Простолюдинка и маркиз

      20       Лайза пулей пролетела через дом и заперлась в комнате. Родственники, которые наблюдали этот стремительный бег, которые ждали её возвращения с триумфом, тут же собрались под дверью, застучали по ней.       — Лайза! Лайзочка, что случилось? Лайза… Лай, тебя освистали?       Беспокоились, конечно, мама с папой, а ехидничала Эльза. Лайза не слушала, зарылась под одеяло, с головой под подушку, и рыдала. Жизнь кончена. Карьера кончена. Всё кончено. Больше нет смысла.       Зачем она только стремилась во дворец?       Слёзы лились потоком, тело содрогалось, болело в каждой клетке, но Лайза всё никак не могла успокоиться, прекратить. Родные, не достучавшись, ушли, бесконечно звонил телефон. Сна не было, только новые и новые приступы плача.       Она выползла из-под одеяла к утру, когда в организме, наверно, не осталось воды для слёз и стало трудно дышать из-за опухшего носа. Рассвело, и робкие солнечные лучики ползли по стене, играя с тенями от листвы, весело чирикали птички. Жаль, у неё не было больше необходимости жить.       Запиликал мобильный, в триста первый раз.       Лайза безучастно нашла его в сумочке, брошенной на полу. Звонил Хорхе Винчетти. И до этого трижды. Ещё были пропущенные от мамы, сестры, Стэна, Куколки Манчини, Ани, Николя.       Она отложила телефон, но, когда мелодия затихла, взяла.       Помедлив, набрала Хорхе. Слёзы опять полились.       — Лайза! Ну слава богу! — мгновенно ответил барабанщик. — Куда ты подевалась? Почему сбежала? С тобой всё в порядке?       — Хорхе, — выдавила из себя Лайза, вытерла слезу. Придала голосу бодрости: — Всё хорошо. Спасибо, что позвонил.       — Ты плачешь? — насторожился Винчетти. — Мирта рассказала мне про короля. Да обидно, что он ушёл… Я-то за установкой сидел, ничего не видел. Но не расстраивайся, вдруг у него важные дела были? Уверен, это не из-за музыки и не из-за тебя — ты умница, звучала отлично. А король… он тебе букет прислал, ты видела? Красные розы. Стэн их на студию отвёз, завтра заберёшь.       — Не нужны мне розы, — промокая нос одеялом, пробормотала Лайза. — Он их всем присылает. И не он, наверно, вовсе, а его слуги. Одинаковые букеты. Не нужны мне…       — Ты что, малышка, — ужаснулся Хорхе, — они всё равно королевские… Знак внимания! Ты же об этом мечтала! Тебе ещё букеты прислали, забыл, правда, от кого. Пять или шесть. От ларда Альванни и ещё кого-то.       — От маркиза Морелли были?       — Нет. Его бы я запомнил. Зато о тебе осведомлялся другой друг короля — его сиятельство Рокарди, через лакея. Цветы, однако, не прислал. Пообщаться хотел.       — Знаю я их общение — сначала ужин, а потом я за него в постели расплатиться должна. Нет уж.       — Встречаются гады… Лайза, ну не расстраивайся, прошу тебя. Маленькая неприятность не стоит твоих слёз. Думали всю ночь будем отмечать, кутить, а после твоего побега у всех настроение пропало…       — Я вас подвела.       — Не забивай голову, и так устали. Разъехались по домам. За тебя только волновались. Завтра отдохни, проветрись, а послезавтра возвращайся в строй. У нас ещё половина тура впереди и перенесённый концерт в Озре. Тебя любят и ждут.       — Не хочу никакого тура, — прошептала Лайза самой себе. — Хочу лечь и…       И исчезнуть.       — Ляг, — по-своему понял Хорхе. — Спи. Я, наверно, тебя разбудил? Прости. Спокойной ночи. Я позвоню Стэну и скажу, что тебе требуется отдых.       — Спасибо, Хорхе. Спокойной.       Лайза упала на кровать, обняла подушку. Слёзы капали без остановки.              21       Днём, когда она выползла из спальни, пришлось объясняться. Был выходной, и все находились дома, тоже невыспавшиеся, с покрасневшими глазами, взволнованные. Мать с отцом довольствовались рассказом про ушедшего короля, Эльза догадалась об истинной причине, к счастью, у неё хватило ума не распинаться о ней при всех. Дождалась, пока Лайза вышла в сад, присела рядом на лавку.       — Вместе с королём ушёл Фабби, да?       — Да.       — Вот сволочь.       Лайза молчала, у неё не было желания рта открывать. А Эльза могла так называть Фабби — у них был секс. Четырёхкратный ошеломительный секс. А у неё с маркизом Морелли не было ничего. Он даже пение её недослушал.       Она ужасно поёт. Ужасно. Не будет больше петь никогда.       Эльза долго изучала её понурое лицо, сочувствовала. Лайзе было всё равно. Она разгребала ногами землю и ни о чём не думала.       — Лай, — сестра потрепала её по колену, — ну кончай хмуриться, а? Да, Фабиан козёл, но вдруг он не по своей воле ушёл? Король приказал, и он ушёл с ним. Королю не отказывают, даже если очень хочется послушать пение знаменитой Лайзы Барри.       — Было непохоже, что ему хочется. Он не любит попсу.       — Ладно, хорошо, к чёрту музыку… Тогда ему хотелось поглазеть на милую, обворожительную, сексуальную девушку. Сто процентов, он тебя такой считает.       — Угу. Конечно.       — Не веришь? Хочешь, докажу? Фабиану нравилась я… Помнишь, две недели решался подкатить? А мы с тобой сёстры, сестрички, мы похожи. Прямо как звёздочки на небе, как бриллианты в серьгах, как… ну, как сумочки от «Клифани», например. Следовательно… Что — следовательно? Улавливаешь? Следовательно, ты тоже нравишься Фабиану.       Лайза покачала головой.       — Нет, Эль, ему нравишься ты. И в «Львиной шкуре», глядя на меня, он думал о тебе. Перепутал нас. Я ему не нужна.       Эльза тяжело вздохнула, по большей части наигранно, но крепко-крепко обняла по-настоящему. Уткнулась острым подбородком в плечо.       — Я тоже ему не нужна, сестрёнка. Он любит королеву. Мы не его поля ягоды. Я с этим давно смирилась, с парнями встречаюсь. Прости, дорогая, но может, и тебе надо пересмотреть свою позицию? Год уж прошёл, а ты всё одна. Так и молодость пройдёт. Самые клёвые годы. Без любви. Ты классная, популярная, за тобой толпы гоняются, и дворяне, и простые парни — выбирай любого… А? Давай забудешь про Фабиана? Мне жалко тебя. Очень жалко. Пойдём сегодня в бар, нажрёмся, как две скотины, в зюзю и снимем себе самых крутых парней? Пойдём?       Эльза потрясла за плечи, раззадоривая, загорелась идеей. Лайза предпочла бы замуровать себя в тёмной сырой пещере глубоко в горах и навсегда остаться одной.              22       «Дорогой дневник, много времени прошло, как я последний раз писала сюда. Три месяца. Уже сентябрь, а лето, на которое я возлагала большие надежды, обернулось кошмаром. Не хочу вспоминать про провал с Фабианом. Я потом заболела. Нервный срыв, нервное истощение. Две недели провела в больнице, потом ещё дома. Кое-как восстановилась, поехала в тур, который так и не был завершён. Стэн предлагал не ехать, вернуть деньги за билеты, но я поехала — ведь люди меня ждали. Кому-то, кроме Фабиана, ещё нравится моя музыка.       И знаешь, дорогой дневник, любовь моих поклонников, энергия, которую они мне отдавали, придала мне немного сил.       Урок, полученный мною во дворце, пошёл мне на пользу. Мои розовые очки разбились. Я больше не наивная маленькая девочка, мечтающая о прекрасном, совершенном принце — я повзрослела. Приняла то, что не нравлюсь ларду Морелли, что он никогда не будет моим.       Нет, я его не разлюбила, никогда не разлюблю, просто стала реальнее смотреть на вещи.       Вчера был последний день тура. Мы всю ночь гудели в «Трёх лилиях» — самом престижном клубе Десдема, а то и всей провинции Толенара. Хорхе Винчетти пригласил меня на свидание, я согласилась, у нас был секс.       Мне… мне понравилось.       И Хорхе милый, внимательный. Он давно за мной ухаживает.       Наверно, это новая глава в моей жизни».              23       Осень пока не чувствовалась. Дни избавились от удушающей жары, приобрели мягкость. Лайза вышла из дома в цветастом сарафане с элегантной юбкой-клёш и села в машину Хорхе — классический кабриолет «Бентли» восьмидесятых годов.       — Ты изумительна, — восхитился Винчетти, разглядывая во все глаза. Наклонился, чтобы поцеловать, и замер, спрашивая разрешения. Лайза подалась к нему, подставляя губы. На них была помада, но её было совсем не жаль.       Поцелуй был коротким и нежным.       — Едем? — спросил Хорхе и, не дожидаясь ответа, завёл мотор, выехал на дорогу. — Ты выспалась? Я не рано приехал?       — Стэн же звал к десяти, — улыбнулась Лайза, красуясь в зеркало. Ветер трепал волосы, шумел в ушах. — Хотя да, не выспалась. Ещё бы пару часов.       — Сегодня сделаем перерыв, или ты найдёшь силы ещё одно маленькое свидание? Обещаю, долго задерживать не буду.       — Не хочу перерывов. Хочу гулять! — Лайза вскинула руки, ловя в них тугой тёплый воздух, тряхнула светлой копной. — Хочу веселиться! Хочу жить!       Хорхе довольно смеялся, поглядывая на неё. Лайза дурачилась в своё удовольствие, чувствуя внутреннюю свободу. Полностью свободна она не была, но крылья стали расправляться. Понемногу снова обретёт способность летать.              В студии собралась вся группа, официально темой обсуждения был концепт нового альбома, заказ на который уже поступил от продюсерской фирмы, но у Лайзы создалось ощущение, что у Стэна есть что сказать специально для неё. Продолжая планёрку, он то и дело смотрел на неё, при этом делался строгим, сжимал губы. После действительно пригласил зайти к нему в кабинет.        — Наверно, будет пилить за наши отношения, — сказала Лайза подошедшему с вопросом Хорхе. — Все уже знают, все шепчутся. Стэн сейчас скажет, что для блага проекта не резон звезде встречаться с барабанщиком и бла-бла-бла. Но мне до фонаря его мнение, мне хочется с тобой встречаться, и я буду встречаться.       Хорхе обнял за талию.       — Хочешь, я пойду с тобой и защищу тебя?       — От злого и страшного Стэна? Я как-нибудь сама справлюсь. Но, если хочешь, пойдём вместе.       — Идём.       Хорхе взял за руку, и они вместе вошли в кабинет директора группы. Тот поливал цветы.       — Мне нечего скрывать от моего парня, — заявила Лайза, пока Стэн не стал возражать. — Мы встречаемся и будем встречаться, даже если это кому-то не нравится. Афишировать, согласна, не будем, побережём чувства особо ревнивых фанатов, но здесь ты мне не запретишь… Пожалуйста, Стэн.       Виоли оторвался от цветов. Выпрямился. Посмотрел на Хорхе, потом на неё. С упрёком и как на дурочку.       — Тебя какая-то муха укусила? Приятель, что с ней? Насчёт ваших отношений только поздравить могу, давно пора, молодцы. Чего сразу на меня бросаться?       Лайза растерялась.       — Так ты не за этим звал?       — Нет, конечно. У меня вопрос посерьёзнее. Садитесь, раз уж пришли вдвоём. Может, так и лучше, потому что…       Стэн отвернулся, дотягиваясь лейкой до фикуса на шкафу.       Хорхе выдвинул стулья из-за стола, Лайза села. Он сел рядом, успокаивающе погладил по ладони.       — Что случилось? — не выдержала Лайза.       Стэн поставил лейку на полку и вытер руки.       — Новость в целом хорошая. Замечательная. Одно меня беспокоит — как ты её воспримешь. В прошлый раз ты выпала из обоймы на месяц, не хотелось бы повторять. Отказать нельзя, но вдруг там что-то опять пойдёт не так… Ох. Задали мне задачу…       — О… о чём ты?.. — Лайза судорожно соображала, строя догадки. — В прошлый раз я… выпала на месяц… из-за… Стэн, нас пригласили во дворец? К королю?       — Да. — Виоли сел в своё кресло. — Не знал, как тебе сказать, извини. Ты так остро восприняла июньский фестиваль…       — Я не хочу, — Лайза скрестила руки. — Не хочу. Мы не подавали заявку. Не хочу. Пусть без меня.       — Я пробовал отказаться. Сразу. Сослался на твоё нездоровье, занятость, но этот чин из службы торжеств… Он даже слушать не захотел, нахал. Высочайшее распоряжение, говорит, проигнорируем, не только у нас головы полетят. Твоё выступление приказал организовать король. В смысле, пожелал. Но это равнозначно приказу. Мы попали.       — Король пожелал? Его величество лично? Да пусть идёт на хер со своими желаниями!       — Лайза, девочка моя, нельзя так на короля, — погрозил пальцем Стэн. Хорхе прижал к себе, погладил по волосам.       — Не ершись, это мало поможет, только расстроишься. Посмотри под другим углом: у нас же была версия, что король ушёл по делам, и вот тебе подтверждение. Он осознал, что пропустил величайшее событие в своей музыкальной жизни, и решил исправить ошибку.       — Долго же он решал — всё лето прошло!       — Но решил же, — настаивал Хорхе. — Подумай, по его личному пожеланию, наверно, только мировых звёзд приглашают — Мэнсона, Маккартни, Купера. И тебя. Ну, кто может таким похвастаться? Куколка Манчини может?       — Мне фиолетово. Я не пойду во дворец. — Лайза выпуталась из объятий, встала. — Мне пора. Хорхе, подвезёшь?       Стэн шумно вздохнул, потёр ладонями лицо.       — Ладно, попытаюсь замять. Скажу, что ты ногу сломала или что у тебя внезапная язва желудка с осложнением на язык… Отбрешусь. Всё равно, как шепнул тот чин, пожелание было королевское, да не совсем… Короля просил его шут, маркиз Фабиан Морелли, а самому королю, наверно, тоже наплевать. Ладно, ребята, идите, что-нибудь скумекаю. Идите.       Лайза осталась стоять. Приросла к полу. Губы затряслись, в ушах появился гул. Поднявшийся Хорхе не смог сдвинуть её с места.       — Мар.? — Лайза сама сделала шаг назад, чуть не упала, запнувшись о стул. Хорхе подхватил её.       — Осторожнее. Осторожнее.       — Чёрт, только не надо снова срывов, — застонал Стэн, измученно взмахнул рукой. — Вот поэтому я и не хотел тебе говорить… Отвези её домой, Хорхе, отвези скорее и займи чем-нибудь, отвлеки, утешь — вы, влюблённые, с этим хорошо справляетесь. А я отправлюсь на заклание в службу торжеств…       Хорхе потянул к выходу. Лайза вырвала руку, повернулась к Стэну.       — Я согласна. Согласна. Сообщи в службу — я согласна на любые условия.       Парни вытаращились на неё, но не поняли.       — Лай, — Хорхе опять взял за руку, — не надо, ты не обязана. Как-нибудь выкрутимся.       — Он прав, детка, — поддержал Стэн, — спасибо, что ты обо мне заботишься, я благодарен, но не надо жертвовать ради меня — выкрутимся. Отбрешусь. Обойдётся маркиз без тебя.       — Не обойдётся! — топнула Лайза и вдруг по вытянувшимся лицам поняла, что перестаралась. Виновато отступила, подбирая объяснение своей резкости и неожиданной смене мнений. — Простите… Простите. Ребят, я правда думаю, что лучше согласиться. Кучи проблем избежим. Да и королевский дворец всё-таки. Король… Кто я такая, чтобы отказывать королю? Маркиз тоже не последний человек в государстве, друг короля. Я выдержу, обещаю. Я просто погорячилась с отказом. Нам дали второй шанс — это почти как извинения от короля.       — В милости его… Что ж, — развёл руками Стэн, взял телефон, — звоню, соглашаюсь.       — Всё будет нормально, — сдержанно улыбнулась Лайза, хотя хотелось прыгать и хлопать в ладоши, быстро увела Хорхе.              24       Во дворец их вызвали через две недели, четвёртого октября. Выступления по-прежнему проводились на Поляне — дни и даже ночи сохранили тепло. Летнее платье, конечно, не наденешь, но кутаться в пальто и куртки пока не было нужды. Пришлось заново пройти все круги ада с документацией, согласованиями. Лайзе в качестве концертного костюма каким-то чудом одобрили короткое платье из светлой шерсти и ботфорты на высоком каблуке.       Она крутилась перед зеркалом, довольная своим образом элегантно-роковой красотки, когда в гримёрку вошёл седоватый подтянутый мужчина в выглаженной ливрее с королевским гербом. Окинул придирчивым взглядом, едва заметно кивнул, но обошёлся без комплиментов.       — Добрый вечер, лади Барри. Меня зовут Луис. Мне велено передать вам задержаться после выступления, не уезжать сразу. Вас пожелал видеть его сиятельство маркиз Морелли.       — Видеть? — у Лайзы сердце выпрыгнуло из груди. Она думала, Фабиан будет смотреть на неё с площадки, в этот раз не уйдёт, и это уже было бы счастьем. Волновалась, что он успел забыть о ней по прошествии такого длительного времени, если уж не очень торопил службу торжеств с приглашением. А тут такая неожиданность! Как бы в обморок не свалиться…       — Видеть, лади, — терпеливо повторил лакей. — После выступления оставайтесь здесь, я за вами приду.       — Конечно, лард Луис. А… а зачем меня хочет видеть Ф… маркиз?       — Не могу знать — его сиятельство не пояснял. Ничего более не передавал. Приятного вечера, лади.       Учтиво поклонившись, лакей ушёл. Лайза привалилась к спинке кресла, потом на ощупь села в него, закрыла глаза абсолютно без сил.       Фабиан желает видеть её. Фабиан. Фабиан.       В гримёрку просунулись ребята, завалили вопросами, зачем приходил королевский слуга. Лайза призналась, пылая румянцем. Посыпались поздравления, шутки, подначки. Хорхе присоединился, но вовсе невесело, из вежливости.        На сцену вышли в десять. Полностью стемнело, многочисленные цветные лучи, неоновые трубки, стробоскопы создавали клубную атмосферу. Кресел перед сценой было в три раза меньше, половина из них пустовала. Остальное же пространство занимал танцпол, и он постепенно заполнялся молодыми дворянами и дворянками. Они кричали, хлопали, танцевали.       Лайза пела с таким вдохновением, с каким пела, наверно, только на своих первых профессиональных концертах, когда ещё была эйфория, восторг, новизна. В бушующем людском море разглядела королеву в окружении девушек и, кажется, с ними были два кудрявых парня — король и Фабиан, но точно сказать не могла, да это было и неважно. Она даже не ревновала к Изабелле. К чему, если Фабиан спланировал встречу?       Лайза еле дождалась окончания концерта. Сегодня фестиваля не было — обычные пятничные развлечения при дворе, и сет длился полтора часа. Бесконечные полтора часа, хотя и на тридцать минут меньше, чем стандартный концерт.       Едва отзвучали аплодисменты, она направилась в гримёрку подправить макияж.              На столике в вазе ждали цветы — белые лилии со стандартной запиской от короля. Лайза глянула в неё мельком и села к зеркалу. За стеной зашумели ребята, собираясь домой. Дверь открылась, но вошёл не седоватый лакей, а Хорхе.       — Устала? Нормально себя чувствуешь? Вижу, желания плакать и мстить королю нет.       — Всё отлично, — бросила Лайза, нанося пудру. — Короля, кажется, вообще не было. Не уверена.       — Значит, он многое пропустил. Ты пела великолепно.       Хорхе встал за креслом и, наклонившись, аккуратно поцеловал в шею. Лайза отклонилась от ласки, повела плечом, и сразу устыдилась своего неприятия.       — Извини, у меня помада, — она показала тюбик, который только что взяла, но Хорхе, похоже, понял истинную причину. Погрустнел, выпрямился, но всё ещё держал руки на спинке кресла.       — Пойдёшь к маркизу?       Лайза радовалась, что смотреть ему в глаза можно через зеркало, а не напрямую. Понимала, что причиняет боль, понимала его ревность. Хорхе бы симпатичным, высоким и стройным, но он проигрывал в сравнении с маркизом. К тому же маркиз был маркизом, дворянином средней иерархии, неразлучным другом короля, все девушки королевства сходили по нему с ума, а чем мог похвастаться простолюдин-барабанщик?       Лайза не хотела его обидеть, и хорошо, что в оправданье существовала действительная правда.       — Ты же знаешь, я не могу отклонить приглашение.       — А если ты ему нужна как… легкодоступная девушка? Прости.       — Кому? Маркизу? Неужели у него есть недостаток в легкодоступных девушках?       Лайза рассмеялась как можно естественнее. Чисто для успокоения Хорхе. Ей невыразимо хотелось, чтобы Фабиан затащил её в постель и не отпускал до утра. Она и соблазнительные ботфорты с платьем до середины бедра надела для этого, для соблазнения.       От разговора избавил пришедший Луис.       — Идёмте, лади Барри, вас ждут.       Лайза быстро соскочила с кресла, подправила причёску и с извинением посмотрела на опечаленного Хорхе.       — Встретимся завтра. Заедешь за мной к двенадцати?       — Да, конечно, — отозвался Винчетти. — Удачной ночи.       Лайза повернулась к лакею.       — Я готова, лард Луис.       Луис отворил перед ней дверь.              Они вышли из домика, прошли через неприметную, заросшую плющом калитку на Поляну. На сцене уже играла другая музыка, индастриал, два диджея заводили толпу. То есть благородных лардов и лади, отдыхающих после насыщенного ничегонеделаньем дня при дворе.       Лайза жадно впитывала всё, на что падал глаз, — силуэты танцующих во всполохах света, тёмную, словно масляную, гладь пруда, увитые гирляндами огоньков карусели, беседки с витыми колонами, лодки у причала, неоновый бар, одинокие парочки и целые компании молодых людей. Возможность подсмотреть кулуарную дворцовую жизнь, словно сквозь замочную скважину, перебивала мандраж и волнение.       Луис шёл быстро, Лайза еле поспевала. Под ногами была трава, каблуки, мешали, но, слава богу, они были устойчивыми, не «шпильками».       — Лард Морелли с королём, — с особым значением предупредил Луис. — Помните про этикет. Говорите, только когда вас спросят. Взгляд держите полуопущенным. Соглашайтесь. Улыбайтесь. И реверансы, никаких книксенов. — Он глянул на её короткую юбку, поджал на секунду губы. — Реверансы. Этикет. Вы обучены или вас обучить?       — Я умею, — Лайза хотела оскорбиться, но подумала, что готова на любые унижения, лишь бы увидеть Фабиана, а слуга всего лишь выполняет свои обязанности, и ему, возможно, влетит за неуклюжую и много болтающую девку. — Честно, я всему обучена.       — Рад слышать. И не забывайте, пожалуйста, лади, вы в высшем обществе. Самом высшем.       — Как тут забыть? — пробормотала Лайза.       Они свернули к берегу и достигли лёгких беседок, разбросанных прямо у воды. Каждая из них была произведением деревянного зодчества, имела остроконечную крышу и резные перила. Размеры варьировались от театральной тумбы до летающей тарелки. Промеж них в творческом беспорядке высились шарообразные фонари на тонкой ажурной ножке, дававшие холодный матовый свет. В одной из беседок, не самой большой, с потолка свисали три лампы с плафонами-конусами. Именно там и находилась большая часть людей, беседка была прямо-таки забита битком, когда в других угадывались по два-три человека, а некоторые были и вовсе пусты.       Там король и Фабиан, догадалась Лайза.       — Его величество занят, — подтвердил её мысли Луис. — Ожидайте, я позову. Можете отдохнуть в любой из беседок.       Лайза поблагодарила и, когда лакей ушёл, выбрала уютную беседку на почтительном расстоянии от королевской, но так, чтобы не выпускать её из поля зрения. Тактично смотрела на воду, слушая доносящиеся от королевской компании возгласы, смех, азартную брань и снова смех. Судя по всему, там играли в карты. В покер. Ну а она, кто она такая, чтобы прерывать своим появлением столь важное занятие благородных господ? Ерунда, что времени уже полночь, а она устала.       Нет, ради Фабиана она…       Но и Фабиан хорош, если пригласил, послал за ней, а сам и бровью не ведёт.       Нервное напряжение всё сильнее проявляло себя дрожью коленок. Лайза повернулась в сторону королевской компании, решив, что наблюдать ей не запрещали.       До беседки было шагов сто, люди в ней постоянно шевелились, мелькали, некоторые казались тёмными силуэтами и проявлялись, только когда на них падал свет. Они сгрудились вокруг стоявшего в центре стола, а за столом сидели… Лайза прищурилась и попыталась посчитать… пять или шесть мужчин, и — о боже! — на одном был яркий шутовской колпак с тремя изогнутыми рогами! Колпак постоянно загораживали, но он несомненно принадлежал Фабиану, никому иному.       Вторым, кого удалось опознать, был король — на чёрных волосах поблескивал зубчатый обруч короны. По левую руку от него разместился лард Соранти. Остальные либо сидели спиной, либо были незнакомы.       Лайзе и первых двух хватало. Она боялась, волновалась, и рядом не было никого, кто мог бы успокоить. Не было Эльзы.       Хотя, по-честному, она не хотела делить сегодняшний вечер с сестрой, даже будь он хоть трижды провальным. Наслаждалась видом любимого, разглядела, что на нём такой же костюм, как и колпак, из лоскутов сочных красных, синих, жёлтых и белых цветов.              Наконец придворные засмеялись громче, зашумели, заканчивая игру. Откуда-то вынырнул Луис и приблизился к Фабиану Морелли, поклонился и что-то шепнул на ухо. Фабиан поднял голову и повёл по сторонам, будто ища кого-то, — её! — что-то сказал королю и встал. Адриан тоже встал, но будто бы нехотя, что-то сказал дворянам, потом Фабиану — Лайза очень хотела бы знать.       К ней уже спешил Луис.       — Идёмте, лади.       Лайзу подвели ноги, ногти на руке, которой она удержалась за перила, едва не обломались.       — Идёмте, — повторил Луис, — король не должен ждать.       — Простите, — пролепетала Лайза и сошла на траву.       Благородные господа уже выстроились перед беседкой: король с шутом впереди, свита за ними на почтительном расстоянии. Созерцали, как она старается идти на своих каблуках легко и грациозно, кто-то отпускал шуточки, другие над ними смеялись. Фабиан разглядывал открыто, с интересом и, — боже! — восхищением, а вот король застыл с непроницаемым лицом, чудь сдвинув брови.       Лайза поспешно уставилась под ноги, как велели. Она уже приблизилась к той дистанции в два метра, с которой следовало выражать почтение монархам, присела в реверансе, безуспешно растягивая низ непомерно короткой и чудовищно узкой юбки. Чувствовала себя манекеном в витрине, на который пялятся все прохожие. Бесформенной несуразной куклой, вызывающей только жалость. Ну почему она надела именно это платье, эти дурацкие ботфорты?       Не подумала, что предстанет перед королём, что будет необходимость отпускать реверансы.       Что сейчас видит Фабиан, который в шутовском наряде совершеннее самого бога? Видит цаплю, запутавшуюся в своих ногах.       Ноги, между прочим, устали, а король молчал, и она не знала, может ли выпрямиться без разрешения. Реверанс вероятно действительно затянулся, потому что на помощь пришёл Луис.       — Лади Лайза Барри, ваше величество. Певица.       Лайза выпрямилась, но глаза подняла лишь на один короткий миг и опустила к синим сафьяновым сапогам Фабиана с загнутыми вверх носами.       — Ваше величество, — поздоровалась она. — Ваше сиятельство…       Голос осип. Было до слёз обидно, что в самый долгожданный и почётный момент выставляет себя перепуганной дурочкой.       Пауза длилась ещё невыносимо долгую минуту, лишь бубенцы на колпаке тихо звенели. Лайза ощущала на себе любопытствующие взгляды обоих мужчин. Когда их молчание сделалось тревожащим, король наконец произнёс… обратился не к ней, а к Фабиану:       — Насмотрелся?       — Она юна и очаровательна, правда? — с задором спросил маркиз.       Не веря ушам, Лайза вскинула голову и увидела блеск в глазах Фабиана и то, как король напряжённо шевельнул желваками.       — Правда, — тем не менее изрёк Адриан Третий с присущей ему добродушной улыбкой. — Спасибо, что пришла, лади. Ты свободна, езжай домой.       Лайза вздрогнула от такой неожиданности, несправедливости. Не зная, куда себя деть, повернулась, чтобы уйти и вдруг была поймана за запястье Фабианом.       — Постой, лади… Ваше величество, что же так быстро?       — Ты же просил только посмотреть.       — Да, просил, но… Сир, позвольте хотя бы проводить лади Лайзу до машины.       Король сверкнул глазами, сделал движение будто намеривался схватить Фабиана за костюм, но лишь впился взглядом. Между ними происходил ярый немой диалог.       — Я иду спать через десять минут, — сказал король вслух. — Ты разве не собираешься меня сопровождать? Ты нужен мне на церемонии… и после.       — Сир, я буду там. Я успею. Ни за что не пропущу церемонию и… после. Я догоню вас, уверяю. Дайте мне двадцать минут. Пятнадцать. Через пятнадцать минут я буду в вашей опочивальне и первым пожелаю вам с её величеством спокойной ночи.       Лайза чувствовала себя неловко, наблюдая похожую на ссору сцену, но пальцы Фабиана, длинные и горячие, лежали на её запястье, и она боялась пошевелиться, почти не дышала, так это было внезапно, сказочно, словно сладкий невозможный сон. Сейчас король откажет, и сон развеется как дым.       А у короля был такой вид, будто он хочет отказать, слова уже вот-вот срывались с языка.       Король моргнул.       — Да, хорошо. Жду в спальне маркиз. Доброй ночи, лади.       Адриан кивнул ей и, развернувшись, пошёл к облепившей беседку свите.       — Доброй ночи, ваше величество, — спохватилась Лайза и присела в реверансе. Фабиан выпустил её руку.              Король скрылся в беседке. Лайза выпрямилась, не понимая, как вести себя дальше. Любимый мужчина находился рядом, мечта сбылась, но у неё не было плана действий. Дурацкая ситуация.       Фабиан подозвал лакея с напитками.       — Шампанского?       Лайза кивнула. Фабиан взял с подноса два бокала, протянул один ей. Лайза забрала, позволив себе словно невзначай коснуться пальцев. Они тоже были совершенными, мужскими, с холёными ногтями и без колец. Вспомнилось прочитанное где-то утверждение, что по длине пальцев можно определить размер полового органа. Если оно верно, то у Фабиана член большой…       Ой, о чём она думает?       — За твоё выступление, — сказал неподозревающий о пошлых мыслях Фабиан и коротко отсалютовал.       — Спасибо, ваше сиятельство.       Лайза отпила маленький глоток. Робость не отпускала, а Фабиан пил спокойно, бесподобный в своём лоскутном облегающем костюме. Колпак он снял, сунул под мышку, крупные кудри рассыпались по плечам. Не таясь рассматривал, вгоняя в краску и трепет.       — Вы разве не спешите, ваше сиятельство? — решилась заговорить она от смущения, чтобы прогнать этот неловкий момент. — Осталось десять минут. Король…       — Король не разгневается. А если разгневается, я найду, как оправдаться и чем искупить вину, его величество будет доволен… И не принимай близко к сердцу его грубость — его величество продул в карты, проиграл пять тысяч евро за вечер, вот и психует… Не из-за денег, конечно, просто ему не везло. И меня не считай дерзким, милая. У нас с его величеством особые отношения… Как ты видишь, я его шут — дурак и фигляр, мне можно нести чепуху.       — Я не считаю, — уверила Лайза. Мягкий взгляд Фабиана проникал в самую душу, повергая в смятение, ласковый мелодичный голос обволакивал, гипнотизировал, заставлял верить. А то, что любимый мужчина назвал её «милой»…       Фабиан по-доброму усмехнулся. Подставил согнутую руку.       — Обопрись. Пойдём, я тебя провожу.       Лайза растерялась, но тут же встряхнулась и отбросила страхи. Переложила бокал в левую руку и взяла Фабиана под локоть. Надеялась, что все на них пялятся, и завтра разнесутся слухи.       Под перезвон бубенцов направились в сторону сцены. Дискотека продолжалась. Диджеи давали жару.              Лайза почти не дышала, опиралась на руку невесомо, украдкой смотрела на аристократический профиль спутника, обрамлённый кудрями.       — Я помню тебя, — сказал маркиз, как всегда, легко и непринуждённо. — Ты была в баре, в «Львиной шкуре», в ночь, когда… когда Адриан стал королём. Я не ошибаюсь? Я не могу ошибаться. Я запомнил тебя, складненькую блондинку в бело-розовом платье. Тебе ещё понравился мой приятель Лэнс.       До последней фразы Лайза всё выше и выше улетала в облака от счастья, на ней же сильно удивилась, расстроилась, а потом обрадовалась — в ней крылась разгадка, одна из причин, почему Фабиан в тот вечер не подкатил к ней.       Опровергнуть она не решилась, выкрутилась:       — Вы все были привлекательны и благородны. Вас же было трое? Я тоже помню. Знаменательная ночь… молодой король.       Лайза вслед за ним обошла тему скоропостижной кончины Робера Первого.       Фабиан заметил, посмотрел на неё заинтересованнее и одобрительно кивнул. Сделал глоток из бокала.       — Лэнс и Маркус уехали в Ковин, домой, а я вот тут… Увидел тебя на сцене и, честно говорю, обрадовался — ты мне напомнила те светлые заводные деньки — когда мы с ребятами гуляли вольно, тусили в клубах, учились, зубрили педиатрию… Очень хотел тебя послушать, очень. Но у нас с его величеством возникло очень срочное дело, просто неотложное, ушли с середины. А назавтра было досадно, да — что пропустил. Думал, ты скоро опять выступишь, а ты почему-то не выступала. Пришлось службу торжеств потормошить. Ты ведь не против, что они связались с тобой? Гонорары вроде хорошие.       — Для меня честь выступать во дворце перед благородными лардами и лади. — Лайза промолчала, что именно служба торжеств и отказывала ей. — Надеюсь, сегодня у вашего сиятельства получилось поностальгировать в полной мере под мои песни?       — Только в начале. А потом его величество снова забрал меня, увёл играть в покер.       — Моя музыка вызвала неудовольствие его величества?       — Не то чтобы музыка… Нет. Дело в другом. В покере. Его величество любит покер больше, чем певиц. И желает, чтобы так же поступал и я.       У маркиза смешинки плясали в глазах. Он о чём-то не договаривал. Или раскрывал слишком много, но иносказательно. Она не улавливала двойного смысла. В любом случае не ждала, что перед простолюдинкой раскроют все тайны мадридского... то есть веренского двора. Одно ясно — её Фабиан и король очень дружны.       — Не принимай близко к сердцу, лади.       — Лайза, пожалуйста, — попросила она.       — Хорошо. Не принимай близко к сердцу, Лайза, его величество в равной степени доброжелательно относится ко всем своим подданным… Ещё шампанского?       Он заметил, что она допила — боже, какой внимательный и учтивый!       — Спасибо, не надо, у меня от этого бокала голова кружится.       Голова действительно кружилась в лёгком опьянении. Огоньки расплывались перед глазами, люди мелькали размытыми силуэтами, световые дорожки на водной глади двоились, а то и троились. Правда, скорее, она была пьяна от присутствия Фабиана, его приятного запаха, тепла его поджарого тела и приятной беседы.       — Тогда обопрись о мою руку крепче. — Фабиан отдал пустые бокалы первому попавшемуся слуге и вновь подставил согнутый локоть. Лайза положила на него пальцы, как поступили бы утончённые аристократки. Если бы воспользовалась предложением сполна, вцепилась, маркиз мог бы счесть её неотёсанной, вульгарной и попросту тяжёлой.       — Всё нормально, — заверила Лайза, выбирая как ставить ноги, чтобы они не заплелись, — я почти трезва.       Фабиан кивнул.       — Когда следующее выступление? — спросил он. — Однажды мы с его величеством дослушаем его до конца, обещаю. И, кстати, ты очень понравилась её величеству. В тот раз она много говорила о тебе. Не обманываю. Мы гуляли в парке на следующий день — с ней и с принцем Шарлем, и её величество из всех исполнителей фестиваля выделила тебя. Уверен, она и завтра будет мне рассказывать о тебе, уже позвала на прогулку.       Земля разошлась под ногами. В первый миг Лайза решила, что проваливается от ревности и душевной боли, потом поняла, что каблук подломился, и она падает буквально. Заваливается на бок, на колено, прямо на траву.       — Осторожнее! — Фабиан подхватил, удержал за талию. — Осторожнее, милая. Ты в порядке?       Он помог одёрнуть платье, отряхнуть ботфорты от листьев. Лайза готова была провалиться под землю.       — Простите, ваше сиятельство. Мне так стыдно…       Она отвернулась, пряча чуть не брызжущие слёзы. Неуклюжая! Господи, почему она такая неуклюжая! Надо же было облажаться в такой момент! Перед любимым парнем! Фабиан сочтёт её косолапой коровой!       Это провал! Провал!       Ладонь Фабиана бережно коснулась плеча.       — Ну что ты, — маркиз развернул её к себе, погладил по щеке, мягко, как умел только он, заглядывая в глаза, — со всеми бывает. Ты цела? Нога не болит? Сможешь идти? А то, хочешь, понесу тебя на руках.       Хотела. Она хотела. Жуть, как хотела. Не из-за ноги.       Но вместо честного ответа, слабо улыбнулась:       — Всё нормально, благодарю вас. Пойдёмте, ваши пятнадцать минут давно истекли.       — Действительно, — не стал спорить Фабиан.       Идти оставалось не более ста метров — миновать сцену и юркнуть в неприметную калитку. Великолепный маркиз в третий раз подставил свою руку. Лайза ступала аккуратно, смотрела на землю и на пруд — в другую от маркиза сторону, всё ещё сгорала от стыда. Щиколотка побаливала, не хватало ещё захромать.       Было обидно, что хороший вечер, встреча, о которой она полтора года мечтала во снах, заканчивается. Заканчивается бездарно и без результата. Маркиз уйдёт, вернётся к королю, не назначив свидания, не попросив номера телефона, не намекнув хотя бы про постель, а завтра будет гулять со своей возлюбленной королевой.              Шли медленно, Фабиан не торопил. Галантно открыл перед Лайзой калитку.       За сценой разворачивалась другая жизнь. Домики артистов погрузились во тьму, а там, где горел свет, сквозь окна виднелись занятые уборкой служанки. Два дворника подметали площадку, рабочие в тёмной униформе носили музыкальную аппаратуру, сматывали провода.       Лайза инстинктивно повернула к своему домику, в котором сквозь закрытые жалюзи светились два окна в общей комнате.       — Мне надо взять вещи, — сказала она, коротко глянув на любимого будто в последний раз. Фабиан её грусти не испытывал.       — Тебе есть на чём добраться до дома? Я бы с радостью отвёз, но, боюсь, тогда мне точно не сносить головы, до самого утра не смогу перед его величеством оправдаться.       Они остановились невдалеке от маленького крылечка.       — Да, есть. Машина за воротами, — соврала Лайза. Вся её команда уехала на автобусе, а она собиралась вызвать такси, но не хотела выдавать маркизу, на какие жертвы идёт ради него.       Она беззаботно махнула рукой в сторону выезда с территории… и вдруг увидела Хорхе, притулившегося у отделанной камнем опоры ворот. Хорхе смотрел на неё. На них с маркизом. Когда взгляды встретились, оторвался от стены.       Фабиан тоже его заметил.       — За тобой?       — Да, — Лайза отвела глаза, с удовольствием бы не отвечала. — Наш барабанщик. Отвезёт меня домой.       Маркиз потерял к нему интерес. Снял с волос Лайзы жёлтый листок, откинул. Улыбнулся.       — Не буду тебя дольше задерживать. Рад, что наше знакомство наконец состоялась. Расскажу Лэнсу и Маркусу, они обзавидуются.       — Передавайте им привет от меня, ваше сиятельство.       — О, обязательно! Обещай, что скоро снова споёшь во дворце. Буду ждать.       — Обещаю, — сказала Лайза, но от неё, конечно, ничего не зависело. — Приходите на другие концерты, ваше сиятельство, я часто выступаю — в столице и в разных городах, в вашей родной Озре тоже.       — Не смогу. Я шут, — Фабиан тряхнул зазвеневшим колпаком, — по вечерам я нужен его величеству. Развлекаю его после тяжёлого трудового дня. И сейчас мне действительно пора к нему.       Вот и настал тоскливый момент прощанья. А так не хотелось! Фабиан стоял совсем рядом, на расстоянии поцелуя, чуть наклонив голову, небрежно рассыпавшиеся кудри обрамляли красивое аристократическое лицо. Казалось, ещё немного и он подастся вперёд, их губы сомкнутся, и это станет чудесным завершением нереально хорошего вечера. Даже подвёрнутая нога ни в счёт.       Лайза молила.       Но Фабиан не предпринимал никаких шагов. И пора было произносить прощальные слова.       Нет, вечер не должен закончиться так, ничем!       В порыве отчаяния, Лайза сама приподнялась на цыпочки, потянулась самую малость, приоткрыла губы.       Но…       Фабиан будто не заметил.       — Доброй ночи, ваше сиятельство, — она отступила.       — Доброй, Лайза. До встречи.       Он легко поклонился и направился к калитке. Прекрасный и статный, волшебный. Раскованный. На ходу надел колпак. Лайза смотрела, как он удаляется, скрывается за дверью, и глухая тоска всё глубже проникала в сердце. Вот и всё. Всё. Солнце взошло, засияло на полчаса на небосклоне и закатилось. Когда следующий рассвет, случится ли он вообще — ах, если бы знать ответ. Снова страдать дни напролёт, мечтать, лелеять воспоминания.       Он называл её «милая». Он был галантен и добр. Он ради неё возражал королю.       Воспоминания приятные, но сейчас душа разрывается надвое, плачет от боли.       А у ворот дожидается Хорхе. Он всё видел, их сокровенную доверительную сцену, и наверно, чувствует себя обманутым, лишним.       Как всё запуталось.       Лайза пошла за вещами. Вокруг вдруг стало тихо — музыка замолкла. Праздник кончился.