Формула наказания

      В управлении на удивление тихо. Рюгуджи крадется в свой кабинет, надеясь не нарваться на какого-нибудь подчиненного, желающего завалить его бумажной работой, потому что на вычитку отчетов, подписание протоколов и каких-нибудь личных заявлений времени категорически нет. Однако в его кабинете тишиной и не пахнет.       — Ждем только тебя, Дракен, — мрачно объявляет ему Тетта.       Кен окидывает взглядом тесную комнату. Здесь Наото, девушка-детектив, отвечающая за технические вопросы, и, конечно, Ханма. Рюгуджи старается не смотреть в сторону прокурора, но от взгляда не укрывается, что тот снова в приподнятом настроении. Как будто вчера ничего и не произошло.       — Сенджу, давай сразу к делу. Времени нет.       Дракен садится в свое кресло, готовясь выслушать отчет.       — Итак, мы получили данные от сотового оператора. Ну, не четыреста страниц, Шуджи, но прилично. Не могу сказать, что в его переписках или звонках много чего интересного. Данные охватывают последние три года жизни. В основном он звонил только коллегам по работе и Сендо, но в последнее время в списке контактов появилось еще одно имя. Правда, порадовать вас мне нечем — номер одноразовый, но, как вы можете догадаться, пополняемый. Я не смогла разобраться, общается он с парнем или девушкой, потому что вся переписка довольно обезличена. Контакт записан как «Candy». К сожалению, доступ в мессенджеры нам оператор дать не может, к тому же, все сообщения там обычно зашифрованы, но вот смс переписка есть. Правда, не очень обширная.       — О чем там идет речь?       — Обо всех тех вещах, о которых обычно переписываются парочки, шеф. Стандартные вопросы как дела, как прошел день и тому подобное. Судя по общему впечатлению, Ханагаки встречался с неизвестным контактом достаточно часто, особенно в последнее время. Переписка обрывается десять дней назад, можно с уверенностью сказать, что умер он именно в тот день.       — Они встречались в этот период времени?       — Да, за два дня до и в день смерти. Последнее исходящее сообщение… эм... так… «Я на месте». Больше на телефон ни сообщений, ни звонков не поступало. Мы не можем вытащить больше ничего полезного из полученной информации. Сам телефон исчез, в социальные сети он не выходил в тот вечер. А если бы и вышел, — это бы нам дало только приблизительный временной диапазон, пока он еще был жив. И то не факт, что за покойника не вышел бы в сеть преступник, желающий таким способом «продлить» ему жизнь. Без данных о перемещении его телефона выводы о его собственных перемещениях делать бессмысленно.       — Какая вышка зафиксировала сигнал?       — Центральная в районе «красных фонарей». Я уточняла у нравов — это место, где обычно собирается вся элита эскорта. То есть это не совсем те красные фонари, о которых мы привыкли думать. По большому счету, борделей там нет, во всяком случае, официальных. Просто злачные заведения, куда приходят юноши и девушки, в основном работающие на агентства, либо являющиеся «штатными» единицами, но их услуги стоят очень и очень дорого. Дешевых заведений вдоль улицы нет, средний чек в баре самого проходного места — примерно шестьсот долларов. Это означает только то, что обычные среднестатистические любители острых ощущений туда не сунутся.       — Возможно ли как-то сузить диапазон мест, которые нам необходимо посетить?       — Ну, шеф, вышка охватывает всю улицу и центральную часть целого квартала. В принципе, он мог быть в абсолютно любом месте там. Но кроме квартала эскорта и жилых домов, как ни странно, там ничего нет. У меня нет записи звонков, потому что оператор эти данные не сохраняет — просто не хватает мощи серверов, но, судя по сообщению, можно сделать вывод, что они собирались посетить один из баров, расположенных там.       — Откуда у простого работника автосервиса деньги, чтобы водить свою пассию в такие дорогие заведения? Да и зачем? Вряд ли они выбирали себе элитную проститутку, чтобы та присоединилась к ним во время утех, — задумчиво тянет Наото.       — А вот тут ты ошибаешься, дорогуша. Деньги у парня были, причем приличные. Судя по состоянию его счета, товарищ был далеко не бедным.       — И сколько у него в накоплениях? — спрашивает Кисаки.       — Расходная часть счета может похвастаться несколькими тысячами в обороте. На накопительной части лежит порядка двух миллионов.       Шуджи присвистывает. Кен озадаченно разглядывает свои руки.       — Автосервис там очень посредственный. Даже если верить на слово хозяину, что они не испытывают нужды в клиентах, то все равно такие деньги за несколько лет работы Такемичи бы не заработал. Друг его живет в отвратительном клоповнике. Это, конечно, ни о чем не говорит, но обычно социальный статус у приятелей плюс минус одинаковый, — произносит Ханма.       — Дом у него тоже, не сказать, чтобы шикарный. Да, свой, но в пригороде. Никакого вам бассейна и крытой веранды. Просто небольшой домик с двумя спальнями в крайне запущенном состоянии, — говорит Наото.       — Происхождение денег удалось выяснить, Сенджу? — спрашивает Тетта.       — Самый большой транш был в январе позапрошлого года. В то время умерла его мать. Я отследила движение денег: перевод пришел от предприятия, на котором миссис Ханагаки работала. Это около миллиона долларов. Я сделала запрос в налоговую и страховую компании. Мать Такемичи погибла в результате несчастного случая на рабочем месте — ее сбил грузовик на одном из сладов. Жизнь была застрахована на полтора миллиона долларов еще пятнадцать лет назад. Сын был указан в поручителях. Страховые взносы она вносила исправно, поэтому проблем с выплатами не возникло. От самого предприятия нашей жертве тоже достались деньги в качестве моральной компенсации. В подробности я не вникала, но она работала во вредных условиях, поэтому на счет Такемичи равными суммами упало еще несколько сотен.       — И он не слетел с катушек и не потратил все? Странно… — выгибает брови Кисаки.       — Если учитывать его ментальные проблемы, то в этом нет ничего удивительного, Тетта, — спокойно произносит Ханма. — Если парень искренне верил, что в момент своей смерти он вернется в прошлое, то деньги в настоящем ему были ни к чему. Мы постоянно про это обстоятельство забываем. Возможно, он хотел не просто изменить свое будущее, но и спасти мать от такой трагической и нелепой смерти. Я сомневаюсь, что если бы ему потребовалась психиатрическая экспертиза, то его признали бы вменяемым. Но сути дела это не меняет. Наш богатый и нездоровый на голову Ханагаки встречался с кем-то в «Red Block», а именно так называется этот квартал. Не спрашивайте, откуда я знаю об этом. И явно это место выбрано не просто так.       — Там действительно заведения для выискивания пары на вечер среди элиты проституток нашего города? — вяло интересуется Кен.       — Не совсем, но таких персонажей там много. Это действительно не бордели в общепринятом смысле слова и даже не заведения для быстрых свиданий. Просто очень стильные и дорогие бары и рестораны, в которых легко можно отыскать того или ту, кто не будет против провести с тобой вечер за очень большие деньги. Публика там отвратительно богатая и так же отвратительно приятная. Полиция не суется в те места, потому что всегда есть риск нарваться на какого-нибудь бизнесмена или политика, решивших провести вечер в приятной компании, и эта компания отнюдь не жена. Зачастую, это даже не женщина. Никто не хочет огласки и скандала, поэтому органы правопорядка обходят «Red Block» стороной.       — Ясно. Что еще мы можем выцепить из переписки, Сенджу? Хоть какую-то подсказку. Мы же не можем вваливаться во все заведения на этой улице и размахивать там значком, — безнадежно произносит Кен.       — Могу только сказать, что такси у него было оплачено, а платил он по безналичному переводу, до определенной точки на карте. У меня есть координаты. Но в этой точке четыре заведения. В какое именно он пошел, я сказать вам не могу, капитан. По всей видимости, встречалась там парочка довольно часто, потому что в более ранних сообщениях часто мелькает фраза: «Встретимся в нашем привычном месте». О причинах выбора заведения именно в этом квартале можно только строить догадки.       — Мы можем что-то определить методом исключения, Шуджи?       Ханма склоняется над ноутбуком девушки, и Кен почему-то испытывает раздражение по этому поводу.       — Ну, два места точно можем отмести — это типичные дискотеки, но со зверским фейс-контролем. Наш парнишка просто бы не прошел его. Вот это заведение, «Blue Square», славится гей вечеринками закрытого типа, то есть без приглашения туда не попасть. Конечно, мы всегда можем иметь в виду, что приглашение у него было или он пошел туда с тем, кто точно имеет право входа, в качестве компаньона, но я почему-то так не думаю. А вот четвертое место вполне подходит. Это бар, довольно оригинальный. Туда ходят в основном те, кто пропагандирует гик-культуру. Причем в любом проявлении: и увлечение наукой и техникой, и интеллектуальные хобби, и компьютерные игры, и прочее. Увлечение Такемичи религией с натяжкой можно отнести к гиковскому, но его любовь к чтению делает его вполне себе вливаемым в это сообщество.       — Значит, наш паренек был гиком в нашем понимании этого слова. Если встречи в предполагаемом баре случались на постоянной основе, то можно предположить, что девушка тоже близка к этой культуре. Иначе, какой смысл тащится в такое атмосферное заведение? Тем более, дорогое.       — Это всего лишь очередное предположение, Тетта. Его визави может быть вовсе не девушкой, а вполне себе влиятельным «папиком», для которого не проблема пройти в «Blue Square». Если учесть общее состояние здоровья Такемичи, тот факт, что он не пил, не курил и не имел венерических заболеваний, то вряд ли он имел нездоровую слабость к посещению дискотек, коими являются оставшиеся два заведения, ведь туда ходят в основном чтобы развлечься определенным образом.       — Еще мы должны учитывать, что они могли и вовсе не зайти ни в одно из этих мест. Может, это просто точка сбора. Может, его партнер или партнерша просто живет в квартале неподалеку, — с сомнением произносит Кен.       — Тогда какой смысл встречаться именно там? — спрашивает Тетта. — Он мог сразу поехать домой к этому человеку и не тратить время на бесполезную прогулку.       — У нас нет времени на выдвижение бесполезных предположений, шеф. Он мог делать вообще все, что угодно, в тот вечер. Мы в полной заднице! Парень был нелюдимым, не имел знакомых, не тусовался в соцсетях, практически не оставлял цифровой след. Его банковские выписки, детализация звонков, сведения, которые мы получили от его коллег, ничего нам не дали. Нам нужно хвататься сейчас за любую возможность продвинуться в этом деле хоть на дюйм! А мы сидим и рассуждаем о том, чем мог заниматься парень, повернутый на религии, встречающийся с фантомной девушкой и мечтающий о реинкарнации!       — На предположениях и их проверке строится наша работа, Дракен, если ты не забыл. Тебя именно этому учили в полицейской академии.       — Нет, Тетта, меня учили работать с фактами! Факт в том, что Такемичи целенаправленно ездил туда в тот вечер! После посещения какого-то места именно на этом участке земного шара он пропал с радаров. Что-то случилось либо прямо там, либо по пути домой или в любое другое место, куда он мог направиться после. Что-то, что в итоге привело его к отравлению угарным газом!       — Ну, в баре его вряд ли засунули в газовую печь.       — Конечно, Ханма! Естественно! Но тот, с кем он в тот вечер был, не мог не быть участником последующих событий!       — Почему же? Парень пришел на свидание, хорошо провел время, а потом просто решил воплотить в жизнь все те планы, которые вынашивал в себе много лет.       — Ага. А в парк его доставили призраки прошлого!       — Завязывайте! Оба!       Кисаки встает со своего места и походит к окну. Каждую осень ему казалось, что шизофрения возбуждается не только в головах преступников, но и у его подчиненных тоже.       — Итак, мы предполагаем, что Ханагаки перед смертью посещал бар для гиков. Пока отметаем вариант, что его кто-то протащил на гейскую вечеринку, ведь его половой контакт перед смертью явно говорит нам о том, что в тот вечер девушка у него все же была. Мы не знаем, чем все обернулось для них и что привело в итоге к смерти Такемичи. Мы не можем выяснить, куда именно он поехал после тусовки, потому что сигнал его телефона не фиксировала больше ни одна вышка. Он мог выключить его сам, преступник мог вырубить его, его могли похитить инопланетяне или он тайный агент ФБР, который попал в неприятности. Да, я тоже умею генерировать глупости, не смотрите на меня так! Но факты, о которых ты говоришь, Кен, намекают нам на то, что придется работать с тем, что есть. Предлагаю остановиться на варианте бара для гиков для начала. Что будем делать?       — Нужен ордер на камеры, — с готовностью отвечает Рюгуджи.       — Пока для этого нет оснований, Дракен.       — У тебя никогда и ни для чего нет оснований, Ханма! Это уже переходит всякие границы! Тетта, скажи ему!       — Мы что, в песочнице, Кен? Лепим куличики и спорим, чей красивее?       — Но мы должны выяснить, был ли он там и с кем! Это последнее место, где его могли видеть живым! Мы не можем пойти туда просто так и начать допросы, основываясь на том, что нам только что поведал разбирающийся во всех вопросах прокурор! Меня ни разу не интересует, Ханма, почему ты так осведомлен о положении дел в таких заведениях, но твое поведение уже начинает раздражать! Дай ордер на камеры, чтобы нам не пришлось елозить документами по столам, нервировать ебать какую важную публику и заставлять хозяев заведения нервничать!       — Сейчас нервничаешь только ты, Дракен.       Шуджи с довольной ухмылкой следит, как от бешенства на виске у Рюгуджи начинает пульсировать вена. Нахал просто издевается, Кен в этом уверен.       — Капитан, успокойся. Даже если у нас будет ордер, просто так мы не заявимся в бар и не начнем там качать права. Думается мне, что если это место посещают большие шишки, то крышует его кто-то из наших. И даже не моего уровня, а гораздо, гораздо выше, — невесело произносит Кисаки.       — Мы теперь будем бояться, что большие шишки начнут выкручивать нам кишки, потому что на камере может засветиться какая-то особо важная персона, лапающая мальчика за причинные места прямо посреди танцпола?! Когда это нас останавливала такая хуйня? Мы представители закона, власть! Вы не забыли об этом?       — Кен, ты в себе, или нет? Ты что, на свет родился только сегодня? Какая власть? Тебе ли не знать, как все устроено в криминальном мире. Если у заведения есть крыша, а она есть, иначе бы этот квартал не существовал бы в природе, то любое вмешательство извне только разворошит эту помойку! Если бы все было так просто, как ты себе представляешь, то полицейские в принципе были бы не нужны — в мире бы не было бы преступников. Идеальный розовый мир, где по радуге скачут веселые гномы. Но мы все еще существуем, а ты, вроде как, капитан! А изображаешь из себя сейчас стажера в бухгалтерии, ищущего упаковку цветных канцелярских скрепок. Пиздец, вообще!       — И что нам в таком случае делать? Сопли наматывать на кулак и ждать, что дело раскроет себя само?       — Да заткнись ты уже!       Кисаки хлопает рукой по столу. Дракен обиженно скрещивает руки на груди и отворачивается в сторону окна. Снова идет дождь.       — Я предлагаю пройти в клуб в качестве посетителей и разведать обстановку. Я пока переговорю… э… с кем следует, чтобы узнать, в чьих руках на самом деле бразды правления. Если это кто-то из знакомых мне лично, то я смогу договориться о необходимости изъятия видеозаписей под свою ответственность. Вы же понимаете, что на пленке будет не только Такемичи, но и те, кто настолько охраняет свое личное пространство, что готовы платить большие деньги за его неприкосновенность. У меня есть связи, но я не господь бог, напоминаю вам.       — И зачем нам туда внедряться? — спрашивает Наото.       — Чтобы понять, чем это место могло привлечь Ханагаки. Чтобы посмотреть на публику, чтобы выяснить, как там все устроено. Если он прошел фейс-контроль, значит там не так все строго. Никогда нельзя исключать возможность того, что там нам встретится кто-то знакомый. Мы же тут все не первый год работаем! Может его тайная любовь — это кто-то из автосервиса, использующий одноразовый мобильник, чтобы жена не спалила его на переписке с мужиком. Может, они пришли туда вдвоем, чтобы как раз пригласить к себе на рандеву девушку для веселого тройничка. Может, им нравятся девушки, дрочащие на супергероев из «Marvel», откуда я знаю?! Если общее впечатление будет положительным, то, возможно, оснований для отказа выдать нам записи с камер не будет. Надеюсь, что посетителей там не раскладывают прямо посреди танцпола… тогда высокопоставленным людям стесняться и скрывать нечего, даже если мы немножко понаблюдаем за их попойками, не находите?        — Ну, наверно, ты прав, — произносит Наото. — Кто пойдет?       — Дракен и Ханма.       — Я не…       — Я велел тебе заткнуться! Ты разучился понимать слова или что? Вы пойдете туда вместе, может, склеите кого-нибудь, кого можно будет расспросить о событиях того вечера. Никто из нас более выделяющейся внешностью похвастаться не может. Учтите, что это не работа под прикрытием в общепринятом смысле. То есть на улице вас не будет ждать SWAT, вооруженный до зубов. Вы просто придете на вечеринку, пошатаетесь там пару часов, рассмотрите все поближе и свалите. Это понятно?       — Мне понятно, шеф.       Ханма смотрит на Дракена ничего не выражающим взглядом.       — Кен?       — Понятно.       — Присмотритесь к барменам, к официантам. Обычно эти люди видят и знают больше, чем хозяева. Если мы получим добро на допросы, то с них нужно будет начать в первую очередь. Блять! Ну почему это не мог быть обычный стрип-клуб! Я бы сам пошел размахивать там значком и требовать ответов на свои вопросы… Шуджи, ты организуешь нам ордер, если мои переговоры пройдут успешно?       — Естественно, шеф, какие вопросы.       — А на «Blue Square», если с гик-баром не выгорит? Или если там мы не увидим ничего интересного?       — Обязательно. Но я все же ставлю на гиков. Кто-то еще в споре участвует?       — Хаккай и так торчит нам всем пиво, так что пока обойдемся без ставок, — задумчиво произносит Наото. — Слишком много алкоголя вредно для здоровья.       — Отставить шутки!       — Извини, шеф. Но мы реально в полной жопе с этим расследованием… надо как-то себя мотивировать, — ухмыляется Шуджи.       — Идете сегодня. По результатам отзвонитесь. И… Дракен! Попрошу без глупостей, окей?       Рюгуджи сдавленно кивает. Шеф и компания покидают стены его кабинета.       — Не рад перспективам, мой восхитительный?       — Заткнись.       — Ой, как грубо. Встречаемся в восемь часов на пересечении «Red Block» и Шестой. И... это… оденься поярче. В таких местах встречают по одежке, Драаакен.       — Говорит профессионал своего дела!       Ханма хмыкает и уходит, не прощаясь. Кен со стоном опускает лицо в ладони. С каждым днем терпеть присутствие прокурора рядом становится все сложнее.       Но он справится. Он вынесет все ради общего дела.