Формула наказания

      В комнате для совещаний пахнет кофе и сигаретами. Шеф их полицейского управления Тетта Кисаки игнорировал требования пожарной безопасности и позволял подчиненным дымить прямо в комнате, требуя, однако, радовать его при этом хорошими новостями.       Кен заходит в помещение вслед за Шуджи, обменивается рукопожатиями с коллегами и тяжело валится на стул. Ханма садится напротив него.       — Итак, господа. Дело Такемичи Ханагаки. Синего мертвеца из городского парка. Первые сутки в расследовании самые важные, не знаю, должен ли я был вам об этом напомнить, но все же… какие установочные данные и новости на текущий момент? Такаши?       Мицуя лениво подпирает щеку рукой. Обводит присутствующих взглядом и начинает доклад о проведенном вскрытии. Рюгуджи не сводит глаз с Шуджи, расположившегося рядом с Мицуей и выжидающе барабанящего пальцами по столу.       — По вскрытию все ясно, — Тетта прикуривает еще одну сигарету. — Что по вашей части, Наото?       — Мы провели тщательный анализ всех улик, которые удалось получить с тела жертвы и на месте преступления. В парке был только мусор с кучей отпечатков и посторонних ДНК, но ничего из этого жертве не принадлежит. В базе совпадений тоже нет. Я сомневаюсь, что убийца разбросал вокруг тела пакеты из-под снеков, использованные влажные салфетки и окурки. Посторонних ДНК на теле не обнаружено, кроме женской на его лобковых волосах, но в наших базах девушка не светилась.       — Что с токсикологией?       — В вену ему ввели убойную дозу героина. Бессмысленное мероприятие, но это факт. На момент попадания наркотика в кровь, он был мертв уже порядка нескольких часов. Мы провели спектральный анализ его волос и установили, что в последние полгода Ханагаки даже не употреблял алкоголь.       — Короче, у нас ничего нет.       — Не-а. Умер он от отравления угарным газом. В парк тело доставили, скорее всего, поздней ночью, зарыли в листья и забыли.       — Его переодели…       — Да, вероятнее всего потому, что на его одежде могли остаться следы ДНК убийцы. Я уже затрудняюсь сказать, умный нам попался преступник или все же нет. Если учесть, каким образом пытались скрыть причину его смерти, то глупый. Если ориентироваться на то, что этот человек умудрился не оставить на теле никаких следов — умнейший. Мы будем искать иголку в стоге сена.       — Дракен?       — Мы опросили друга жертвы и его коллег по работе. Если честно — похвастаться абсолютно нечем. Никто толком ничего о парне не знал. Однако у нас появилась какая-никакая зацепка. Оказывается, наш Такемичи увлекался темой суицида. Несколько раз пытался покончить с собой, чтобы якобы переродиться и изменить события в прошлой жизни. Если честно, я не разбираюсь во всей этой религиозной чуши. Так же мы установили, что ему никто и никогда не оказывал квалифицированную помощь в этом вопросе.       — Мицуя, это могло быть самоубийство?       — С технической точки зрения, конечно, это возможно. Ханагаки мог сам запереть себя в гараже с машиной, а потом неизвестный, обнаруживший его тело, перенес его в парк. Но это должен был быть предварительный сговор, вы же понимаете. Пусть это и другая квалификация преступления, однако, наказание за него все равно придется нести тому, кто решился Такемичи в этом нелегком деле помочь.       — Что с обследованием вещей у него дома, Хаккай?       — Ничего интересного. Куча книг на религиозную тематику, в компьютере пройденные курсы по какой-то сверхъестественной лабуде, мы так и не поняли ничего, если честно. Он мало пользовался интернетом, имел только один счет в банке, на который поступала зарплата. В электронной почте перекати поле, вместо писем. Судя по истории его поиска в браузере, парень даже порнуху не смотрел. Сейчас вся надежда только на данные сотового оператора, потому что телефон мы не нашли, а к компьютеру он не был привязан по учетной записи. Так что если у Ханагаки и были какие-то секреты, то только в телефоне.       — Какие нам требуются ордера, Дракен?       Кен бросает мимолетный взгляд на Ханму, полностью выпавшего из реальности. Его одухотворенное лицо говорит только о глубоком погружении в себя и свои мысли. Рюгуджи мысли читать не умеет, поэтому даже предположить не может, о чем прокурор мог так сильно задуматься.       — Я бы хотел получить ордер на проверку камер видеонаблюдения в салоне красоты, где работает друг жертвы, на автосервис, где работал сам Ханагаки. Возможно, на телефоны его коллег. Хозяин автосервиса высказал пожелание оплатить похороны Такемичи. Нам с прокурором это показалось странным.       — Ханма?       — Прежде, чем заниматься бесполезными обследованиями салона красоты и автосервиса, нам нужно дождаться детализации звонков от оператора сотовой связи. В отчете обязаны будут быть отражены вышки сотовой связи, которые фиксировали сигнал его телефона. Во-первых, мы установим точный день его смерти, сейчас все данные все же являются приблизительными. Во-вторых, сможем понять, с кем он еще общался и чем вообще занимался в тот день. Друг жертвы сказал нам, что Ханагаки был воодушевлен каким-то событием, которое случилось с ним недавно, логично предположить, что у парня появилась девушка, если учитывать его половой контакт перед смертью. Так как ни друг, ни коллеги, об этой его стороне жизни ничего не знали, то единственный способ получить более развернутые сведения об этом — проверить историю его звонков и сообщений.       — То есть ордер ты не дашь?       Кен сверлит Шуджи взглядом, воинственно скрещивает руки на груди. Цапаться при всех не входило в его планы, но прокурор в очередной раз ступил на очень скользкий путь.       — Спокойно, Дракен. Я обязательно выпишу тебе ордер, если в этом будет необходимость и для него будет достаточно оснований. Пока оснований для обследования того, что ты сейчас обозначил, нет.       — Я согласен с прокурором, Дракен, — вступает в разговор Кисаки. — Ждем до завтра. Как только отчет будет у нас, передайте его техническому специалисту. Пусть уберет оттуда посторонние шумы: спам, звонки с неизвестных номеров, групповые чаты. Нас интересует, с кем он общался на постоянной основе, и о чем. От этого и будем плясать дальше.       — Хорошо, шеф.       Кен скрипит зубами от злости. Злости, которую никому нельзя показывать. Он очень устал и вымотался за сегодняшний день не столько потому, что было сложно, сколько из-за вездесущего Ханмы. Даже сейчас прокурор сидит расслабленно и спокойно, а Рюгуджи нервно стучит носком по полу.       — Майки все еще наказан, прокурор?       Все переводят взгляд на Сано, все это время тихонько спавшего, развалившись прямо на столе. Ханма кривится в ответ на вопрос и молча кивает головой.       — Наото, Хаккай, сколько у вас еще незакрытых дел на плечах?       — Шесть. У нас полный шлак с кадрами сейчас, Тетта. Сезон простуд и, соответственно, больничных в самом разгаре. Лабораторные крысы тоже в меньшинстве на данный момент, мы помогаем им, чем можем, но скорость обработки улик от этого увеличивается не так сильно. Я остаюсь сегодня дежурить, а у Хака впереди два выходных, он и так отработал четыре смены подряд.       — Такаши?       — У меня сейчас два свеженьких в прозекторской. Чифую подготавливает тела для вскрытия, я сегодня же ими плотно займусь, а он тоже уходит на выходной. Мы завалены работой, Кисаки, по самые… эм… ну, вы поняли. У смежной команды судмедэкспертов с самого утра уже три новых дела, они даже ночуют в морге в комнате отдыха.       — Значит, отдаем Майки в помощь твоей сестре, Наото. Ее напарник тоже заболел, вчера ей пришлось одной лезть в сточную канаву вытаскивать полуразложившегося бомжа. И давай без комментариев, Дракен. И без этого сейчас нелегко.       — Я скажу Хинате, чтобы она подобрала его завтра у дома. Вряд ли он сможет добраться до участка сам, — невесело произносит Наото.       — Ни одно дело не бросаем, слышали меня? Приоритетов сейчас никаких нет. Я скажу окружному шерифу, что наше управление перегружено. Пусть перенаправляют патрули с других участков на нашу подведомственную территорию и гонят сюда других детективов. Осень, чтоб ее… такое ощущение, что все шизики активизировались разом. Все свободны.       Компания кивает и собирается на выход из кабинета.       — Дракен, задержись, будь любезен.       Скрип стульев раздражает Кена. Раздражают голоса коллег, вопросительный взгляд Ханмы, все еще спящий Манджиро. Как только за Хаккаем закрывается дверь, шеф устало откидывается в свое кресло.       — Сколько у тебя текущих дел в работе? Только не ври, я же все равно узнаю.       — Одиннадцать.       — Одиннадцать… шикарно. Просто охуеть, Дракен! И это мне говорит, мать его, капитан! Старший по званию детектив из всех, кто на наше управление работает. Причины такой низкой раскрываемости есть?       — Объективных — нет.       — А я тебе говорю, Дракен, что есть. Вот одна из них.       Кисаки указывает пальцем на сопящего Сано.       — Я все понимаю, вы друзья и всякое такое, но, Кен… ты больше времени тратишь на то, чтобы привести этого сопляка в чувства, чем на текущие дела.       — Половина дел осела сейчас в прокуратуре. Я не могу считать их закрытыми только из-за того, что ведущие дела прокуроры не подготовили какую-то там служебную записку для суда. По факту…       — Дракен! Я не прошу тебя сейчас сидеть и убеждать меня в чем-то! Или оправдываться. Это понятно?       — Понятно.       — Просто пересмотри приоритеты. Не хочешь перейти в прокуратуру? Следователь прокуратуры — это совершенно другой уровень. В капитанском звании тебя могут назначить следователем к прокурору высокого ранга, да к тому же Ханме. Прокуратура берет под свою ответственность только самые сложные и интересные дела. Никаких тебе больше жмуриков из подворотен, торчков, бытовых убийств.       — Нет! Нет… не хочу.       — Зря. А я уже передал генеральному прокурору твою характеристику. Подумай еще.       — С Ханмой я работать не буду!       — Ой, бля, этот ваш «конфликт», высосанный из пальца, не стоит того, чтобы отказываться от карьерных перспектив! Не хочешь к Ханме, иди к другому прокурору. Сейчас у них там перестановки намечаются, кадровые, мать их, движения. Если успеешь перейти в самый разгар пертурбаций — сможешь отхватить очень сладкое место.       — Ты выгоняешь меня с работы таким изящным способом?       — Идиот! Я просто не хочу, чтобы ты развалился здесь окончательно. Вот и все. Сано сам сидит на дне и тянет тебя за собой. Очнись уже! Думать тут нечего — твоя характеристика на рассмотрении. Забирай отсюда это недоразумение и вали домой. Завтра у тебя выходной. И не спорь сейчас! Выключи телефон, выспись, сожри какую-нибудь гадость и возвращайся в строй. Свободен.       — Есть, шеф.       Дракен обходит стол и подхватывает Майки на руки. Тот недовольно морщится во сне. Забросив друга к себе на спину, Кен покидает кабинет, кивнув Тетте на прощание.       Он добирается до парковки, злясь на все и всех. Он не собирается переходить на работу в прокуратуру, даже если ему пообещают, что он с ног до головы будет завален там золотом. И даже не из-за непутевого Майки, не из-за того, что он привязан к другим своим коллегам, а из-за перспектив так или иначе каждый день сталкиваться с Ханмой. Нервные клетки ему все еще дороже.       Рюгуджи осторожно кладет Манджиро на заднее сиденье. Захлопывает дверь машины, закуривает. Даже не удивляется, когда рядом с ним внезапно оказывается прокурор.       — Все же неудачный день, а, Драааакен?       — Что ты все еще здесь делаешь? Вали домой, прокурор. Женушка небось заждалась.       — Обязательства — это не мое. Свобода — лучшее, что могло придумать человечество. Тебе так не кажется, мой же ты очаровательный?       — Отойди, ты загораживаешь мне дверь.       — Что насчет ужина, Дракен? Отвезешь своего мохнатого любителя собак домой, и рванем в китайский ресторан. Ты же любишь китайскую кухню? Драконы и всякое такое. Что скажешь, мой кровожадный?       Вместо ответа Кен отталкивает Шуджи от двери. С него на сегодня хватит.