Повесть Огня и Ветра

Шикамару

***

Последнее, что я помнил, — это кровь на песке и лица моих людей. Сасори скинул меня с лошади, ранил в плечо и хотел закончить начатое. Я видел это по его глазам. Сузаку лежал неподалёку — его тело было проткнуто в нескольких местах. Я не видел Гаару или его людей, но слышал их крики, а потом началась песчаная буря. Стена песка поднялась из ниоткуда, небо исчезло. Отряд Сасори потерял строй, кто-то пытался укрыться. Я помнил, как меня ударило что-то тяжёлое, а потом всё исчезло. Когда я открыл глаза, надо мной был незнакомый потолок из ткани. В нос тут же ударил запах лекарственных трав и дыма. Несколько секунд я просто смотрел вверх, не понимая, где нахожусь, не зная, сколько времени прошло. Затем пришла боль. Рана в плече словно горела огнём. Я резко вдохнул и тут же пожалел об этом. Кто-то что-то сказал рядом. Я повернул голову. Возле меня сидела пожилая женщина. У неё была смуглая кожа. На ней было множество серебряных украшений и незнакомая мне одежда. Она заметила, что я очнулся, и сразу заговорила. Я не понял ни слова, но всё же попытался ответить. Она тоже ничего не поняла. Женщина улыбнулась, сказала что-то ещё раз, затем протянула мне деревянную чашу с водой. Я выпил всё до последней капли. Она выглядела довольной, после чего вышла из шатра. Я остался один и наконец смог осмотреться. Шатёр был большой и, судя по всему, принадлежал какому-то кочевому племени. Повсюду лежали ковры, у стен стояли сундуки. На деревянных стойках висело оружие. Я попытался подняться и почти сразу рухнул обратно. При движении одеяло сползло и я наконец увидел собственный бок. Оказалось, что ранение было не только в плече. Рана в боку была тщательно перевязана. Вокруг повязки по коже тянулись странные узоры — тонкие линии, завитки, символы. Они были нарисованы тёмно-красной хной и расходились по рёбрам, словно сложный орнамент. Я нахмурился. Мысли прервал шум возле входа, кто-то отодвинул ткань. Я поднял голову и замер. В палатку вошёл Гаара. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Он выглядел ужасно. Лицо осунулось, левая рука была перевязана до самого плеча. На виске темнел длинный шрам, но он был жив и почему-то именно это оказалось самым важным. Я невольно усмехнулся. — Выглядишь отвратительно, принц Гаара. Гаара остановился и слегка улыбнулся. — Ты тоже, господин Нара. Я скривился. — Просто Шикамару. — Тогда — просто Гаара. Он подошёл ближе и сел рядом. Я понял по его лицу, что хороших новостей не будет, но прежде чем начать разговор, я указал на собственный бок. — Что это? Гаара опустил взгляд на узоры. — Хна. — Зачем? Он некоторое время рассматривал рисунки. — Бедуины, которые нас нашли, верят в духов пустыни. Они считают, что тяжёлые раны привлекают демонов. Несколько секунд я молча смотрел на него. — Демонов. — Да. — Настоящих демонов. — Именно. Эти узоры должны их отпугивать, — спокойно продолжил Гаара. — Что-то вроде защиты. Я снова посмотрел на собственный бок. Завитки действительно выглядели сложными. Некоторые линии уходили под повязку, другие поднимались к груди. — Значит, теперь я официально защищён от пустынных демонов? — По мнению местных — да. — Отлично, — я тяжело откинулся обратно на подушки. — Хоть одна хорошая новость. Гаара едва заметно усмехнулся. Несколько секунд мы молчали. — Что произошло после бури? Гаара опустил взгляд на перевязанную руку. — Нас нашли бедуины. Я осторожно коснулся перевязки на боку. Даже это движение отозвалось болью. — Меня ранили не только мечом. Гаара кивнул. — Верно. Я посмотрел на него. — Яд? — Да. — Сасори? — Мой кузен славится своими ядами, — спокойно продолжил Гаара. — Многие считают, что это его любимое оружие. Но, судя по всему, бедуины сумели найти противоядие. Я нахмурился. — С чего ты взял? Гаара посмотрел на меня так, словно ответ был очевиден. — Потому что прошло уже три дня, а ты всё ещё жив, — на его лице мелькнула тень улыбки. — Значит, Великое Пламя пока не захотело принимать тебя. Или как вы там называете свою святыню? Я тихо выдохнул. — Ты хочешь сказать, что я был без сознания три дня? — Да. Я попытался приподняться. На этот раз получилось чуть лучше. В груди появилось неприятное чувство. — Где Сузаку? Мои люди? Гаара молчал, затем отвёл взгляд. Несколько секунд он смотрел на песок за входом в палатку, потом медленно покачал головой. — Выжили только мы. Я закрыл глаза. Сузаку, Рёта, Кен, Ро… Люди, которых отец доверил мне. Все они остались в песках. Я почувствовал, как внутри становится пусто. Гаара сидел молча, не пытаясь утешать меня. Через некоторое время я открыл глаза. — Твои люди? Гаара долго не отвечал. Мне даже не нужно было видеть его лицо. — Он перебил их, — наконец произнёс он. — Всех до единого. Я медленно выдохнул. — Проклятье… Гаара мрачно кивнул. На его лице не дрогнул ни один мускул, но я успел достаточно хорошо узнать его за время пути. Для него это тоже было ударом. — Это была ловушка, — сказал он. Я поднял взгляд. Гаара некоторое время молчал. Снаружи слышались голоса бидуинов и шум ветра. — Он подготовил всё заранее. Не было никакого восстания пустынных племен. Его люди знали наш маршрут, знали, где застать нас врасплох. В голосе Гаары звучала уверенность человека, который уже много раз прокручивал эти события в голове. — Отец сделал его советником незадолго до своей смерти и он начал менять людей при дворе. Убирал старых советников, назначал своих сторонников, переводил верные ему отряды ближе к столице. — Но, зачем? Он бы мог управлять твоим братом, сделать его своей марионеткой. Гаара посмотрел на меня так, словно ответ был очевиден. — Он не хочет марионетку, он хочет быть Правителем. И, зная Сасори, я склонен предполагать, что… — Гаара тяжело выдохнул. — Скорее всего, Канкуро уже нет в живых. С другой стороны, ты забрал у него то, чего он хотел ещё с юности. — Темари… Гаара покивал и продолжил: — Если убить Канкуро, меня и тебя, и оставить Темари в Сунагакуре… — …он получает повод удерживать её рядом с собой — для её же «безопасности». — …а потом женится на ней и получит дополнительное право на трон. Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось. На меня накатила холодная, тяжёлая ярость, от которой внезапно стало трудно дышать. Я резко сел, проигнорировав боль в боку. Мир тут же качнулся перед глазами. — Тогда нам нужно возвращаться. Гаара нахмурился. — Шикамару… — Немедленно. Я попытался подняться на ноги. Это оказалось плохой идеей. Рана вспыхнула огнём, и мне пришлось схватиться за край лежанки, чтобы не рухнуть обратно. — Нам нужно попасть в Сунагакуре. — Нет. Я поднял голову. Гаара смотрел на меня спокойно. — Ты слышал, что только что сказал? — Слышал. — Тогда какого чёрта мы всё ещё сидим здесь?! Гаара скрестил руки на груди. — Потому что мы оба едва живы. — Плевать. — У нас нет армии. Нет людей. Нет денег и нет сил даже нормально держать меч. Я ничего не ответил, потому что он был прав. — Люди Сасори прикончат нас ещё до того, как мы успеем сделать шаг в Сунагакуре, — продолжил Гаара. — Мы не спасём Темари. Мы просто умрём. Я отвернулся. Перед глазами снова возникло её лицо, её улыбка. Наш последний разговор. — Если этот ублюдок хоть пальцем её тронет… Я отрублю ему руку. Если прикоснётся ещё раз — вторую. А потом голову. — Шикамару. Я замолчал. Гаара тяжело выдохнул. — Я понимаю твою ярость. Темари — моя сестра, была ею задолго до того, как вы стали мужем и женой. Сейчас ярость нам не поможет. Сначала мы должны встать на ноги. — А потом? — А потом понять, что делать дальше. Я невесело усмехнулся. — Отличный план. — Лучше, чем просто пойти на верную смерть. С этим спорить было сложно. Я откинулся обратно на подушки. Несколько секунд мы оба молчали, потом я тихо спросил: — Думаешь, он убьёт её? Гаара покачал головой. — Нет. Темари нужна ему живой. Но, он может… Гаара замолчал и стиснул челюсть. Мне не требовалось объяснений, я всё понял. Некоторое время в палатке стояла тяжёлая тишина. Мы не говорили больше, да и что тут было говорить? Каждый из нас думал об одном и том же — о людях, которых мы потеряли, о троне, который сейчас, вероятно, захватывал Сасори, о Темари… особенно о Темари. К вечеру меня впервые выпустили из шатра. Я всё ещё чувствовал слабость, но уже мог ходить самостоятельно. Солнце медленно опускалось за бесконечные дюны. Я провожал его взглядом — было что-то волшебное в этих песках. Лагерь бидуинов оказался больше, чем я представлял. Несколько десятков шатров стояли полукругом вокруг большого костра. Женщины готовили еду, дети носились между верблюдами, мужчины чистили оружие или о чём-то разговаривали. Гаара уже сидел возле костра. Я устроился рядом. Несколько человек из племени приветственно кивнули нам. Старая женщина, лечившая меня все эти дни, тоже была здесь. Она сидела напротив огня и что-то негромко говорила. В отблесках пламени серебряные украшения на её шее поблескивали словно маленькие луны. — Как её зовут? — тихо спросил я. — Айша. — Она жрица? — Что-то вроде того. — Что значит «что-то вроде»? — Бедуины не верят в то, во что верим мы с тобой. Эта женщина лечит людей, разговаривает с духами, предсказывает будущее… Но не принадлежит храму Огня, Ветра, Молнии и так далее. Айша продолжала говорить. Остальные слушали очень внимательно. Затем она неожиданно замолчала, потянулась к небольшой кожаной сумке возле своих ног и достала несколько белых костей, судя по размеру — какого-то пустынного зверя. Она сложила их в ладони, закрыла глаза и начала что-то громко произносить. Голоса вокруг мгновенно стихли, даже дети перестали шуметь. Пламя потрескивало между нами. Айша закончила свою молитву и резко бросила кости в огонь. Раздался сухой треск. Я нахмурился. Кости начали темнеть. Некоторые лопались прямо в пламени. Айша внимательно смотрела на огонь, затем её взгляд поднялся и остановился на мне. Старая женщина что-то сказала. Гаара слушал молча. В какой-то момент он коротко кивнул. — Она говорит, что впереди долгая дорога. — Это я и без костей мог сказать. — И что до конца этой дороги мы должны стать другими людьми. Гаара продолжал смотреть на меня, затем снял нож с пояса и протянул мне. — Зачем? Гаара указал на мои волосы. — Слишком много от клана Нара и слишком много от Страны Огня. Для моего народа длинные волосы были знаком происхождения, принадлежности к роду, семье и прошлому. Я медленно взял нож. Сталь холодила ладонь. Вокруг стало тихо, словно всё племя ждало моего решения. Я поднёс нож к затылку, захватил хвост рукой и прошелся лезвием по волосам. Тяжёлая прядь упала мне на ладонь. Стало непривычно легко, ветер коснулся шеи. Я несколько секунд смотрел на собственные волосы, потом услышал голос Айши. Она произнесла несколько слов, Гаара перевёл: — Брось их в огонь. Я поднял взгляд на пламя и неожиданно вспомнил отца, его бесконечные наставления, совместные походы, его ожидания. Все цепи, которые я тащил за собой столько лет. Может быть, впервые в жизни мне хотелось избавиться хотя бы от части этого груза. Я разжал пальцы. Волосы упали в костёр. Пламя мгновенно охватило их. Чёрные пряди скручивались и исчезали. Айша наблюдала за огнём. Наконец старая женщина удовлетворённо кивнула, потом поднялась и подошла ко мне. Она коснулась пальцами моего лба и тихо произнесла несколько слов, после чего улыбнулась и вернулась на своё место. — Что она сказала? — Она сказала, что пески приняли твоё имя. Я нахмурился. Люди у костра начали петь какую-то песню. Я взглянул на небо, заметив большое скопление звёзд, которые смотрели прямо на нас. Странно. В пустыне они казались ближе, ярче, словно протяни руку — и сможешь коснуться их пальцами. Люди у костра продолжали петь. Их голоса смешивались с потрескиванием огня и шелестом песка. Я почти не слушал их песню, потому что снова думал о Темари. Я пытался убедить себя, что она жива. Внутри снова поднималась злость — на себя, на свою слабость. Я опустил голову и машинально коснулся подвестки под одеждой. Красный камень оказался тёплым. Я сжал его в кулаке. Айша могла говорить что угодно — пески могли забрать моё имя, я мог отрезать волосы, мог стать кем угодно, но эта цепочка останется со мной, даже если само Великое Пламя однажды спустится с небес и потребует бросить её в огонь, я бы послал его к чёрту, потому что сейчас этот красный камень был единственным, что осталось от моей прошлой жизни. Единственным доказательством того, что Темари не была сном. Я медленно разжал пальцы. Красный камень тускло блеснул в свете костра и на мгновение мне показалось, что он дышит. — Шикамару. Голос Гаары заставил меня поднять голову. — Она бы хотела, чтобы ты выжил. Я невесело усмехнулся. — Она бы хотела, чтобы я уже был в Сунагакуре, рядом с ней. — Это тоже. Я покачал головой. — Знаешь, что самое страшное? — Что? Я снова посмотрел на звёзды. — Я понятия не имею, что происходит с ней сейчас. Гаара ничего не ответил, потому что это был тот вопрос, на который ни один из нас не хотел знать ответ. Где-то далеко, за тысячами дюн, за городами и дорогами, Темари жила среди людей, которые считали нас мёртвыми и впервые в жизни я ничего не мог сделать, чтобы добраться до неё. На следующее утро я проснулся раньше рассвета. Некоторое время лежал, глядя в потолок шатра и пытаясь понять, что меня разбудило. Я сел на лежанке и провёл рукой по лицу, затем по привычке потянулся к волосам. Пальцы автоматически начали собирать их в хвост и остановились на полпути. Я замер, потом попробовал ещё раз. Волосы едва доходили до шеи. Несколько секунд я просто сидел, ощущая себя непривычно глупо. Столько лет одно и то же движение — каждое утро, каждый день и теперь его больше не существовало. Возле лежанки стоял небольшой бронзовый таз с водой. Я наклонился над ним. Поверхность слегка дрогнула. Из воды на меня смотрел незнакомец. Волосы стали короче почти вдвое. Лицо казалось более худым и шрам возле виска, который раньше скрывали волосы, теперь был хорошо виден. Я долго смотрел на собственное отражение. Странно. Будто передо мной сидел кто-то похожий на меня, но не я. Шикамару Нара исчез, теперь это был кто-то, кого я вовсе не знал. Я выругался себе под нос и поднялся на ноги. Снаружи уже занимался рассвет. Когда я вышел из шатра, прохладный утренний воздух ударил в лицо. Лагерь просыпался. Где-то ревели верблюды. Женщины разводили огонь, мужчины собирали поклажу. Судя по всему, племя готовилось к дороге. Я сделал несколько шагов и внезапно остановился. Возле костра стоял человек, которого я сначала не узнал, в длинных светлых одеждах с широким песчаным плащом. На груди висел символ Храма Ветра, а голова была гладко выбрита. Я несколько секунд смотрел на него. — Гаара? Он поднял взгляд. — Доброе утро. — Что это? Гаара невозмутимо отпил воды из чаши. — Волосы сбрил. Я обошёл его кругом. Никогда не думал, что увижу наследника принца Страны Ветра в таком виде. — Это часть какого-то священного ритуала? — Нет. — Тогда зачем? Гаара пожал плечами. — Цвет моих волос вызовет слишком много вопросов. Логично. В Стране Ветра хватало светловолосых людей, но такие волосы, как у Гаары, запоминались — слишком похожие на цвет волос наследников правящей династии. — Не многие люди в стране Ветра имеют такой цвет, — спокойно добавил он. — И поэтому ты решил избавиться от них полностью? — Именно. Я невольно усмехнулся. К сожалению, спорить было сложно. Гаара действительно выглядел совершенно другим человеком. Он поднял свёрток ткани, лежавший рядом и бросил его мне. Я поймал его на лету, затем развернул. Одежда была простой — тёмного цвета, без гербов и украшений. Всё выглядело так, словно принадлежало обычному наёмнику. Я поднял бровь. — И что это? — Твоя новая одежда. — Зачем? Гаара посмотрел на меня так, будто объяснял очевидное ребёнку. — Потому что мы мертвы. Я несколько секунд молчал, потом кивнул. С этим было трудно спорить. — Хорошо, — сказал я. — И кем мы теперь будем? На лице Гаары появилась едва заметная улыбка. — Я жрец Храма Ветра. — Конечно. — Паломник, направляющийся в Страну Камня. — А я? — Ты мой наёмник. — Логично. — Немой наёмник. Я уставился на него. — Что? — Немой. — Почему именно немой? — Потому что у тебя акцент. Меня удивляло то, что я не подумал обо всём этом. Жители Огня действительно говорили иначе. Любой внимательный человек быстро заметил бы это. Я хотел ответить что-нибудь язвительное, но Гаара уже отвернулся и начал проверять ремни на седле одного из верблюдов. Я посмотрел на одежду в своих руках, потом на лагерь и на бесконечное море песка за его пределами. Ещё несколько дней назад моей главной проблемой был бунт этих самых племён. Теперь я официально считался мёртвым, должен был изображать немого наёмника и тайно пересечь половину континента. Жизнь определённо становилась всё интереснее. — Шикамару. Я поднял голову. Гаара уже стоял возле верблюдов. — Что? — Через час выдвигаемся, так что переодевайся и не забудь позавтракать. Я посмотрел на свёрток одежды в своих руках. — И ещё, — добавил он. — Что? — Постарайся не выглядеть так, будто собираешься убить первого встречного. Я невольно фыркнул. — Ничего не обещаю. — Это меня и беспокоит. С этими словами он развернулся и пошёл к каравану. Я проводил его взглядом, потом коснулся подвески на шее, словно давал самому себе клятву. Подожди ещё немного, Темари. Не сдавайся. Я обязательно вернусь к тебе.