Повесть Огня и Ветра

Пламя трещало негромко, будто шепталось само с собой. Я смотрела, как огонь пожирает погребальный костёр бабушки, и не чувствовала ничего похожего на слёзы. От этого становилось только хуже. В детстве мне казалось, что когда умирает самый близкий человек, мир должен расколоться надвое. Небо — почернеть. Земля — уйти из-под ног. Но солнце всё так же палило пески. Ветер всё так же гулял между башнями Сунагакуре. Я почувствовала, как пальцы Шикамару слегка сжали мою ладонь. Он стоял рядом молча, не говорил пустых слов и сейчас это было как раз то, что мне нужно. Я украдкой посмотрела на отца. Он стоял по другую сторону костра и был одет в несколько тяжёлых слоёв одежды, скрывавших его тело. Лицо и голова были закрыты от солнца и посторонних взглядов. Рядом находилось резное кресло, на которое он время от времени опускался, когда силы окончательно покидали его. Даже отсюда было видно, насколько тяжело ему даётся просто стоять. Когда-то мой отец казался мне человеком, способным подчинить себе саму пустыню. Теперь болезнь медленно превращала его в тень прежнего правителя. Чуть позади него стояли мои братья. Гаара выглядел непривычно мрачным даже для себя. Его светлые глаза не отрывались от огня, а лицо оставалось неподвижным, словно высеченным из камня. Канкуро, напротив, не пытался скрывать горе. Он стоял, скрестив руки на груди, хмурый и злой на весь мир. Несколько раз я замечала, как он отворачивается от костра, словно не желая видеть, как пламя забирает последние следы женщины, которая когда-то воспитала нас всех. Сасори стоял чуть в стороне от основной семьи, словно намеренно подчёркивая своё положение. Длинный тёмный плащ слегка колыхался на ветру. Руки были сложены за спиной. На его лице застыло выражение вежливого безразличия и, к своему удивлению, я заметила в его взгляде скуку, будто он присутствовал не на похоронах женщины, которая когда-то заменила ему обоих родителей, а на очередном затянувшемся заседании военного совета. Мой взгляд задержался на нём чуть дольше, чем следовало. Словно почувствовав это, он повернул голову. Наши глаза встретились через языки пламени и мне показалось, что уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке. После похорон нас пригласили на поминальный обед. По старому обычаю Страны Ветра считалось, что душа умершего покидает этот мир не в момент смерти и даже не в момент кремации, а тогда, когда его семья собирается за одним столом в последний раз. Когда-то бабушка сама рассказывала мне об этом. Теперь её место пустовало. От этой мысли внутри стало особенно тяжело. Мы вошли в малую трапезную дворца. Огромные пиры устраивали только для знати и союзников, но сегодняшний обед был предназначен лишь для семьи. Шикамару занял место рядом со мной. Напротив нас сидел отец. Справа от него расположился Гаара. Слева — Канкуро. Сасори занял место немного дальше. Некоторое время слышался только звон посуды. Я украдкой наблюдала за отцом — он по-прежнему не снимал плотную повязку, закрывавшую нижнюю часть лица и шеи. Ткань скрывала последствия болезни. Слуги помогали ему разрезать мясо — у него не было правой руки, но он упрямо ел левой. Мне хотелось спросить, почему никто не сообщил мне о его состоянии. Хотелось кричать на него. Когда-то мой отец приказал мне выйти замуж — и я вышла. Он руководил моей жизнью. Сейчас, напротив меня сидела его тень. — Надеюсь, дорога была не слишком тяжёлой, господин Нара. Шикамару поднял взгляд. — Нам приходилось путешествовать и по худшим дорогам. Мой отец покивал, слегка ухмыльнувшись. — В этом я не сомневаюсь. Канкуро тихо хмыкнул. — Особенно после того, как ваши инженеры решили, что мосты должны существовать только в Стране Огня. — Мы можем поделиться чертежами, — спокойно ответил Шикамару. — Вот видишь? — усмехнулся Канкуро. — Уже полезнее половины наших советников. Впервые за весь день я услышала, как Гаара тихо рассмеялся. — Даже малый ребёнок способен быть полезнее половины наших советников. — Эй! — Я сказал правду. Я почувствовала, как напряжение немного ослабло. Шикамару выглядел удивительно спокойным, будто находился не среди бывших врагов, а на очередном заседании кланов в Стране Огня. — Забавно наблюдать за этим, — холодно произнес Сасори. Все взгляды обратились к нему. Он неспешно поставил кубок вина на стол. — Как быстро вы забыли самое главное. В трапезной стало тихо. — Главное? — переспросил отец. Сасори перевёл взгляд на Шикамару. — Например, что люди Страны Огня десятилетиями убивали людей Страны Ветра. Молчание стало тяжёлым. Канкуро нахмурился. Гаара медленно поднял голову. Шикамару ничего не сказал. Сасори слегка улыбнулся. — Я видел деревни после набегов. Видел сожжённые дома. Видел детей, которых находили в песках через несколько дней после атак. Видел караваны, которые ваши генералы объявляли законной добычей. Видел, как ваши солдаты развлекались с пленными. Я почувствовала, как внутри всё сжимается, потому что часть сказанного была правдой. Война всегда рождает чудовищ, с обеих сторон. Но я также знала другое — многие из тех историй происходили именно там, где действовали отряды самого Сасори и что он далеко не всегда выступал свидетелем. Шикамару продолжал молчать. Это почему-то раздражало Сасори ещё сильнее. — Или ты предпочитаешь делать вид, что ничего подобного не происходило? — Нет, — спокойно ответил Шикамару. Сасори прищурился. — Нет? — Война была войной. Сасори усмехнулся. — Конечно, — произнёс он. — Очень удобно говорить о войне как о чём-то безликом. Он медленно провёл пальцем по краю кубка. — Война была войной. Именно поэтому мой отец никогда не вернулся домой. Я почувствовала, как напрягся Канкуро. Гаара отвёл взгляд. Даже отец замер. — Его убили люди Страны Огня, — продолжил Сасори и посмотрел прямо на Шикамару. — Его убили ваши солдаты. В трапезной стало настолько тихо, что был слышен шелест пламени в жаровнях. — Я помню день, когда тело привезли домой, — продолжил Сасори. Его голос оставался ровным. — Помню лицо матери. Помню бабушку. Помню дядю. Его взгляд на мгновение остановился на Расе. — Некоторые из нас были слишком маленькими, чтобы понять политику. Но достаточно взрослыми, чтобы запомнить смерть. Я заметила, как пальцы отца медленно сжались на подлокотнике кресла. Шикамару выдержал взгляд Сасори. — Мне жаль твоего отца, — спокойно сказал он. Сасори коротко рассмеялся. — Жаль? Мне не нужна жалость, Нара. На мгновение его лицо стало жёстче. — Мне лишь странно наблюдать, как люди готовы забыть кровь своих родных ради нескольких лет мира. Я почувствовала, как атмосфера за столом окончательно изменилась. Я хотела вмешаться, но отец опередил меня. — Довольно, — неожиданно произнёс он. Голос правителя прозвучал негромко, но в нём было столько власти, что все сразу замолчали. Сасори медленно повернул голову к дяде. — Я лишь напоминаю о прошлом. — А я напоминаю тебе, — холодно ответил Раса, — что прошлое не даёт тебе права оскорблять гостей моего дома. Несколько секунд Сасори молчал. Я уже решила, что на этот раз он действительно остановится, но потом увидела знакомый блеск в его глазах. — Гостей? — тихо переспросил он. — Возможно, я действительно чего-то не понимаю. Он посмотрел сначала на отца, потом на меня, затем перевёл взгляд на Шикамару. — Возможно, я просто недостаточно мудр для большой политики. В его голосе звучала откровенная насмешка. Канкуро шумно выдохнул. Гаара нахмурился. — Но мне всегда было интересно одно, — продолжил Сасори. — Какой правитель выдаст собственную дочь замуж за мнимый мир с людьми, которые убили его родного брата? Время словно остановилось. Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Слуги замерли. — Сасори, — выдохнул Канкуро, недовольно глядя на кузена. Сасори проигнорировал его и продолжал смотреть только на отца, словно кроме них двоих в комнате больше никого не существовало. — Какой отец отдаст дочь в чужую страну ради обещаний тех, кто десятилетиями проливал кровь его народа? — Замолчи. Голос Расы прозвучал негромко, но от этого стал только страшнее. Сасори не остановился. — Или, возможно, я ошибаюсь? Возможно, брат был недостаточно дорог? Возможно, кровь семьи стоит дешевле политических соглашений? Стул с грохотом отлетел назад. Я вздрогнула. Раса поднялся на ноги, впервые с начала обеда. Я увидела в нём того человека, которого когда-то боялись правители соседних государств. Несмотря на болезнь и слабость, в этот момент он снова был Правителем Страны Ветра. — Довольно! — его голос ударил по залу словно раскат грома. — Ты забываешь своё место. — Дядя— — Я сказал — довольно! Отец тяжело закашлялся. Канкуро мгновенно оказался рядом. Гаара тоже поднялся со своего места, но отец жестом остановил их обоих. Его взгляд не отрывался от Сасори. — Покинь нас, — хрипло произнес он. На этот раз в голосе не осталось ничего, кроме приказа. Несколько долгих секунд Сасори смотрел на своего дядю, затем медленно поднялся и неожиданно, глубоко поклонился. — Как прикажете, — его голос снова стал спокойным. — Я сделаю всё, что говорит мне Правитель. Он выпрямился и уголок его губ едва заметно дрогнул. — Ведь семья для меня — не пустой звук. После этих слов его взгляд на мгновение остановился на мне, затем он развернулся и направился к выходу. Двери тяжело закрылись за его спиной. В столовой воцарилась тишина. Отец всё ещё стоял, тяжело дыша после приступа кашля. Затем он медленно опустился обратно в кресло. Один из слуг тут же подал ему кубок с водой. Раса сделал несколько глотков и только после этого поднял взгляд на Шикамару. — Прошу прощения, господин Нара, — его голос звучал устало. — За то, что вам пришлось стать свидетелем подобного. Шикамару спокойно покачал головой. — Не стоит извиняться. Отец невесело усмехнулся. — И всё же стоит. Сегодня моя семья показала себя не с лучшей стороны. — У каждой семьи есть свои бунтари. На этот раз даже Гаара едва заметно улыбнулся. После этого разговор постепенно возобновился, но прежней лёгкости уже не было. Канкуро пытался рассказывать какие-то истории о караванах. Гаара несколько раз задавал Шикамару вопросы о делах на границе. Отец интересовался урожаем в Стране Огня и состоянием торговых путей. Все говорили, улыбались, но каждый из нас помнил, что произошло несколько минут назад. Слова Сасори продолжали висеть над столом невидимым облаком и хуже всего было то, что часть меня понимала его. Отчасти мой кузен был прав — отец действительно выдал меня замуж за врага, за человека из страны, которая десятилетиями воевала с нашей, за представителя народа, убившего моего дядю и тысячи других людей Страны Ветра. И сейчас, несмотря на мир, я всё ещё жила далеко от дома, в чужой стране, среди чужих людей. Если бы кто-то захотел причинить мне вред… я резко оборвала эту мысль. Нет, Шикамару не такой. Он никогда не причинит мне боль. За несколько месяцев нашего брака он дал мне гораздо больше свободы, чем многие мужья в Стране Ветра давали своим жёнам за годы. Слова Сасори были лишь ядом. Когда обед наконец закончился, я почувствовала облегчение. Мы попрощались с отцом и братьями и молча вернулись в отведённые нам покои. Только когда двери закрылись за нами, я наконец выдохнула. Несколько секунд в комнате стояла тишина, затем я повернулась к мужу. — Шикамару. — Мм? — Если ты не против… я хотела бы посетить храм Могучего Ветра. Он поднял бровь. — Ты серьёзно спрашиваешь у меня разрешения? Я невольно улыбнулась. — Привычка. — Избавляйся от неё. Он подошёл к окну. — Это твоя страна, Темари. Твой храм. Твой дом, — на мгновение он задумался. — Тебе не нужно спрашивать разрешения у меня. Я — твой муж, а не захватчик. Я почувствовала, как напряжение внутри немного ослабло. Иногда Шикамару умудрялся несколькими словами сказать именно то, что мне было нужно услышать. Затем его лицо стало серьёзнее. — Но нам придётся выехать завтра. — Завтра? — На рассвете. Я удивлённо посмотрела на него. — Так скоро? — Я не могу оставлять свой клан надолго, прости. — Хорошо, — тихо ответила я. — Я понимаю. Шикамару кивнул. — Не задерживайся слишком долго. Я взяла лёгкий плащ и вышла из комнаты. Во внутреннем дворе меня уже ждал Йура. Увидев меня, он коротко поклонился. — Принцесса. — Не называй меня так. — Боюсь, я уже слишком стар, чтобы менять привычки. Я усмехнулась. — Тогда идём. Мы покинули дворец и направились к храму Могучего Ветра. Солнце медленно клонилось к горизонту. Город постепенно окрашивался в золотые и багровые цвета. Некоторое время мы шли молча, затем Йура неожиданно сказал: — Ваши братья сильно изменились. Я повернула голову. — В каком смысле? — Гаара стал одержим тренировками. — Гаара всегда тренировался. — Не так. Я нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? — Иногда он начинает ещё до рассвета. Заканчивает после заката. Лучшие мечники дворца уже отказываются выходить против него. Это было совсем не похоже на моего младшего брата. Гаара никогда не стремился кому-то что-то доказывать. — А Канкуро? Йура усмехнулся. — Канкуро решил не отставать, он всё ещё хочет победить вашего кузена. — Они всегда соревновались. — Это верно, — согласился Йура. — Но сейчас всё иначе. — Потому что отец болен? Йура не ответил сразу. Его взгляд скользнул по улицам Сунагакуре. — Потому что они знают, что однажды им придётся защищать эту страну без него. Я медленно кивнула. Некоторое время мы снова шли молча. Затем я вспомнила ещё кое-кого. — А дядя Яшамару? Йура удивлённо посмотрел на меня. — Что с ним? — Ты видел его? — Нет, принцесса. Разочарование кольнуло где-то под рёбрами. — Но я слышал, что он всё ещё странствует. — Странствует… Я задумчиво повторила это слово. На Яшамару было похоже исчезнуть на годы, а потом внезапно появиться так, словно он никуда и не уходил. — Я надеялась, что он будет на похоронах бабушки. Йура негромко усмехнулся. — Простите, принцесса, но у них с госпожой Чиё никогда не было особенно тёплых отношений. Я невольно улыбнулась. Бабушка умудрялась командовать всеми вокруг, включая взрослых мужчин, которые давно обзавелись собственными семьями и армиями. Яшамару всегда говорил, что предпочитает держаться от неё подальше. Вскоре впереди показался храм Могучего Ветра. Он возвышался над городом на каменном плато, словно был частью самой скалы. В детстве мне казалось, что его построили великаны. Даже сейчас храм производил впечатление. Высокие колонны из светлого песчаника поднимались к небу, напоминая застывшие вихри. На стенах были высечены древние символы Страны Ветра — волны песка, парящие соколы и спирали, обозначавшие вечное движение воздуха. Широкая лестница вела к массивным бронзовым дверям. Сотни лет ветер полировал их поверхность, оставляя на металле причудливые узоры. У входа горели высокие жаровни. Пламя в них никогда не гасло. Говорили, что первый огонь был зажжён ещё основателем Страны Ветра. Йура остановился у подножия лестницы. — Я подожду здесь. Я кивнула. — Спасибо. — Не торопитесь, принцесса. Я начала подниматься по ступеням одна. С каждым шагом шум города становился тише, исчезали голоса людей, стихал звон кузниц, даже ветер будто замедлялся. Когда я вошла внутрь, прохладный воздух коснулся лица. В храме царил полумрак. Солнечные лучи проникали сквозь узкие окна под самым сводом и золотыми столбами падали на каменный пол. В центре огромного зала находился круглый алтарь из белого камня. Над ним медленно вращалось странное сооружение из бронзовых колец. Каждое кольцо двигалось в своём направлении, тихо звеня под порывами ветра, который каким-то чудом проникал даже сюда. Вдоль стен стояли статуи древних правителей Страны Ветра — мужчин, чьи имена давно стали легендами. Некоторые держали мечи, другие — книги. Третьи смотрели в сторону пустыни так, словно до сих пор охраняли свои земли. Я остановилась посреди зала. Впервые за весь день вокруг не было ни Шикамару, ни отца, ни братьев. Только тишина и память о бабушке. Я запалила несколько свечей и поставила их в огромную чашу с песком. Пламя дрогнуло. На мгновение мне показалось, будто ветер внутри храма усилился. Я уже собиралась отойти от алтаря, когда почувствовала чьё-то присутствие. Я резко обернулась. Передо мной стояла женщина. Я не слышала её шагов, не слышала, как она подошла. Женщина была высокая, стройная. Её длинные серебристо-белые волосы спадали почти до пояса. На вид ей было не больше тридцати лет, но что-то в её взгляде говорило о возрасте куда более древнем. На ней были одежды жрицы — белые и песочно-золотые, украшенные вышитыми символами ветра, но больше всего меня поразили её глаза — красные, необычайно яркие, словно два рубина в полумраке храма. Прежде чем я успела что-либо сказать, женщина протянула руку и взяла меня за подбородок. Я мгновенно напряглась, инстинктивно собираясь оттолкнуть её, но потом встретилась с ней взглядом и замерла. Красные глаза смотрели прямо в мои, будто она видела не лицо, а всё, что скрывалось внутри — все мои страхи, сомнения, секреты. По спине пробежал холод. — Вот значит как… — едва слышно произнесла она. Я нахмурилась. — Что вы.? Она не ответила. Её взгляд оставался прикованным ко мне. Вернее — к чему-то внутри меня. Она медленно убрала руку. — В тебе есть сила. Я невольно усмехнулась. — Да. Я дочь правителя Страны Ветра. — Я говорю не о крови. Улыбка исчезла с моего лица. Жрица продолжала смотреть на меня. — В тебе есть сила, которая нужна другим. Холод пробежал по моей спине. Слова бабушки неожиданно всплыли в памяти: «Ты их цель.» — Кому нужна? — тихо спросила я. Женщина закрыла глаза и на несколько секунд застыла. Когда она снова заговорила, её голос изменился — стал глубже. — Я вижу песок, он живой. Тысячи скорпионов, с жалами, которые готовы к атаке. У меня внутри всё сжалось. — Скорпионов? — Они ползут через песок. Заполняют улицы. Дворец, башни, храмы, — её дыхание стало тяжелее. — Они покрывают Сунагакуре. Словно чёрный прилив, я почувствовала, как кровь стынет в жилах. Жрица резко открыла глаза. Красные радужки будто светились в полумраке. — Твой мир скоро изменится, принцесса. — Что это значит? Но она будто не услышала вопроса. — Старый ветер умирает. Новый ветер ещё не родился. — О чём вы говорите? — О крови. Моё сердце билось всё быстрее. Женщина шагнула ближе и впервые за всё время в её голосе прозвучал страх. — Слушай меня внимательно — не возвращайся сюда. Я моргнула. — Что? — Когда ты покинешь Страну Ветра… — она сглотнула. — Не возвращайся, даже если в этом будет нужда. По залу пронёсся холодный порыв ветра. Свечи задрожали. — Почему? Жрица долго молчала. Мне показалось, что она собирается ответить. Её губы едва заметно шевельнулись, но в этот момент по храму раздались быстрые шаги. — Принцесса! Я резко обернулась. По центральному проходу шёл Йура. Судя по выражению его лица, он был далеко не рад тому, что увидел. Мужчина остановился между нами и нахмурился. — Опять ты. Жрица лишь спокойно посмотрела на него. — Здравствуй, Йура. — Я думал, тебя давно выгнали из храма. — Многие так думали. Йура раздражённо выдохнул. — Хватит лить свой яд в уши принцессы, — он повернулся ко мне. — Прошу прощения. Затем снова посмотрел на женщину. — Оставь её в покое. — Я никого не трогаю. — Да неужели? — в голосе Йуры прозвучало неприкрытое раздражение. — Ты пугаешь людей своими сказками уже много лет. — Иногда мои «сказки» сбываются. — Зачастую — нет. — Чаще всё-таки сбываются. Йура закатил глаза. — Довольно, — он сделал шаг вперёд. — Уходи. К моему удивлению, жрица даже не попыталась спорить. Она лишь внимательно посмотрела на Йуру, затем её взгляд вернулся ко мне. Красные глаза снова встретились с моими и на этот раз по моей спине пробежал ещё более сильный холод. — Скорпионы — это ещё не всё, — тихо произнесла она. Йура нахмурился. — Змеи уже во дворце и, совсем скоро, они скинут свою шкуру и покажут истинное лицо. Йура шагнул вперёд. — Достаточно. Жрица впервые перевела взгляд на него. На её губах появилась странная улыбка. Лицо Йуры стало каменным. На несколько секунд между ними повисло напряжённое молчание, затем женщина медленно склонила голову. — Да хранит тебя Могучий Ветер, принцесса. После этого она развернулась и направилась в глубину храма. Несколько мгновений мы молча смотрели ей вслед, затем Йура тяжело вздохнул. — Простите за это, принцесса. Я повернулась к нему. — Кто она? — Ведьма. — Йура. — Не слушайте её. — Но она ведь жрица храма Ветра. — Когда-то была, но главный жрец давно изгнал её. Она всегда говорит загадками. Предсказывает беды. Пугает людей. Я посмотрела туда, где только что стояла женщина. Что-то внутри подсказывало мне, что всё не так просто. — А если она права? Йура устало усмехнулся. — Тогда мы все уже давно должны были умереть. Я ничего не ответила. В памяти всё ещё звучали её слова. — Уже поздно, — наконец сказал Йура. — Нам пора возвращаться. Я молча кивнула. Мы направились к выходу, но перед тем как покинуть храм, я ещё раз обернулась. Жрицы нигде не было, будто женщина просто исчезла, растворилась. Только высоко под сводами храма завывал ветер. Он кружил между древними колоннами, заставляя бронзовые кольца над алтарём тихо звенеть и почему-то мне показалось, что этот ветер смеётся. Я плотнее запахнула плащ и вслед за Йурой вышла в сгущающиеся сумерки.