Формула наказания

      Утро встречает Кена запахом свежезаваренного кофе. Он выбирается из одеяла, оглядывается в поисках одежды, которая, естественно, была сброшена сразу же, как они переступили порог спальни. Но находит только брюки.       Шуджи стоит у окна в наушниках и пританцовывает в такт песни. Дракену не хочется его пугать, но вот потрогать — очень даже. Он осторожно подходит к Ханме со спины и ласково опускает ладонь на его плечо. Прокурор не дергается, а только кладет свои пальцы на кисть Кена в ответ. Через секунду Дракен прижат к его спине.       — Как спалось, мой ненаглядный?       — Лучше… лучше, чем всю жизнь до этого.       — Ты льстишь мне или ситуации в целом?       — Нет.       — Просто нет?       — Просто. Я хочу кофе.       — Кружка на столе, кофе в кофеварке. Или за тобой поухаживать?       — Я… сам.       Ханма с расслабленной улыбкой следит за перемещениями Кена по своей кухне. Если бы не необходимость ехать на работу, то это утро протекало бы у них далеко не так.       — Я приготовил тебе одежду. Но полицейской формы у меня нет, мой сладкий.       — Думаю… это ничего. Твой свитер… испорчен?       — Поверь, это того стоило.       Ханма склоняется над Дракеном, сидящим за столом в окружении кофе и блинчиков, и осторожно целует его в макушку.       — Не говори так!       — Но это правда… если бы не эта идиотская ситуация, то неизвестно, сколько бы ты еще от меня бегал.       — О чем вы разговаривали с администратором?       — Узнаешь на совещании. У нас, кстати, чуть больше часа до его начала. Поэтому, поторопись.       — Ты звонил Тетте?       — Да, еще вчера.       — Ему удалось, ну, договориться?       — Да, ордер оформлен. Примерно… сейчас в бар едут патрульные для изъятия записей с камер.       — Когда ты успел? Мы же…       — Да, и я очень хочу повторить, мой же ты потрясающий. Поэтому давай поторопимся, чтобы пораньше вернуться домой. Что скажешь?       — Вместе?       — Вместе. Или я тороплю события?       — Нет! Нет…       — Хорошо, мой же ты стеснительный. Поехали.       — Шу?       — Да?       — Мы будем скрывать?       — Как хочешь. Но мне стесняться нечего, чтоб ты знал.              

***

      Дорога до полицейского управления занимает у них около часа. Кен все это время думает только о том, насколько теперь сможет измениться его жизнь. У него может быть все, о чем только он мечтал. Самым сложным в этой ситуации останется решение, открываться или нет перед коллегами.       В кабинете для совещаний оживленно. К беседе решили присоединиться все причастные к расследованию лица. Рюгуджи оглядывает присутствующих: здесь Хаккай и Наото, Такаши и Чифую, Сенджу.       — Итак, что вам удалось выяснить вчера?       — Бар с виду обычный, да и по факту ничем не отличается от десятка других, расположенных в «Red Block». Предложение «Особого меню» нам поступило сразу же. В разговоре с администратором я выяснил, что постоянных клиентов у них в достатке, все приходят в основном за развлечениями физического плана, но к услугам работников прибегают редко — ищут пару на вечер среди своих. Парочки к ним тоже заходят, и не только для того, чтобы пригласить в свою компанию третьего или четвертого. В целом — ничего интересного.       — Нравы сказали, что у них теперь есть раздолье для работы…       — О, да. Работа «на себя», а не на левого дядю в баре поставлена на поток. Работники изгаляются, как могут, чтобы положить себе в карман всю прибыль, а не только процент от сделки. Парень предложил мне себя сразу, но я не мог свернуть разговор, так ничего и не узнав.       — И он не заподозрил в тебе полицейского?       — Не-а. Я умею, когда хочу, произвести правильное впечатление.       — Ну, в этом я не сомневаюсь… что еще?       — Я прямо спросил, насколько часто в заведение приходят особенные гости. Парня мой вопрос не удивил, скорее, раззадорил. Он сказал, что публика в баре довольно своеобразная. Среди посетителей действительно много тех, кто увлекается гик-культурой, и по-настоящему богатых людей среди них не мало. Конкретные фамилии он мне не называл. Отметил только, что в баре очень следят за безопасностью, хоть это и не особо заметно. Среди, казалось бы, обычных посетителей полно охраны. Странно, что когда он потащил меня в сторону служебных помещений, нас никто не остановил. Возможно, охранники в доле. Наше расследование оставит отпечаток на всех заведениях в квартале. Теперь уже у полиции руки развязаны. Богатым гикам придется искать другое место для развлечений.       — Что с твоей бровью, Ханма? — обеспокоенно спрашивает Хаккай.       — Удачное стечение обстоятельств.       Шуджи загадочно смотрит на Дракена. Тот смело выдерживает взгляд.       — Давайте смотреть записи. Разговорами мы ничего не добьемся. Если сейчас нас ждет очередной облом, то закрытие дела замаячит перед глазами ярче, — уныло констатирует Кисаки.       Сенджу включает ноутбук.       Первые несколько часов они смотрят на перемотке, потому что не происходит ровным счетом ничего интересного. И тут в дверях появляется Такемичи.       — Вот и наша птичка. Смотрим внимательно, — устало произносит Тетта.       Такемичи со знанием дела садится за стол и делает заказ. Через несколько минут ему приносят коктейль.       — Все по классике.       Ханагаки пьет, отшивает подходящих к нему людей. А через несколько минут приветственно машет кому-то рукой. Все переводят взгляд на запись с камеры, расположенной над входом. В дверном проеме появляется девушка. Пробравшись через толпу, она подходит к Такемичи и бросается ему на шею.       — А вот и дама. Сенджу, мы можем прогнать ее лицо в программе распознавания лиц?       — Это… не требуется.       Все поворачивают голову в сторону Дракена. На капитана страшно смотреть. Кен оседает в кресле, бледнеет, лоб покрывается отвратительной испариной. Шуджи с опаской косится на него, не зная, стоит ли делать сейчас что-то слишком личное, чтобы привести его в чувства.       — Дракен? — Тетта вопросительно выгибает брови.       У Рюгуджи нет сил ответить. Он беспомощно переводит взгляд с одного члена команды на другого, пытаясь найти в их лицах помощь и поддержку, хоть они и не знают, чем ему можно помочь.       — Кен? Кен, мой хороший, у тебя все нормально?       Шуджи не выдерживает и подходит к Дракену вплотную, игнорируя удивленные лица присутствующих. Рюгуджи берет протянутую кисть в свои ладони.       — Я знаю ее. Это… это Эмма. Сестра Майки.       Кажется, все ответы всегда были на поверхности.              

***

      Эмма Сано сидит в допросной полицейского управления в подавленном состоянии. Девушка плакала, это прекрасно видно. Зная правила ведения допросов от брата, Эмма заранее предполагала, что именно ее ждет. И Манджиро не сможет ее защитить. За стеклом за ее метаниями наблюдают Ханма и Кисаки.       — Где этот еблан Майки? — шипит Шуджи.       — Вроде как везут сюда, он был с сестрой Наото на выезде. Кажется, Тачибана поседел в миг, когда Кен сказал нам о том, что на записи сестра Сано.       — Сучонок мелкий… он же явно знал, что его сестра крутила с Такемичи шашни.       — Думаешь, она замешана?       — А ты так не думаешь? Она последняя, кто видел его живым! Даже если после приятного вечера они разошлись по разным углам, она явно была в курсе его психического состояния и прочего. Майки не мог не знать, что его сестра встречалась с жертвой! Они все это время знали об обстоятельствах последнего дня его жизни и ничего никому не сообщили. Это сокрытие улик, Тетта. И зачем ей, по-твоему, адвокат, если она не при чем?       — Это мы сейчас выясним. Ты лучше скажи мне… эм…       — Не сейчас. Ты все правильно понял.       — Поздравляю. Айсберг, наконец, сдвинулся с мертвой точки и поплыл?       — Не вздумай ему намекнуть, что ты о моих чувствах знал, Тетта. Пришибу.       — Неужели он реально за все эти годы ничего не понял?       — Если человек не уверен в себе, то ему поможет только хороший пинок, Кисаки.       В допросную заходят Рюгуджи и плюгавый государственный защитник. Ханма удивляется тому, что богатая семья Сано не наняла для дочери адвоката посерьезнее.       — Привет, Эмма.       — Привет, Дракен.       — Расскажешь все сама, или я должен долбать тебя стандартными вопросами? Предупреждаю, что лучше ничего не скрывать. В противном случае допрос затянется, а последствия утаивания информации могут быть непредсказуемыми. Адвокат явно тебе все уже объяснил.       — Мы с Мичи познакомились четыре месяца назад на форуме для гиков. Ты же знаешь, что я увлекаюсь научной фантастикой. Мы… переписывались целый месяц в мессенджере, а потом решили встретиться в реальной жизни. И как-то закрутилось.       — Почему ты использовала одноразовый мобильник?       — Я всегда использую для связи с теми, с кем познакомилась на форуме, этот номер. Я не доверяю незнакомцам из интернета… Мичи перестал быть для меня незнакомцем, но привычка никуда не делась. Я не хотела, чтобы он думал, что я сначала предвзято к нему относилась и не выделяла из толпы…       — Ты знала о его идее покончить с собой ради возвращения в прошлое?       — Да… он рассказал мне о своей этой… способности… как только понял, что я «в теме». Ну, то есть я понимаю процессы с физической точки зрения.       — Тебя это не напугало?       — Напугало. Ну, я же нормальный человек. Но он был так увлечен этим, приводил доводы и доказательства. У него были какие-то мысленные флешбэки. Он как будто видел новое настоящее, которое сам смог создать после перемещения. Его идея заразила меня. Я поверила во все, хотя, в абсолютно сверхъестественное не верила никогда.       — Только не говори мне, что ты решила ему помочь!       Эмма начинает плакать. Адвокат с абсолютно незаинтересованным лицом нервно протягивает ей платок.       — Мы договорились, что я проконтролирую его перемещение. Его тело в настоящем должно умереть, но он сам должен вернуться сознанием в свое тело на двенадцать лет назад.       — И каким образом ты должна была это проконтролировать?!       — Он должен был оставить на дереве в центральном парке особую отметку. Мы предположили, как она должна была бы измениться за двенадцать лет. Я бы ее нашла и убедилась, что он вернулся и с ним все хорошо. А потом ждала бы, когда он найдет меня сам…       — Но никакой отметки на дереве не появилось?       Девушка захлебывается рыданиями.       — Конечно, нет! Он умер! Умер!!!       — Как все произошло?       — После бара мы поехали в мой дом в пригороде. Мы… занимались любовью. Очень много пили… хотели подготовиться к этому… делу. Чтобы ни о чем не жалеть. Потом Мичи полностью разделся и велел мне сжечь его одежду. Не знаю, для чего это было нужно. Он зашел в гараж и сказал мне не приближаться к нему в ближайший час. Когда… когда я зашла туда, спустя установленное время, он уже был мертв. Я нашла респиратор, вытащила его… но уже было поздно.       — И что дальше?       — Я позвонила Майки.       Кен прячет лицо в ладони. Его лучший друг, самый близкий человек, замешан в сокрытии самоубийства. Это преступление. Капитан обрел то, о чем давно мечтал, — любовь. Но потерял часть своей души в лице Сано.       — И что вы сделали? Почему не позвонили мне?!       — Майки приехал, орал на меня так, что дрожали стены. Я боялась, что на его крики сбегутся все соседи. Брат привез одежду, вколол ему что-то в вену и вывез в парк. Это все, что я знаю.       — Майки вывез труп сам?       — Да, на своей машине.       — Но он же не водит…       — Водит. Он привык, что ты все делаешь за него, поэтому особо и не напрягался на работе. Но в обычной жизни он делает все сам. Майки вообще достаточно самостоятельный и ответственный, хоть ты в это и не поверишь.       — Не поверю…       — Тем не менее, так и есть.       — Зачем вы скрыли труп? Это самоубийство даже без пособничества. Точнее, этот факт невозможно было бы доказать! А теперь вы оба сядете в тюрьму за сокрытие улик и тела.       — Не знаю, Дракен. Не знаю, зачем я вообще согласилась на это, почему не отговорила его… Не знаю, зачем он решил вмешать меня в свои планы… наверно, надеялся, что если его перемещение пройдет успешно, то мы сможем встретиться в настоящем и я буду помнить все. Он был не здоров, мы все это прекрасно понимаем.       — Такое ощущение, что ты тоже не в адеквате, Эмма! Почему ты не обратилась за квалифицированной помощью для него? Ты же могла его спасти, вместо того, чтобы помочь ему покинуть добровольно эту жизнь!       — Он мне нравился, Дракен. Правда. Несмотря на ментальные проблемы, он был очень хорошим парнем. Добрым, веселым, искренним… он прекрасно ко мне относился.       — Поэтому ты фактически его убила?!       — Люди иногда делают странные вещи и не могут найти им объяснения. Вот я, например, когда была влюблена в тебя. Следила за тобой, просила Майки чаще привозить тебя к нам. Сексуально одевалась, всячески тебя соблазняла. Мне было бы достаточно того, что ты бы трахнул меня. Наверно… но ты за все эти годы даже не посмотрел на меня. Почему? Что со мной не так? Ведь Мичи меня обожал…       — Я никогда не интересовался женщинами, Эмма. Поэтому, что бы ты не делала, результат бы это не принесло.       — И что, увлечение мужиками смогло принести тебе счастье? Разве какой-то мужик может ухаживать за кем-то так же, как женщина? Разве он может быть таким же ласковым, нежным, милым? Разве мужское тело сравниться с женским по красоте? А лицо? Разве секс с мужиком может быть настолько же страстным и разнообразным? Это все дань моде, Дракен, а не настоящее.       — Ты забываешь в своих вопросах о любви, Эмма. Ни в одном из них ничего не сказано о чувствах. Чувства — вот, что важнее всего. Ведь именно из-за чувств ты решилась на преступление?       На этих словах Кен поворачивает голову и устремляет взгляд за стекло. Он ничего не будет скрывать, он будет наслаждаться каждым мгновением с Шуджи вместе. Не важно, где они, кто их окружает, как посторонние будут относиться к ним, как к паре. Теперь они вместе, а все остальное не имеет значения.       Он переживет потерю Майки. Он попрощается до конца со своим одиночеством, ведь впереди только счастье, и никак иначе. Он больше не будет оглядываться назад и оплакивать упущенные возможности, потому что его единственная настоящая возможность на счастье стоит сейчас за стеклом и улыбается, Дракен в этом уверен. Эта улыбка когда-то спасла его от окончательного саморазрушения. Эта улыбка — то, что он хочет видеть утром, с чем он хочет проводить время перед сном. Он, наконец, синхронизировался со своим внутренним стержнем и с удивлением обнаружил, что он еще сильнее, чем думал. Что его сила — это не только выдающиеся мышцы, но и умение выдержать любой психологический удар. Если бы не Шуджи, он, возможно, так этого и не понял бы.       — Майки сказал тебе, что возьмет решение вопроса на себя?       — Он ничего мне не говорил. С того дня мы ни разу не разговаривали. Он был в бешенстве, обзывал меня последними словами… ты сам прекрасно знаешь, что он никогда раньше не позволял себе такого по отношению к членам семьи. Мне больше добавить нечего…       — В таком случае, допрос окончен. Удачи, Эмма. Она тебе пригодится.       Кисаки нервно трет шею.       — Какого хера Майки вывез труп на подведомственную нам территорию? Он что, совсем идиот?       — Он думал, что если будет причастен к расследованию, то сможет рулить событиями самостоятельно. При правильном подходе мы бы никогда до правды не докопались. Он бы сумел вывернуть расследование так, что до обследования бара мы бы не дошли.       — Каким образом? Записи с камер никуда бы не делись, детализация звонков сотового оператора — тоже.       — Ты не учитываешь сейчас его умственные способности. У парня явно был план. Все его карты смешались в тот момент, когда к расследованию присоединился я. И наказал его отстранением от дела из принципа.       — Он не мог не знать, что дело достанется нам: любой из наших команд детективов, криминалистов и именно нашей коронерской службе. Какой был в этом смысл? Он мог вывезти труп в другое место, мог утопить его в озере, мог сжечь, не оставив вообще никаких улик. Парня бы даже никто не искал. Ну, обратился бы в полицию шеф Такемичи с объявлением о пропавшем без вести, ну, порылись бы другие детективы в его личном деле и забили бы, потому что никто не захочет возиться с сумасшедшим.       — Он защищал сестру.       — Он должен был вызвать полицию сразу же, как Эмма ему позвонила. Он должен был принимать активное участие в расследовании инцидента, сотрудничать и объяснить сестре, куда она влипла. А не замаскировывать отравление угарным газом под передоз и не прятать труп в городском парке!       — Это очередные предположения, Кисаки. Я, конечно, с тобой согласен, что именно на предположениях и строится принцип нашей работы, но все детали мы сможем узнать только у него самого. Но я не уверен, что он вообще будет о чем-то говорить с нами. Он хотел иметь доступ к материалам расследования, именно поэтому обставил все дело так, чтобы труп точно достался нам. Ему нужно было время, чтобы подготовиться, поэтому тело было надежно спрятано. Если бы дело досталось другим детективам, то не факт, что они не подошли бы к расследованию со всей ответственностью, и в этом случае он не смог бы ни на что влиять.       — Он мог вмешаться сейчас. Но ничего не сделал.       — Большинство дел управления раскрывалось благодаря ему. Ты же знаешь статистику. Майки невероятно умен, но даже у высокообразованных людей бывают просчеты. Вспомни все истории, когда мошенникам удавалось разводить на деньги именитых профессоров и богатейших бизнесменов, у которых с мозгами должно быть по идее все в порядке. Он хотел затянуть время вскрытия, поэтому присовокупил к отравлению наркотики. Он хотел увеличить время сбора улик и их исследование, поэтому купил для Ханагаки новую одежду. Судя по тому, что мы сейчас услышали — у него очень близкие отношения с семьей… безопасность сестры вышла на первое место, затмив все остальное. Он явно знал, где встречалась парочка. Знал об особенностях «Red Block». Прекрасно понимал, что мы не сунемся туда просто так. Записи с камер видеонаблюдения могли вообще не храниться на серверах так долго, нам просто повезло.       — Как Сано допустил, что его сестра спокойно встречалась с психом? Уж, он-то должен был понимать, что рано или поздно его «особенность» выльется в трагедию!       — Могу предположить, что о болезни Ханагаки Сано ничего не знал, сестра не посвящала его в эти детали. А теперь представь, что он испытал, когда Эмма позвонила ему и все рассказала…       — Это бессмысленно… своим бездействием он сам подставил их семью под удар. Зачем он оставил при нем документы? По этой логике мы должны были бы тратить время на установление его личности.       — Ты слушал, что сейчас обсуждали на допросе Кен и Эмма? Все из-за любви… Майки любит сестру. Он был в состоянии аффекта, возможно, не давал полностью отчета своим действиям. Он просчитался изначально, понял это в процессе, и собирался все исправить. Но в этот раз неудача преследовала его. Если бы Кен не приехал на место преступления, ведь у него был выходной, он не должен был там быть, то первоначальная расстановка сил известна была бы только Майки. Если бы к делу приставили другого прокурора, то Сано бы не наказали за некорректное поведение на месте преступления. Возможно, он самоустранился специально, когда просчитал все сложившиеся обстоятельства. Возможно, именно его невероятные умственные способности и сыграли свою роль — парень просто перемудрил. Обхитрил сам себя. Такое случается.       — Думаешь, он просто сдался?       — Думаю, что он не ожидал, что мы зайдем так далеко. В его представлении все должно было закончиться на том моменте, когда мы установили перемещения жертвы в последний день. Он знал, что просто так мы не сунемся в бар, но и предположить не мог, что ты решишь навязать нам внедрение. А даже если такая мысль и посетила его, он был уверен, что из затеи ничего не выйдет. Манджиро точно знал, что Кен с поставленной задачей не справится из-за особенностей психики. Даже если бы капитан навестил завсегдатаев бара, то ушел бы ни с чем, потому что не имеет ни малейшего представления о работе таких заведений. Если бы с Кеном был другой прокурор, то до обследования этого места вообще могло не дойти. Если бы я не знал специфику работы тех заведений, то никто бы и не подумал искать следы Такемичи именно там. Вы бы начали с дискотек, потому что именно это было бы самым логичным. Вы бы тут же нарвались на неприятности, потому что хозяева клубов просто отказывали бы вам в выдаче записей с камер видеонаблюдения, а получить ордер было бы невозможно из-за тех, кто крышует заведения. Вы бы потратили часы на бестолковые допросы. К тому моменту записи из бара уже были бы уничтожены, потому что хранятся они всего две недели, как мы оба с тобой уже выяснили. Нам просто повезло. Удачное стечение обстоятельств и только оно, Тетта.       — Значит, если бы не ты, то дело бы не раскрыли…       — Если бы не я, если бы не психотип Кена, если бы не отстранение Сано, если бы не очередное везение в том, что тот, кто держит гиковский бар, хорошо тебе знаком… если бы, если бы, если бы…       — Твой пафос иногда ставит меня в тупик! Насчет твоего психического состояния я сомневаюсь каждый раз, когда нам приходится общаться.       — Без внутренних противоречий я бы не был сам собой, мой друг.       Кисаки думает об удаче и неудаче. Об осени и ее влиянии даже на самых, казалось бы, нормальных людей. О Сано, который никогда ему не нравился. О любви… Он должен был привыкнуть за долгие годы работы в полиции, что иногда их активная деятельность абсолютно бессмысленна, что не все преступники несут за содеянное наказание, что в жизни слишком много несправедливости, которая влияет на человечество со всех сторон.       Манджиро Сано отказывается сотрудничать с полицией. О причинах его поступков никто и никогда не узнает.              

***

      Тетта нервно вышагивает из одного конца кабинета в другой. Полицейское управление обзавелось серьезными проблемами не только потому, что потревожило осиное гнездо в виде бара в «Red Block», но и из-за причастности преступника к процессу расследования. Если бы не железный характер Ханмы и его желание всегда и везде следовать своим принципам, если бы не другие незначительные обстоятельства, то Манджиро бы не отстранили от дела и неизвестно, сколько бы еще проблем это принесло.       — Дракен, последний раз спрашиваю — пойдешь работать в прокуратуру? Генеральный прокурор утвердил твою кандидатуру.       — Нет, Тетта, мне и с вами хорошо.       — Но ведь вся эта история с Сано…       — Это в прошлом. Майки и Эмма понесут достойное наказание за свою глупость. Будь Манджиро умнее, этого всего бы не произошло. Я идеализировал его все эти годы, потому что думал, что у меня никогда и никого не может быть ближе. Дружба, проверенная, казалось бы, годами, на деле оказалась важной только для меня. Если бы Майки ценил людей, находящихся рядом с ним, он бы не предал кодекс полицейского. Не опорочил бы свой значок и свою честь, не солгал бы мне в лицо. Мы все должны перешагнуть через это.       — А сейчас ты что думаешь? Что у тебя все еще впереди?       Кен смотрит в окно. На залитой осенним дождем парковке у машины его ждет Ханма. На фоне опавших оранжево-красных листьев оттенок его бежевого пальто становится теплее. На фоне выглянувшего после дождя солнца его кудри становятся рыжее, а глаза, даже за линзами очков, — ярче.       — Я думаю, что только сейчас обрел, наконец, то, что мне было нужно все эти годы. И не хочу тратить больше ни единой минуты на размышления о том, почему Майки это сделал.       — Я… рад за вас, Кен. Все к лучшему. Иди, тебя ведь уже ждут?       Кисаки подмигивает, а у капитана даже нет желания возмутиться такому фривольному поведению в свою сторону.       Кен идет на парковку. Они поедут домой вместе.       — Ты не замерз? Можно же было подождать в машине…       — Нет, мой заботливый. Едем домой?       — Да…       — Что хочешь на ужин?       С этими словами Шуджи садится в машину. Дракен следует его примеру.       — А какие варианты?       — Я хорошо готовлю, так что любые.       — Шу… а если все делаешь ты… то что же останется мне?       — А кто сказал, что готовить я буду один? Все вместе, Кен. От начала и до конца. Любое дело — вместе. А вообще, тебе достаточно просто быть рядом. И я уже буду счастлив, мой фантастический.       — А наказания планируются? Или в этой сказке я буду жить вечно?       — А ты осмелел! — Ханма удовлетворительно хмыкает. — У любого идеального преступления есть формула, Кен. «Соверши преступление — замаскируй его под что-то другое — спрячь труп — убедись, что имеешь знакомых в органах правопорядка — наслаждайся свободой». До тех пор, пока в дело не вмешается тот, кто сможет тебя перехитрить. Я прикрою любое твое преступление, запишу на себя любой твой проступок, в этом плане ты самый защищенный человек на этой планете. Но у наказания формула тоже есть — я могу делать с тобой все, что посчитаю нужным, правда, пока не прозвучит стоп-слово. Надо только его придумать. Идеи есть?       Кену не нужны стоп-слова. Он готов совершать преступления каждый день, чтобы получать наказания, неважно, насколько они будут суровыми. Главное, чтобы Ханма никуда не ушел, не исчез, не оставив после себя ни единого следа.       Они вступают в свою первую осень. Не применяя к своим собственным отношениями никаких формул.