеления костяшек. Генри ожидал что-нибудь страшное и тошнотворное, но уж точно не тарелку с ровной башней блинов, пару тостов с джемом и чашку — между прочим, его любимую — с кофе. Завтрак. Кевин приготовил ему завтрак. — Мы... Я хотел сделать тебе что-нибудь приятное. Ты разрешил мне жить у себя, так что... — он пожимает плечами, позволяя себе слабую улыбку. — С-спасибо? — произносит Генри, отчего чужая улыбка становится чуть шире. — Но откуда ты знаешь, как это готовить? — Я знаю информацию из абсорбированных-, — Кевин перебивает себя, — Но знания не всегда чёткие, поэтому я нашёл книгу у тебя на полке и выбрал то, что я смогу приготовить в соответствии с имеющимися ингредиентами, — он фыркает. — У тебя не такой уж и большой выбор в холодильнике и шкафчиках, между прочим. Рекомендую сходить в магазин. Кстати о магазинах... — Я видел, что щупальца вырвались из твоей спины, но рубашка целая. Как это? — Одежда тоже является частью моего организма, я могу её видоизменять и создавать, — от этих слов Генри передёргивает. Получается, что стоящий рядом мужчина сейчас голый, пусть внешне это не так. — А что? — Сегодня пойдём в магазин. Заодно купим тебе нормальную одежду. Для моего морального и ментального спокойствия, — поясняет он открывшему рот Кевину.

Странность №2

На седьмые сутки Генри просыпается от ощущения чужого присутствия в спальне, пугающего до мурашек бегущих вдоль позвоночника. Он точно помнил, что Кевин спал на диване в гостиной, не требуя ни подушки, ни одеяла. Только вот его комната точно не была гостиной и в ней точно не было дивана. Секундная мысль о том, что это очередной очень реалистичный кошмар, и сейчас ему точно перегрызут горло или разорвут напополам прервалась едва слышным голосом: — Генри, ты спишь? Приходится приподняться на локтях, подтянуться, чтобы сесть и посмотреть на вошедшего. Именно на Кевина, а не на шевелящуюся тьму у него за спиной, дёргающуюся и тихо рычащую. Рык едва ли можно назвать угрожающим, скорее это рык загнанного в угол животного, боящегося и пытающегося устрашить. — Что случилось? — он тянется к прикроватной тумбе, нажимая на кнопку включения лампы, освещая небольшое пространство комнаты. Как Генри и боялся — за чужой спиной мельтешит кроваво-красное месиво плоти и органов, цепляющихся за потолок, стены и пол, но не приближающееся близко к кровати. Он отворачивается, чтобы посмотреть на чужое лицо, не ожидая увидеть на нём смесь непонимания, паники и... слёз? — Я не знаю, — отвечает Кевин, и опускается на кровать, когда Генри отодвигается, похлопывая по одеялу рядом с собой. Щупы осторожно обвивают Кевина со спины, цепляются кончиками за руки, а некоторые и вовсе аккуратно протягиваются к Генри, щупая его ладони. — Мне страшно. — Тебе? — уточняет Генри, ожидая поправки. Всё выглядит так, будто им страшно. — Да... — Что произошло? — Я видел, что был в банке. Вокруг ходили учёные, я хотел бежать, но... Я не мог. Они тыкали в меня иголками, отрезали от меня кусочки, но я не мог двинуться, а потом... — Кевин сгибается чуть ли не пополам, и масса за его спиной болезненно урчит. — Потом... Меня сожгли, — шепотом произносит он. — Что со мной? — Кошмар. Обычная вещь для большинства животных. Ничего из этого не реально. — Ощущалось как вполне, — бурчит Кевин. — Да, я знаю, — кивает Генри. — Нам надо спать. — Не хочу. Я не хочу это видеть ещё раз. И чувствовать. И... — его тело ощутимо подрагивает, и Генри осторожно, непонятно зачем прикасается ладонью поверх серой футболки Кевина, прямо над сердцем, чтобы удивиться тому, как оно бьётся. Панически-испуганно, как у человека после страшного сна, испытавшего на себе ужас сжигания живьём. — Я не могу. — Если хочешь, — Генри прикусывает свой язык, но уже поздно, на него внимательно смотрят. — Если хочешь, то можешь поспать эту ночь со мной. Кевин смотрит пару секунд, почти минуту, и кивает. Щупы вновь урчат, порыкивая и щёлкая зубами, но все смотрят на Генри, вызывая у того ощущение гусиной кожи по всему телу. Но щупы уползают, вклиниваясь в тело, будто их там и нет, а затем главная часть оттягивает футболку, ёжась от холодного порыва, лизнувшего голую спину. — Но это только этот раз, — предупреждает Генри. Кевин кивает, устраиваясь по-человечески удобно, не переворачиваясь на бок, оставаясь лежать лицом к лицу. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Генри, — произносит Кевин, осторожно натягивая одеяло на плечи тонким щупом, которым случайно задевает чужую руку. — И спасибо, — добавляет уже тише, следя за тем, как разглаживаются морщины на чужом лбу и как углубляется дыхание засыпающего человека. Когда Генри точно засыпает, Кевин осторожно протягивает щупальце к его лицу, раскрывая острозубую пасть на самом конце. Секундная заминка, и чуть колючей щеки касается влажный язык, оставляющий быстро остывающий след слюны. Кевин закусывает губу, игнорируя утробный «урк» внутри тела. Почти как тогда, только гораздо лучше. В этот раз Генри не боится его настолько сильно, от него не разит ужасом и порохом, а приятно пахнет мылом и мятной зубной пастой, тюбик которой они съели для того, чтобы понять, зачем она. На вкус не самое лучшее, но запах вкусный. И он нравится Генри. Щупальце сдвигается вверх с едва слышным влажным звуком, прижимается к чужим волосам, цепляя на себя запах и передавая его им, чтобы поделиться. Тело отдаёт болью под рёбрами от давки внутри за попытку уцепить больше, чем другие части, но Кевин рычит на них, напоминая о своём главенстве, и забирает запах себе, стараясь спрятать его у себя. Это его.

Странность №3

Генри приходится выпить успокоительные прежде, чем попытаться уговорить Кевина на то, чтобы принять ванну. Первая попытка принятия душа закончилась громкими нечеловеческими визгами и тем, что Генри предпочёл бы не видеть. К щупальцам и мясу, торчащим из чужой спины, он привык. К тому, что само тело Кевина могло распадаться на подобное — нет. Выглядело это ужасно, будто человека разорвало на мелкие кусочки, склеенные неумелыми руками психически больного с помощью упаковки клея и скотча, но ещё хуже это выглядело, когда всё мясо собиралось обратно — с отвратительным хрустом — и на него вновь смотрел Кевин. Отличать Кевина от того монстра из Фонда становилось с каждым днём легче душевно и проще физически, потому что первый выглядел как молодой мужчина с разумом ребёнка, а второе было чудовищем, жравшим людей. И плевать Генри хотел на то, что это было одним и тем же существом. Он опускает руку в воду, пробуя её на температуру. Прохладная, не горячая, как и нужно. От горячей воды или чистого кипятка масса приходит в панику, отказываясь даже подходить близко, цепляясь всеми щупами за потолок и пол, оскаливая клыки и шипя, как разозлённый кот. Едва ли это походило на кота, скорее на припадок мясника с бензопилой, каким-то чёртом к тому же имеющим зубы и глаза, но всё же. Как бы Кевин не пытался убедить своё тело, что вода не опасна, у него не получалось, как не получалось и у Генри. Как-то незаметно он привык к наличию нечеловека у себя под боком, в своей квартире. Страх почти полностью пропал, появляясь лишь в момент, когда Кевин действительно злился. Но в целом их сожительство было... почти нормальным. Вполне даже нормальным, чего Генри точно не мог ожидать, а потому даже несколько радовался тому, что ещё при первой их встрече не выстрелил. Во-первых, тогда бы он не познакомился именно с Кевином, а во-вторых был бы лужей крови в туалете. — Кевин! — зовёт Генри, на что почти сразу в дверном проёме появляется позванный, сжимающий выданное полотенце и тянущийся щупальцем к воде. То осторожно кружится у самой поверхности, а затем опускает кончик, проверяя температуру воду, считая её приемлемой. — Нам это не нужно, — хмурится Кевин, стряхивая влажные капли с щупа. — А тебе? Кевин замирает, переглядывается с вырастившей себе глаза и пасть псевдоконечностью, а затем вздыхает, с хрустом вправляя её в спину. — А я хочу попробовать. Он подходит ближе к ванны, касается ладонью воды, вжимая её глубже и гибко перетекает в ванную целиком, шокируя Генри. Тот наклоняется над ванной, чтобы отойти от неё в приступе тошноты. В воде барахтаются, перетекая от края до края, толстые, мясного цвета черви, один из которых всплывает на поверхности верхней половиной тела Кевина, мокрого, но довольного. Остальные замирают, редко подрагивая и двигаясь, пока Кевин оглядывает собственные руки и плечи, радуясь сохранённой человеческой форме. — Генри? — он переводит взгляд на чуть бледного человека. Не получив ответа, он хватается руками за бортик ванны, подтягиваясь и вынырнувшими из воды щупальцами, цепляющимися за стыки между плиткой. Каждый дюйм тела приобретает человеческий вид, никак не напоминающий огромных личинкоподобных монстров. — Я... Я нормально. Просто не ожидал, — Генри отмахивается, показывая жестом, чтобы Кевин залез обратно в воду. — Просто не ожидал такое. Ты можешь стать человеком в воде? — Могу, но тогда я утону. — В ванне не плавают и не тонут, в ней расслабляются и моются. Кевин пожимает плечами, и черви расплетаются мясными нитями, собирающимися в торс, ноги и всё остальное. Взгляд Генри цепляется за мелкие детали, по типу родинки на бедре и шраме от аппендицита, слишком человечные и вызывающие вопросы. Слух цепляется за игривый фырк, и в сторону Генри пускаются брызги, из-за которых намокает футболка. — Эй! — реакция не заставляет себя ждать, и Кевин помахивает парой щупов позади себя, как огромными хвостами. — Что мне делать? — спрашивает Кевин, укладывая голову на сложенные на бортике руки. — Помыть голову, тело, затем вытереться полотенцем и переодеться в чистое бельё. — Ты можешь мне в этом помочь? — щупальца в интересе дёргаются под воду, брызгаясь. В голову Генри закрадывается тёмная мыслишка, которая сразу пропадает. — Вообще-то ты как бы взрослый мужчина и должен делать это сам, — Кевин перебивает его тихим урчанием, исходящим из груди. Чёрт. — Ладно, — Генри недовольно выдыхает. — Первый и последний раз. Я показываю, ты запоминаешь. Кевин кивает и улыбается своей чуть смущённой улыбкой, которая никак не вяжется с мыслями, что вот он убил минимум десяток человек, разорвав их на части. Почему-то хочется абстрагировать эти мысли. — Скажи, если попадёт в глаза, — предупреждает Генри, выливая на чужую голову порцию шампуня, медленно растирая и втирая его, стараясь смыть грязь. Слова Кевина о том, что ему это не нужно, ложь, более чем полная. Ему нужно делать все те же манипуляции по уходу за телом, что и человеку, проблема лишь... в лишних частях тела. Одна из которых хватает Генри за запястье, сжимая, когда Кевин шипит под случайным движением. По ощущениям запястье пытаются сломать, и Генри судорожно извиняется, отводя ладонь. Короткий осмотр показывает след от зажившей раны среди волос. — Прости, — он вновь извиняется. — М-м, — коротко кивает Кевин. — Там больно. — У тебя там рана. Она зажила, но... Откуда она у тебя? — интересуется Генри, стараясь не трогать болезненную зону, чтобы какая-нибудь часть Кевина не решила сломать ему руки. — Я упал и ударился. Давным-давно, — смутный ответ, но лучше, чем ничего. — Шрам на бедре это от пули, а на животе, это... Э-э... Я не помню... Мы не помним, — щупальце вновь касается запястья, заставляя напрячься, но лишь мягко поглаживает, ведя руку по прядям за ушами и назад, к линии роста волос на шее. — Всё нормально? — Мхм... — отвечает Кевин. Всё его тело покрывает гусиная кожа, а щупы неровно подрагивают от ощущения холода, ползущего даже по мясистой, уязвимой части. — Вода холодная. — Ты не любишь кипяток. — Мы, — поправляет он. — А я не знаю. — Могу сделать потеплее, но с тебя обещание не разрывать меня на кусочки, — Генри выдёргивает пробку, сливая часть воды, чтобы затем набрать её заново, потянувшись к отмеченному красным крану. Дорогу ему перекрывает щуп, оскаливший зубы и зарычавший, на что на щупальце рычит Кевин, вынуждая то спрятать зубы и убраться на положенное место. — Нормально? — горячая вода медленно наполняет свою свободную половину, на что в ответ Генри кивают, сдерживая обещание. — Почему ты согласился? — неожиданно спрашивает Кевин. — Что? — Почему тогда ты согласился меня приютить? У тебя не было ни единой причины пускать меня даже на порог. — Я... Ты... Не знаю. — Не знаешь или не хочешь говорить? — губы Кевина дёргаются в лёгкой усмешке. — Ты не маньяк-убийца, которым я тебя представлял. Ты жертва, загнанная в угол. А я трус, — на вопросительный взгляд Генри продолжает. — Я бросил всех, чтобы спасти свою шкуру. Друзей, коллег, будь у меня там семья, я бы её тоже наверное бросил. Я тогда не выстрелил в тебя, потому что испугался чуть ли не до паралича, а не потому, что я решил оставить тебя в живых, — Генри дёргает плечами. — Я покинул чёртов Сиэтл, чтобы ничто не напомнило мне о Relith Science и том кошмаре, который я пережил. Забрал предложенные деньги, захлопнул рот и уехал, хотя мог сообщить журналистам о том, что произошло в Фонде и... — И тебя по итогу убили бы, — заканчивает за него Кевин. — Пока что всё что ты мне сказал никак не вяжется с трусостью. Ты хотел выжить, это нормальное поведение. И Relith Science это не какая-то команда из пяти человек, это многомиллиардная организация, которая устранит любого, кто будет говорить что-то ей неугодное. — Может я должен был тогда умереть, — пожимает плечами Генри. — Это ничем бы не помогло, — отвечает Кевин. — Ничего бы не изменилось, кроме того, что ты был бы очередным трупом. — Скорее всего так и должно было быть, — Генри хочет сказать что-то ещё, но его перебивает рык. Достаточно громкий, оседающий где-то в груди панической волной ужаса, из-за которой он отскакивает от ванны, но его ловят щупы, сжимающие почти до хруста. — Не говори так, — на лице Кевина читается болезненное выражение. — Если бы так было, то я бы точно разочаровался в людях. Ты ведь единственный, кто не пытался сделать мне больно или накричать на меня. Ты даже меня чудовищем ни разу не назвал. Дал мне имя, показал как люди делают разное в своей жизни. Трус бы закрыл дверь и заперся на все замки, а не пустил... биологическое оружие в свой дом и делал всё это. Я ведь даже никакой выгоды не приношу. Генри замирает в чужой хватке. Об этом он не думал как-то. Сначала боялся, что Кевин его убьёт, а потом как-то незаметно привык, что у него в квартире живёт странный сосед. Не монстр, жрущий людей, а... просто Кевин. Просто Кевин с особенностями. — Мне тебя отпустить? — спрашивает он, ослабляя хватку щупов, один из которых нервно обвивается вокруг шеи Генри, перехватывая дыхание и вызывая шипение со стороны Кевина. — Прости. Ты просто... Мы злимся. — Я расстроил тебя своими мыслями? — Угу, — кивает Кевин и опускается в воду, оставляя верхнюю часть головы на поверхности. — Прости? — в ответ Кевин издаёт неровный грудной звук, обнимая себя щупальцами. — Мне продолжать помогать тебе? — Да, — тихо произносят, и Генри тянется рукой к чужой голове, не ожидая, что его за неё обхватят, притянув ближе и едва не уронив в воду. — Э-эй! — длинная неожиданная тирада на пару слов прерывается взглядом в чужие глаза. Раньше Генри как-то не обращал, но теперь замечает, что в карих глазах Кевина блестят зелёные и ореховые крапинки, и если бы не несколько зрачков в одном глазу, то это можно было бы назвать красивым. — Кевин? — названный булькает, погружаясь с головой, а перед лицом мелькает щупальце с клыкастой пастью, раскрытой в оскале. — К-Кеви— Щупальце прижимается к его щеке, широко проводя по ней языком, едва не задевая губы, и ныряет следом за главной частью, прячась под островками пены. Крупные черви сжимаются, стараясь стать меньше, чтобы спрятаться, и Генри не имея понятия зачем, тянется рукой, касаясь их. Ожидание мерзости пробегает дрожью по телу, но черви ластятся под пальцами, позволяя себя потрогать, и по ощущениям они чем-то напоминают мышцы, двигающиеся под кожей. Никакой слизи, неровности и всего того, что можно было ожидать. Один из червей обвивается вокруг его запястья, небольно сжимаясь подобием сплетённого браслета, и отделяется от основной части, когда Генри убирает руку. "Браслет" под прикосновением пальцев левой руки подрагивает, пульсируя, и издаёт тихий пищащий звук, раскрывая небольшую пасть, чуть прикусывая попавшийся в его радиус палец, не прокусывая кожу. — Кевин? — интересуется Генри. Кевин не отвечает ничем, кроме нервного подрагивания поверхности воды.