Повесть Огня и Ветра

Прошло несколько дней. Для меня они превратились в одно бесконечное серое пятно. После смерти Асумы я почти не выходила из своих покоев. Служанки приносили еду, лекари следили за беременностью, но большую часть времени я оставалась одна. Иногда мне казалось, что я всё ещё слышу шум той арены, крики толпы, смех Хидана. По ночам я просыпалась в холодном поту и долго не могла уснуть. Ребёнок рос. Живот стал ещё тяжелее. До родов оставалось совсем немного, но даже мысль о будущем больше не приносила облегчения. Слишком много людей погибло и я не смогла спасти ни одного из них. Я сидела у окна, глядя на пустыню за стенами дворца. Ветер поднимал песок, рисуя на горизонте бледные полосы. Казалось, весь мир выцвел вместе со мной. Стук в дверь вывел меня из задумчивости. — Принцесса Темари, — тихо произнесла вошедшая служанка, склонив голову. — Правитель ожидает вас в тронном зале. Я медленно повернулась к ней. Сасори не звал меня уже несколько дней. Сердце неприятно сжалось. — Почему? — Не знаю, принцесса, но он попросил вас прибыть немедленно. Служанка подошла ближе. Она помогла мне переодеться в более подходящее платье. Из-за большого живота даже простые движения давались тяжело. Служанка осторожно затянула пояс под грудью, поправила рукава и уложила мои волосы. Когда всё было готово, я ещё несколько мгновений смотрела на своё отражение. В зеркале отражалась совсем не та девушка, которой я была когда-то. Наконец я вышла из покоев. Дорога до тронного зала показалась бесконечной. Широкие коридоры дворца были непривычно тихими. Чем ближе я подходила, тем сильнее росло тревожное чувство. Двери тронного зала распахнулись. Я переступила порог и невольно замерла. Сасори сидел на троне. Его волосы были аккуратно убраны назад, а лицо, как всегда, оставалось спокойным. Немного в стороне стоял высокий мужчина, в длинном чёрном плаще. На тёмной ткани были вышиты красные облака. Лицо скрывала плотная повязка, закрывавшая нижнюю часть лица и шеи. Волосы тоже были скрыты под капюшоном. Я никогда раньше не видела этого человека. Он стоял совершенно неподвижно. Я машинально остановилась у входа. Ноги отказывались идти дальше. В этот момент кто-то из охранников, стоявших за моей спиной, легко коснулся моей руки. Жест был вежливым, но настойчивым. — Подойдите ближе, принцесса, — негромко произнёс он. Я сжала пальцы и заставила себя идти. Когда я остановилась у подножия трона, мужчина в плаще впервые повернул голову в мою сторону. Из-под капюшона на меня смотрели тёмные глаза. Несколько долгих секунд в зале стояла тишина, затем Сасори нарушил её. — Выглядишь лучше, чем я ожидал. Я едва удержалась от горькой усмешки. — Вы хотели меня видеть, Правитель? Сасори лишь кивнул, после чего перевёл взгляд на мужчину в плаще. Тот медленно приблизился ко мне. Я напряглась — что-то в его присутствии заставляло чувствовать тревогу. Я уже собиралась отступить, когда он неожиданно схватил меня за левое плечо. — Что вы делаете?! Я машинально повернула голову к Сасори, но кузен лишь спокойно наблюдал за происходящим. Незнакомец, без всяких объяснений спустил рукав моего платья. Холодный воздух коснулся кожи. На плече показался старый шрам. Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Незнакомец внимательно изучал шрам, затем медленно поднял руку, словно собираясь коснуться его, но в последнее мгновение произошло нечто странное. Кожа на его ладони внезапно потемнела. Чёрный цвет стремительно пополз по пальцам и запястью, будто тень или дым проникали под кожу. Я широко раскрыла глаза. — Что… Мужчина спокойно посмотрел на свою руку. — Печать всё ещё сильна, — произнёс он ровным голосом, а затем его рука снова стала нормальной. Он отпустил меня и я тут же отступила на шаг назад, натягивая рукав обратно. Незнакомец перевёл взгляд на Сасори. — Роды ослабят её. После рождения ребёнка печать станет нестабильной. Тогда мы сможем забрать то, что нам нужно. Каждое слово незнакомца звучало всё более зловеще. Сасори слегка нахмурился. — Извлечение навредит ребёнку? — немного взволновано спросил кузен, что удивило меня. — Нет. — А Темари? — Нет, мы будем там и будем контролировать процесс. Он вновь посмотрел на меня. Его тёмные глаза казались почти бездонными. — Печать удерживает древнего зверя уже много лет. После родов она ослабнет, но не разрушится полностью. Мы успеем провести извлечение раньше, чем он сможет вырваться наружу. Моё горло пересохло. О чём они говорили? Мой голос прозвучал резче, чем обычно. — Что за печать? Какой ещё зверь? Никто не ответил. Незнакомец продолжал смотреть на меня своими непроницаемыми тёмными глазами, словно решая, стоит ли вообще тратить время на объяснения. Несколько секунд Сасори внимательно смотрел на меня, затем устало провёл пальцами по подлокотнику трона. — Темари, тебе следует отдохнуть. У меня нет времени, чтобы отвечать на твои вопросы. Внутри всё кипело. Мне хотелось кричать, заставить их говорить, но кузен уже перевёл взгляд на охрану. — Отведите принцессу в её покои. Два стражника немедленно шагнули вперёд. Один из них осторожно коснулся моего локтя. Я вырвала руку, но всё же развернулась к выходу. Злость смешивалась с беспомощностью. Двери тронного зала уже были совсем близко, когда за спиной снова раздался голос мужчины в плаще. — Кстати, есть ещё одна новость. Хидана убили прошлой ночью. Я невольно остановилась, прислушиваясь. — Его нашли в одном из борделей на юге города. Судя по всему, кто-то перерезал ему горло. На несколько секунд в зале повисла тишина. Один из стражников осторожно подтолкнул меня к выходу. Я недовольно посмотрела на него, но продолжила идти. Двери начали закрываться. Я попыталась прислушаться, но тяжёлые створки уже сомкнулись. Последние слова утонули в глухом эхе каменного коридора. Конечно, никто не спешил докладывать мне о делах страны. Формально я всё ещё оставалась принцессой Ветра, но фактически была пленницей собственного дворца, однако стены всегда умели говорить, особенно если рядом была охрана. Я слышала обрывки разговоров, тревожные обсуждения у караульных постов. За последние несколько дней кто-то убил нескольких ключевых военных начальников Страны Ветра. Одни утверждали, что это работа шпионов Страны Огня, другие были уверены, что за всем стоит Яшамару. Я невольно вспоминала дядю каждый раз, когда слышала его имя. Солдаты говорили о нём так, будто он стал призраком пустыни — появляется из ниоткуда, убивает, исчезает. Некоторые охранники были напуганы и я прекрасно их понимала. Неизвестность всегда пугает сильнее любого врага. Тем же вечером дверь моих покоев открылась. Я подняла голову от книги и удивлённо замерла. На пороге стоял Сасори. Это уже само по себе было странно. Кузен редко навещал меня. Он спокойно вошёл внутрь и закрыл за собой дверь, затем подошёл к столику возле окна. На нём лежала моя книга, «Повесть Огня и Ветра». Сасори взял её в руки, провёл пальцами по обложке, после чего сел в кресло напротив меня. — Удивительно, что ты ничего не знала о звере, который находится внутри тебя. Я ничего не ответила. Сасори слегка наклонил голову. — Ты помнишь историю нашей бабушки? — Какую именно? — О поселении, которое она уничтожила после смерти деда. Эту историю знал каждый ребёнок Страны Ветра, легенда правящей семьи — жестокая, кровавая и совершенно реальная. — Конечно помню. — Тогда ты должна помнить и то, что произошло потом. Я покачала головой. — Бабушка отомстила за убитого мужа. — Не совсем. Сасори открыл книгу. Пожелтевшие страницы тихо зашелестели. — Наш дед и бабка не зря подались именно в то поселение — они искали что-то… И нашли мужчину с двумя детьми. Все они принадлежали роду самурая, владевшего Ветром, — Сасори слегка приподнял книгу. — Его наследники. Я фыркнула. — Это всего лишь сказка. — Нет, кузина. Это история, которую со временем превратили в сказку. Я почувствовала, как внутри медленно нарастает тревога. Сасори продолжал: — Твоя мать и Яшамару… Они были потомками того самурая. Именно поэтому Яшамару никогда не испытывал особой любви к нашей бабушке, — Сасори перевернул страницу. — Потому что она использовала Каруру. У меня похолодели руки. — О чём ты говоришь? — О том, что бабушка хотела вернуть проклятого самурая. Она верила, что однажды он переродится в её роду. Всю жизнь я думал, что это кто-то из моих кузенов, — он закрыл книгу. — Канкуро или Гаара. Но никак не ожидал, что зверь окажется заключенным именно в тебе. Я долго смотрела на него, не находя слов. В комнате потрескивали свечи, за окнами завывал ветер. Наконец я медленно выдохнула. — Ты сам слышишь, насколько безумно это звучит? Сасори пожал плечами. — Возможно. — Возможно? — Наша семья никогда не отличалась здравомыслием, — он задумчиво посмотрел на книгу в своих руках. — Иногда я думаю, что наша бабка думала на несколько шагов вперёд. Я нахмурилась. Сасори перевёл взгляд на меня. — Может, она заключила зверя в тебе, чтобы использовать это против врага. Затем выдала тебя замуж за Нара, чтобы рано или поздно монстр проснулся и уничтожил Коноху. В комнате повисла тяжёлая тишина. — А может, всё было иначе, — продолжил Сасори. — Может быть, она просто пыталась защитить тебя. Я невольно рассмеялась. — Заключив во мне зверя? — Наша бабка всегда считала защиту и оружие одним и тем же. Она понимала, что рано или поздно тебя будут использовать как политический рычаг. У женщин ведь мало способов защитить себя — разве что можно грамотно использовать то, что у вас между ног. Сказав это, Сасори мерзко улыбнулся. Я отвела взгляд. Несколько секунд мы оба молчали. — Тот человек, — тихо начала я. — Который был в тронном зале. Кто он? Сасори поднял голову. Лицо кузена осталось совершенно спокойным. — Это неважно. Я раздражённо выдохнула. — Ты снова скрываешь от меня правду. — Потому что часть правды тебе знать не нужно. — Решил это за меня? — Да. Я уже собиралась возразить, но Сасори неожиданно продолжил: — Он просто заберёт то, что ему нужно. Что-то в его голосе заставило меня насторожиться. Впервые за весь вечер в нём прозвучало что-то человеческое. — Но я не позволю ему причинить вред ни тебе, ни ребёнку. Я удивлённо посмотрела на кузена. Он редко говорил подобные вещи. Сасори поднялся с кресла, подошёл ближе и осторожно коснулся моего живота. Ребёнок словно почувствовал это движение и тут же толкнулся. Сасори замер. Несколько секунд просто смотрел на округлившийся живот, а потом тихо произнёс: — Всё закончится скоро. Я не была уверена, пытается он успокоить меня или самого себя. Он убрал руку, развернулся к двери и уже на пороге остановился. — Завтра я ожидаю тебя на арене. Будут новые бои. От этих слов внутри неприятно сжалось. После смерти Асумы мысль об арене вызывала почти физическую боль. Дверь закрылась и я осталась одна. На следующее утро, в покои вошли служанки с уже знакомым свёртком одежды. Я позволила им помочь мне одеться, затем надела на шею подвестку с голубым камнем. Через несколько часов карета вновь остановилась возле огромного песчаного колосса и стоило мне увидеть арки арены, как сердце болезненно сжалось. Перед глазами сразу возник Асума, окровавленный песок у его головы, смех и крики толпы. Я едва не развернулась обратно, но охрана уже ждала. Мне пришлось идти дальше, подниматься по бесконечным ступеням. Когда я оказалась у ложи правителя, то позволила своему мужу поцеловать мою руку, затем заняла место возле него. — Рад видеть тебя, — негромко произнёс Сасори. Я ничего не ответила. Он усмехнулся. Бои начались. Люди умирали. Толпа ликовала. Я не смотрела, лишь сидела неподвижно, опустив взгляд на собственные руки. Отчаяние стало слишком привычным. Каждый раз всё повторялось одинаково — кто-то выходил на арену и погибал. Когда закончилась вторая волна бойни, слуги начали убирать арену. Толпа возбуждённо переговаривалась. Я почти не слушала происходящее, пока неожиданно на песок не вышел один из почётных гостей. Это был невысокий седой мужчина в дорогой одежде торговца. Я не видела его ранее, судя по всему, это был первый раз, когда он присутствовал на арене. Он выглядел настолько нервным, что даже с моего места было заметно, как дрожат его руки. Подойдя к центру арены, мужчина низко поклонился — сначала Сасори, потом всей ложе. — Великий Правитель, — громко произнёс он. — Для меня огромная честь присутствовать сегодня здесь. Сасори лениво махнул рукой. — Ближе к делу. Торговец поспешно кивнул. — Разумеется, мой господин, — он нервно сглотнул. — Я прибыл из дальних земель и привёз для вас подарок. Это сразу привлекло внимание публики. По трибунам прокатился заинтересованный гул, даже Сасори слегка подался вперёд. — Подарок? — Да, мой господин, — торговец снова поклонился. — Боец, который потешит вас. Он пожелал скрыть своё имя и происхождение, дал обет молчания. Он поклялся не произносить ни слова до тех пор, пока не победит всех бойцов этой арены. — И каким образом ты узнал о том, что он поклялся в этом, если он не говорит и слова? — Так сказал человек, который продал его мне. По трибунам прокатился смех. Кто-то начал насмешливо свистеть. Сасори задумчиво прищурился. Теперь ему действительно стало интересно. — Значит, настолько самоуверенный… Что ж, посмотрим, — он поднялся со своего места и вся арена мгновенно затихла. — Выведите его. Торговец поклонился ещё ниже. — Как прикажете, правитель. После чего быстро отступил к воротам, давая команды своей охране. По арене прокатилось напряжённое ожидание. Я сама не понимала почему, но вдруг почувствовала странное волнение. Ребёнок пошевелился и пнул меня — я немного поморщилась, боль была другой, но через пару вдохов всё прошло. Тяжёлые ворота начали медленно открываться. Изнутри потянуло прохладой подземных коридоров. Толпа затаила дыхание и через несколько секунд из темноты показалась высокая фигура в длинном песчаном плаще. Волосы воина были скрыты под капюшоном, а лицо — под серебряной маской со спокойным выражением. Он двигался медленно, спокойно, словно вышел не на арену смерти, а туда, где давно и уверенно чувствовал себя хозяином положения. Незнакомец остановился в самом центре. Теперь я могла рассмотреть его лучше. В отличие от большинства пленников, которых сюда выводили, он не выглядел измученным или избитым. На нём были доспехи — не дорогие, без золота и гербов, а тонкие, потёртые, местами поцарапанные. Такие мог позволить себе обычный наёмник. За поясом виднелись два меча и кинжал. Воин медленно поднял голову. Серебряная маска блеснула на солнце. Он опустился на одно колено и поклонился ложе правителя. По трибунам прокатился одобрительный гул. Сасори удовлетворённо кивнул. Ему нравились люди, которые знали своё место. — Посмотрим, насколько ты хорош, — произнёс он. Воин не пошевелился. Это вызвало новую волну смешков среди зрителей. — Ему, наверное, язык отрезали, от того и молчит! Надолго его не хватит! Сасори усмехнулся комментариям толпы, потом лениво поднял руку. — Выпускайте наёмников. Толпа сразу оживилась. Все понимали, что сейчас начнётся настоящее представление. Тяжёлые ворота на противоположной стороне арены открылись. Оттуда вышли четверо бойцов. Я узнала двоих из них, они уже не раз участвовали в боях и были крайне жестоки. Наёмники рассредоточились по арене, окружая незнакомца. Воин медленно поднялся на ноги, без лишних движений. Он положил руку на рукоять меча, но не спешил обнажать его. Меня охватило странное чувство. Камень на подвеске вдруг показался мне тёплым и я инстинктивно положила на него руку. В том, как незнакомец стоял, как он слегка повернул голову, оценивая расстояние до противников было что-то знакомое. Внизу прозвучал рог, бой начался. Первый наёмник бросился вперёд, с явным намерением закончить всё одним ударом. Воин даже не вытащил меч — он просто сделал шаг в сторону, настолько незначительный, что многие зрители сначала даже не поняли, что произошло. Наёмник пролетел мимо, потерял равновесие и рухнул лицом в песок. По трибунам прокатился удивлённый шум. Воин стоял неподвижно. Второй наёмник атаковал почти сразу, осторожнее. Воин наконец двинулся навстречу. Столкновение клинков — и меч наёмника вылетел из руки, настолько быстро, что многие зрители даже не успели заметить движение. Я почувствовала, как внутри всё сильнее нарастает тревога. Этот человек двигался не как наёмник или обычный воин. Он двигался так, словно просчитывал бой на несколько шагов вперёд, словно видел всю арену целиком. Я невольно подалась вперёд. Ребёнок снова пнул меня, но я почти не почувствовала боль. Внизу всё произошло настолько быстро, что многие зрители даже не успели понять, что именно увидели. Первый наёмник уже поднялся на ноги после своего падения и снова бросился в атаку, без прежней самоуверенности. Воин встретил его спокойно. Клинки столкнулись, затем незнакомец неожиданно сместился в сторону. Он взял второй меч, описал им короткую дугу. Наёмник вскрикнул и рухнул на колено. По арене прокатился удивлённый шум. Я нахмурилась. Воин не убил его, он лишь перерезал сухожилие под коленом — точно, аккуратно. Толпа недовольно загудела. Людям хотелось крови. Тем временем второй наёмник бросился вперёд, пытаясь воспользоваться моментом, но результат оказался тем же — несколько быстрых движений, столкновение клинков, шаг, поворот корпуса и ещё один короткий удар. Наёмник закричал. Его нога подогнулась. Он рухнул рядом с первым — живой, но больше неспособный продолжать бой. По трибунам прокатилось недоумение. — Почему он их не убивает? Что он делает? Добей их, сукин сын! Я же почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, потому что впервые за всё время существования этой арены кто-то сознательно избегал убийства. Он мог убить обоих, но не стал, словно каждая жизнь по-прежнему имела для него значение. Тем временем третий наёмник решил действовать иначе. Пока все смотрели на обездвиженых товарищей, он обошёл противника по широкой дуге, со спины. По трибунам прокатились возбуждённые крики. Я открыла рот, хотела предупредить, хотя понимала, что он всё равно меня не услышит. В последний момент воин слегка повернул голову, словно давно знал, что происходит за его спиной. Наёмник уже занёс меч. Незнакомец сделал движение, схватил противника за руку, развернулся и перебросил его через себя. Огромный вооружённый мужчина буквально перелетел через плечо более худого противника. Толпа ахнула. Наёмник тяжело рухнул на песок, не успев даже вдохнуть. Воин шагнул следом, опустился рядом и ударил его в шею ребром ладони. Наёмник мгновенно обмяк. На арене повисла странная тишина. Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Он снова сохранил жизнь противнику. Рядом со мной я впервые услышала голос Сасори. — Интересно… Я повернула голову. Мой муж больше не улыбался. Он внимательно наблюдал за происходящим — как хищник, заметивший другого хищника. Внизу же остался только один наёмник, самый опытный из четвёрки. Он стоял неподвижно, больше не спешил атаковать. Перед ним находился не очередной безумец, мечтающий прославиться и не странствующий наёмник. Этот человек был опасен. Последний наёмник медленно поднял меч. Воин в серебряной маске сделал то же самое. Почему-то в этот момент по моей спине пробежала дрожь, от внезапной, почти безумной надежды, потому что чем дольше я наблюдала за ним, тем сильнее мне казалось, что я уже видела эти движения раньше. Очень давно, в другой жизни, когда мир ещё не сошёл с ума. Они медленно кружили по арене, внимательно наблюдая друг за другом. Толпа постепенно стихала, даже самые шумные зрители начали понимать, что перед ними настоящий поединок. Наёмник атаковал первым. Воин встретил удар. Металл столкнулся с металлом. Они двигались по кругу, постоянно меняя положение. На этот раз незнакомец больше не мог позволить себе экономить силы. Каждый удар был серьёзным. Наёмник оказался опытным бойцом. Он быстро понял, что прямой атакой этого человека не взять, поэтому начал ждать ошибки и в какой-то момент нашёл её. Во время очередного сближения он неожиданно отскочил назад, резко нагнулся и схватил горсть песка. Я даже не сразу поняла, что происходит. Песок взметнулся в воздух, прямо в серебряную маску воина. По трибунам прокатился возбуждённый крик. Воин отшатнулся. Наёмник тут же ударил его ногой в живот. Удар оказался настолько сильным, что незнакомец сделал несколько шагов назад. Мечи выскользнули из рук. Противник моментально подхватил оружие и откинул его в сторону. Толпа взревела. — Добей его! — Убей! — Заканчивай! Я почувствовала резкую боль в животе и стиснула зубы. Ребёнок беспокойно шевельнулся. Я вцепилась в подлокотник кресла, как стервятник вцепляется в свою добычу. Внизу незнакомец всё ещё пытался восстановить зрение. Он слегка повернул голову. Песок попал под маску, мешал видеть. Наёмник прекрасно это понимал, поэтому не давал ему ни секунды передышки. Он атаковал снова и снова. Удары сыпались один за другим. Воин отступал. По трибунам прокатился торжествующий рёв. Рядом со мной даже некоторые советники начали улыбаться. Они были уверены, что всё кончено, что поставленные на наёмника деньги оправдают себя, и на мгновение я тоже поверила в это. Наёмник занёс меч для решающего удара. Сердце болезненно сжалось. Воин вдруг перестал отступать. Наёмник рванулся вперёд. Незнакомец резко сместился в сторону. Меч прошел мимо цели. Воин перехватил руку противника, развернул её и одним точным движением обезоружил наёмника, затем вставил кинжал в его голову. Тело наёмника упало на песок. Бой закончился так внезапно, что арена на несколько секунд погрузилась в полную тишину. Человек в серебряной маске всё ещё стоял на ногах, тяжело дыша. Я сама не заметила, как поднялась со своего места. По моей коже пробежали мурашки. Раздались медленные хлопки. Я перевела взгляд. Сасори поднялся со своего места и аплодировал. Его лицо оставалось спокойным. Через несколько секунд вся арена взорвалась овациями. Зрители вскочили на ноги, тысячи людей приветствовали победителя. Сасори поднял руку. Шум постепенно стих. — Ты выполнил своё обещание, — громко произнёс он. — Победил всех бойцов, которых я выставил против тебя. Воин молча стоял посреди арены. — Теперь ты можешь показать своё лицо и назвать имя. Я с большим удовольствием приму тебя в ряды своих наёмников. У тебя будет всё — деньги, величие, женщины… Или мужчины, зависит от того, что ты предпочитаешь. По трибунам прокатился возбуждённый гул и лёгкий смех. Воин не ответил. Кто-то снова крикнул что-то насчёт отрезанного языка, но незнакомец даже не повернул головы. Он медленно поднял руку и коснулся серебряной маски. В этот момент что-то внутри меня оборвалось, я сама не понимала почему, словно сердце вдруг узнало то, чего ещё не понимал разум. Маска медленно сдвинулась. Толпа притихла. Сасори слегка прищурился. Воин снял её, затем поднял голову и мир остановился. Я перестала слышать шум арены, толпу, даже перестала чувствовать жар солнца. Остался только он. Я застыла и не могла вдохнуть. Мне казалось, что мои глаза обманывают меня, что это очередная злая шутка Сасори. Невозможно. Сасори сказал, что он и Гаара погибли, что их забрала пустыня. Прошли месяцы. Я оплакала его, смирилась, заставила себя жить дальше, носила его ребёнка. Каждую ночь вспоминала его голос, руки, улыбку, убеждая себя, что больше никогда их не увижу. А теперь он стоял на арене — живой. По щекам внезапно потекли слёзы. Он выглядел иначе. Его волосы стали короче, лицо осунулось, кожа потемнела под солнцем. Он стал жёстче, опаснее, но это был он, тот самый человек, которого я любила больше собственной жизни. Мои губы дрогнули. — Шикамару… Он не услышал моего шепота, но посмотрел на меня. Я увидела, как в его взгляде мелькнула боль, облегчение, любовь. Возможно, он думал, что Сасори бросил меня в темницу и издевается надо мной или я умерла. Затем Шикамару перевёл взгляд на Сасори и лицо его мгновенно стало холодным. — Я не пришёл за деньгами. Его голос эхом разнёсся по арене. Толпа замолчала, явно не понимая, что происходит. — Не пришёл за славой, — он сделал шаг вперёд. — И не пришёл служить тебе. Сасори спокойно наблюдал за ним, явно подыгрывая этому спектаклю. — Тогда зачем ты здесь? Шикамару посмотрел прямо ему в глаза. — Я хочу только одного, — его голос был полон ненависти. — Чтобы ты заплатил за всё, что сделал. По трибунам прокатился испуганный ропот. Некоторые зрители начали подниматься со своих мест. Стражники напряглись. Сасори медленно улыбнулся. Я вдруг почувствовала резкую боль, настолько сильную, что перехватило дыхание. — Мхм… Я согнулась вперёд. Рука сама легла на живот. Нет, не сейчас. Боль повторилась. Ребёнок резко шевельнулся внутри. Служанки мгновенно заметили моё состояние. — Принцесса! — Нам нужно вернутся во дворец! — Пошлите за лекарем! Всё вокруг пришло в движение. Слуги и стражники уже бежали ко мне. Новая волна боли заставила меня зажмуриться. Меня осторожно подняли. Мир начал расплываться. — Нет… Шикамару… Я не хочу… Я… Боль повторилась и я тяжело выдохнула, но прежде чем меня увели, я услышала спокойный голос Сасори. — Отведите принцессу в её покои и вызовите всех лекарей, — затем он медленно перевёл взгляд на Шикамару. — А с тобой… Я разберусь лично. Толпа взревела. Стражники начали окружать арену. Последнее, что я увидела, прежде чем скрыться под аркой выхода, были две фигуры посреди залитого солнцем песка.