Трагедия - это ещё не конец

      Если бы в лёгких оставалось хоть немного воздуха, Сычжуй всё ещё кричал бы, когда упал на землю. Вместо этого он дрожал, его глаза были крепко зажмурены, и, прежде чем он перевёл дыхание, с губ сорвались всхлипы. Юноша не мог остановить их - у него не было сил даже попытаться. Постепенно он начал осознавать звуки вокруг себя - кто-то сопел, кто-то всхлипывал. Рука Цзычжэня по-прежнему сжимала его запястье так сильно, что пальцы покалывало от недостатка крови, но он не мог заставить себя вырвать руку.       Через мгновение Сычжуй открыл глаза. Было ещё темно, но эта темнота была другой. Стояла ночь, светились звёзды, и вся тяжесть мира не давила на него. Когда юноша взглянул в сторону, то увидел Цзычжэня, который уже сидел, подтянув колени к подбородку, одной рукой сжимая его руку, а другой так же крепко сжимая руку Цзинь Лина. Цзинь Лин же до сих пор лежал, но свернулся на боку, закрыв глаза свободной рукой. Он рыдал. Отчаянно. Горько.       Слёзы скрыли его друзей из виду, и Сычжуй сморгнул их, а потом выпрямился и огляделся. Они находились на самом краю поля, поросшего высокой травой, на берегу извилистой реки, и казалось, что по ту сторону воды проходит дорога. Он не мог видеть ни домов, ни людей, ни какого-либо света, кроме звёзд. Где бы они ни были, они были одни.       Сердце Сычжуя застряло в горле:       - Цзинъи?       Цзычжэнь вздрогнул, зажмурился и отвернулся, а Цзинь Лин издал тихий вопль.       Нет! Нет! Нет! Нет!       - Цзинъи! - закричал Сычжуй, на этот раз громче. Вырвавшись из рук Цзычжэня, он вскочил на ноги и развернулся так быстро, что волосы хлестнули ему по глазам. - Цзинъи? Цзинъи!       - Сычжуй, - прошептал Цзычжэнь, но его голос сорвался, и Сычжуй покачал головой.       - Нет, нет, он должен быть здесь, он здесь, он где-то рядом, он… Он не может … Цзинъи!       Цзычжэнь встал, отпустив руку Цзинь Лина, и встряхнул Сычжуя за плечи.       - Его здесь нет, - сказал он, и хотя в глазах Оуяна стояли слезы, тон его был серьёзным и твёрдым. - Если… Надеюсь… Надеюсь, он просто вернулся, вернулся в Облачные Глубины. Вот где он был, верно? В детстве? Так что, возможно, он там. Но его нет… Здесь его нет, Сычжуй.       Нет! Нет! Нет!       - Он… он был со мной! - Голос Сычжуя сорвался. - Он был со мной, но что-то… что-то оттащило его. Я… я пытался удержать, пытался, но… - Юноша посмотрел на свои дрожащие руки. Четыре ярко-красные линии бежали от его ладони вниз к пальцам, а по мизинцу стекали капли крови. Цзинъи пытался удержаться - он ногтями содрал кожу с руки Сычжуя, но этого оказалось недостаточно. Он исчез.       - Я… мне очень жаль, - хрипло проговорил Цзинь Лин, и Сычжуй посмотрел на него. Младший мальчик теперь стоял прямо, его глаза были широко раскрыты, и он смотрел на Сычжуя. - Прости, я… Я не хотел…       Осознание поразило Сычжуя, и он напрягся.       - Ты отпустил его, - прошептал он. - Ты… ты отпустил, ты отпустил, ты…       - Сычжуй! - быстро произнёс Цзычжэнь, тряся друга за плечи. - Цзинь Лин не виноват!       - Он отпустил! Учитель Вэй… Учитель Вэй сказал нам держаться друг за друга, он сказал, что бы ни случилось, держаться… - собственные рыдания Сычжуя душили его, и он обхватил себя за талию.       - Прости, - всхлипнул Цзинь Лин. - Сычжуй, Сычжуй, прости, я не хотел, я не хотел! Но… Но мой дядя… мой дядя…       Лань Сичэнь, покачиваясь на коленях, с закрытыми глазами, выдергивает нож. Тело с глухим стуком ударяется о землю…       - Дядя, - захныкал Сычжуй, и мир начал вращаться. - Сянь-гэгэ… Отец!       Колени юноши подогнулись, но Цзычжэнь поймал его и крепко обнял. Каким-то образом, несмотря на то, что ужасные воспоминания наполовину раздавили его, дышать стало немного легче.       - Всё будет хорошо, - пообещал Цзычжэнь дрожащим от страха и горя голосом. - Мы вернулись, Сычжуй, мы вернулись, с ними всё будет в порядке. Они будут в порядке. И Цзинъи, Цзинъи будет в порядке. Мы найдем его, Сычжуй. - Он понизил голос. - Цзинь Лин не виноват, Сычжуй. Мы не знали… Он всего лишь ребёнок. Мы… мы просто дети. Сердце Сычжуя сжалось, и он взглянул вниз на Цзинь Лина. Тот свернулся в маленький клубок, обхватив руками колени, и содрогался при каждом всхлипе.       И он всё ещё извинялся.       - Прости, прости, прости!       Шмыгнув носом, Сычжуй отстранился от Цзычжэня, встал на колени рядом с младшим юношей, и, не говоря ни слова, притянул его в объятия. Сначала Цзинь Лин напрягся, но затем с тихим вскриком растаял в объятиях, уткнувшись лицом в плечо друга.       - Мне жаль.       - Цзычжэнь прав, - сказал Сычжуй, чуть крепче сжимая Цзинь Лина. - Это не твоя вина.       - Однако это так! - горько воскликнул Цзинь Лин. - Я… я был тем, кто сбежал, я был тем, кто пошёл в… в этот дурацкий храм, я был тем, кто попался, из-за кого нас поймали… Если бы не я, вы бы вернулись, вернулись в свои постели, и с вами всё было бы в порядке, и…       - Это несправедливо, Цзинь Лин, - мягко сказал Цзычжэнь, присаживаясь с другой стороны от него. - Ты не знал.       - Но я должен был! Я должен был… я должен был всё обдумать, я… я…       - Дыши, - приказал Цзычжэнь, и Цзинь Лин, дрожа, подчинился. - Сейчас всё это не имеет значения. Ничего из этого не произойдёт. Это… это просто плохое воспоминание. Прямо сейчас нам нужно сосредоточиться. Нам нужно выяснить, где мы находимся, и когда мы находимся, и куда мы идём, хорошо?       Сычжуй молча кивнул. Возможно, если бы он был другим человеком, его гнев на Цзинь Лина не угас бы так быстро, даже быстрее, чем возник, но всё, что он чувствовал сейчас, было горе и усталость, которые, казалось, давили на его плечи, как тяжесть неба.       - Возможно, я смогу это понять, - сказал Цзычжэнь, нахмурив брови. - Есть хитрость - я никогда не включал предыдущий год, и это может немного усложнить задачу, но всё равно должно сработать…       Несмотря ни на что, в Сычжуе проснулось слабое любопытство.       - Трюк?       Цзычжэнь кивнул.       - Возможно, у Балинг Оуян и не так много собственных заклинаний, как у великих Орденов, но у нас есть несколько, - мягко произнёс он, протягивая руку, чтобы поднять палку. Продолжая говорить, он начал чертить на земле небольшой круг. - Папа позаботился о том, чтобы мы все выучили это после того, как A-Кан впервые напился. - Слабая, ласковая улыбка тронула губы Цзычжэня. - Во всех других отношениях мой брат может быть идеальным ребёнком, но он никогда не мог удержаться от выпивки. Он сбежал на полпути в Юньмэн и очнулся в свинарнике, не понимая, где он и какой сегодня день недели. Затем он заблудился на обратном пути, свернул около Чунъяна и пропустил церемонию вручения меча А-Цинь. После она никогда не позволяла ему забыть об этом. И папа позаботился о том, чтобы мы все выучили Заклинание Присутствия, чтобы мы не совершили ту же ошибку. Честно говоря, я не уверен, что А-Кан когда-либо оправился от смущения - с тех пор я не видел, чтобы он выпивал больше одной или двух чашек. - Цзычжэнь отступил назад, слегка наклонив голову, изучая мини-матрицу, которую он нацарапал на земле. Вокруг самого внешнего круга были отмечены годы от рождения Цзинь Лина до момента их отъезда, а внутри, в кругу поменьше, красовались цифры от одного до тридцати. Потом Цзычжэнь дорисовал ещё один круг, с месяцами, а в центре - единственную стрелку.       - Это календарь, - понял Сычжуй.       Цзычжэнь кивнул.       - В значительной степени. - Он закрыл глаза, уверенно держа руку над серединой круга. Через мгновение под его ладонью возникло свечение, и лицо юноши напряглось от концентрации. Сияние стало сильнее, преобразуясь в шар насыщенного синего света, на несколько оттенков глубже, чем ледяной синий оттенок заклинаний Ордена Лань.       Царапины на земле приобрели тот же нюанс, светясь, словно их заполнила эфирно-ярко-синяя вода. Потом раздался шипящий звук, и синева исчезла, а из талисмана поднялись маленькие щупальца дыма.       Цзычжэнь открыл глаза и улыбнулся.       - Сработало!       Сычжуй посмотрел на талисман, и его глаза расширились. Большая часть линий и знаков исчезла, на земле остались число, месяц и год выжженные ярко-красным. Стрелка же повернулась и указывала теперь в другом направлении. Она также стала длиннее, и от её основания откололась меньшая стрелка, над которой поблёскивал иероглиф «север».       Цзинь Лин ахнул, и сердце Сычжуя остановилось.       - Что? Цзинь Лин, это же…       - Это… если это сегодня, то это… Это за день до того, как мой отец… - Бледный, как лунный свет, Цзинь Лин посмотрел на двух старших юношей. - Где мы? Мы не можем… у нас нет мечей, если мы не успеем, мы… Мы…       Сычжуй сжал руку Цзинь Лина. Стало немного легче дышать, зная, что Вэй Усянь всё ещё жив, но это было горько-сладкое облегчение. Если они были так близко, а Цзинь Лин так и не сможет спасти своего отца, он знал, что это раздавит его. Это также сокрушило бы Сычжуя.       - Учитель Вэй предположил, что заклинание приведёт нас в среднюю точку от того места, где мы все находимся сегодня, - осторожно сказал Цзычжэнь. - Цзинь Лин сейчас в Ланьлине. Я предполагаю, что ты - в Илине, Сычжуй? И я был… Ну, я думаю, что был в Балинге, но… - Его глаза расширились. - Нет, нет, не там, потому что папа собирался на месяц к Цзинь Лину, а он ненавидит путешествовать рано, так что, он бы ушёл накануне вечером. И тогда он был таким параноиком, поэтому я был бы с ним… Возможно, где-нибудь недалеко от Ланьлина, может быть, даже в самом городе! Да, в этом больше смысла, потому что вот эта длинная стрелка указывает на Балинг, и, судя по её виду, мы далеко отсюда. Значит, мы либо на полпути между Илином и Ланьлином, либо ближе к Ланьлину, если притяжение было сильнее с нами двумя? Я не уверен. Но, в любом случае, если мы начнём двигаться сейчас, у нас может быть шанс добраться до тропы Цюнци до того, как её достигнет учитель Вэй. Так и будет.       Сычжуй какое-то время смотрел на своего друга, а Цзинь Лин слегка покачал головой.       - Как ты всё это понял?       Цзычжэнь пожал плечами.       - Я всегда хорошо разбирался в географии. Мне нравятся карты. Давайте, даже если мы оказались ближе к Ланьлину, нам ещё многое предстоит преодолеть.       Сычжуй и Цзинь Лин вскочили на ноги. Никто ничего не говорил о «сне». Усталость давила на Сычжуя, но её было достаточно легко игнорировать, особенно с его золотым ядром, гудящим так, как будто в нём была вся энергия мира. Они быстро взлетели, перепрыгнув через реку, чтобы выйти на дорогу. Через некоторое время, когда темп был установлен, Цзинь Лин нарушил молчание.       - Цзычжэнь, что ты имел в виду, когда сказал, что твой отец параноик? Он всегда казался мне достаточно здравомыслящим.       Сычжуй чуть не закатил глаза из-за отсутствия такта у Цзинь Лина, но голос младшего звучал с искренним любопытством.       Лицо Цзычжэнь поникло:       - Мой отец… Он всегда был хорошим другом главы Яо. К сожалению. Но… как бы я его не выносил, он… То, что случилось с Орденом Яо во время войны, было ужасно. И я родился в тот день, когда это случилось. Папа испугался, что следующим будет Балинг, и повсюду брал с собой А-Кана, моих сестёр и меня. А-Кан говорит, что он даже взял нас с собой в Цинхэ, когда присоединился к военным. Мне исполнилось пять, прежде чем папа перестал ощущать необходимость таскать нас за собой.       Холодок пробежал по спине Сычжуя. Он не знал, что Цзычжэнь родился в тот же день, когда был уничтожен Орден Яо, но он знал, что глава Яо и глава Оуян были близки.       - Ой, - тихо сказал Цзинь Лин.       Цзычжэнь хмыкнул, кивая головой:       - Вот тебе и ой.       На самом деле больше сказать было нечего. Они продолжали идти, в темпе чуть ниже бега, пока не начало подниматься солнце, и Цзычжэнь смог получше рассмотреть пейзаж. Он ничего не сказал, но с тем взглядом, который он бросил на Сычжуя и Цзинь Лина, в этом не было необходимости.       Они бросились бежать.       Солнце поднялось выше, день стал немного теплее, и вскоре лёгкие Сычжуя горели. Он был совершенствующимся, и сильным, но он также был истощён, и напуган, и до сих пор не оправился от того, что его забросили на шестнадцать лет в прошлое. Он просто хотел остановиться, но он этого не сделал. Он не мог. Они даже не могли притормозить.       Каждый шаг приближал их к тропе Цюнци, каждая потерянная секунда давала Су Шэ ещё одну возможность взять под свой контроль Вэнь Нина, убить отца Цзинь Лина и обречь на гибель всю семью Сычжуя. Каждый раз, когда он спотыкался, он подталкивал себя двигаться быстрее, и остальные не отставали от него.       Земля по обеим сторонам начала меняться, превращаясь в долину, и юноши услышали звуки.       Звуки боевых кличей и безошибочно узнаваемый зов флейты.       - Дерьмо! – выдохнул Цзычжэнь, и Цзинь Лин с Сычжуем ринулись бежать ещё быстрее. - Чёрт, чёрт, чёрт!       Сычжуй так быстро переставлял ноги, что он едва их чувствовал. Но затем он увидел фигуры вдалеке, и все посторонние мысли вылетели из его головы. Сначала это были маленькие силуэты, но они быстро становились чётче. На холме, прямо над ними, заклинатели в белом и золотом сражались с чёрным, быстро перемещающимся пятном, а на земле, под ними, стояла тёмная фигура, которая могла быть только Вэй Усянем, с флейтой, поднесённой к губам.       Быстрее, быстрее, быстрее, двигайся быстрее!       Там также были двое молодых мужчин в мантиях Цзинь, один стоял перед Вэй Усянем, а другой кричал, чтобы мужчина остановился.       - Разве ты не знаешь, что…       В этот миг чёрное пятно спрыгнуло со скалы, и Сычжуй понял, что это был Вэнь Нин, но не было времени, чтобы выкрикнуть предупреждение, потому что Призрачный Генерал вскинул руку, чтобы ударить стоящего перед Усянем Цзиня.       Сычжуй взмыл в воздух и столкнулся с Вэнь Нином в тот же момент, когда Цзинь Лин пронёсся мимо него, сбив заклинателя Цзинь на землю. Рыча, Вэнь Нин развернулся, пытаясь сбросить Сычжуя, но юноша сомкнул ноги вокруг талии своего дяди и обнял его для верности.       - Старший Вэнь! - закричал он. - Старший Вэнь, пожалуйста, успокойся! Пожалуйста, успокойся!       Вэнь Нин взревел, протягивая руку и хватая Сычжуя за левое запястье, и раскалывающая, сокрушительная боль пронзила запястье юноши, сорвав крик с его губ. Белый свет вспыхнул перед глазами на мгновение, но Сычжуй ещё крепче сжал свои объятья, цепляясь изо всех сил, а его голос разразился прерывистыми рыданиями.       - Пожалуйста, старший Вэнь, это не твоя вина, просто прекрати, пожалуйста, пожалуйста, прекрати!       - Вэнь Нин!       Призрачный Генерал замер, внезапно став очень, очень неподвижным, и Сычжуй медленно повернул голову на звук крика. Цзычжэнь был перед Вэй Усянем, отталкивая его подальше от боя и раскинув в стороны руки, пытаясь собственным телом защитить его от лучников. Вэй Усянь же недоверчиво смотрел на него, на Сычжуя, на Цзинь Лина и на заклинателей на утёсе…       Сердце Сычжуя вздымалось и падало, скручивалось и подпрыгивало, потому что Вэй Усянь был жив, и он дышал. Но он был потрясён, сбит с толку и зол, и он был жив, и он собирался оставаться таким, и он должен был оставаться таким, потому что Сычжуй нуждался в нём и…       - Цзинь Цзысюань, - закричал Вэй Усянь, - что, чёрт возьми, происходит?       Вздрогнув, Сычжуй понял, что Цзинь Лин и Цзинь Цзысюань по-прежнему лежат на земле. Голос Усяня словно разбудил их, и они сели. Цзинь Лин был тише, чем Сычжуй когда-либо видел его, и он смотрел на своего отца с приоткрытым ртом, а Цзинь Цзысюань смотрел в ответ со странным выражением лица. Между его бровями возникло замешательство, но было и что-то ещё, чего Сычжуй не мог прочесть. Вэй Усянь снова прокричал свой вопрос, наследник Цзинь моргнул и взглянул на него, и, когда он это сделал, Цзинь позади него рванулся вперёд, чтобы встать у него за плечом.       - Что ты имеешь в виду под «что происходит? - выплюнул он, и Вэнь Нин мгновенно оказался перед Вэй Усянем, он слегка раздвинул ноги в оборонительной стойке и сжал кулаки, абсолютно не замечая всё ещё цепляющегося за его мантии Сычжуя. - Это явно твоя уловка! Засада – это… Цзысюань, эта крыса выдаёт себя за члена нашего Ордена! Он…       - Цзысюнь, - резко оборвал его Цзинь Цзысюань, снова глядя на Цзинь Лина. - Замолчи.       - Мы можем объяснить! - быстро проговорил Цзычжэнь. - Мы на твоей стороне. Ну, э-э-э… Мы на твоей стороне, господин Цзинь, и на твоей стороне, учитель Вэй, но не на его. - Он кивнул в сторону Цзинь Цзысюня, чьё лицо покраснело от ярости. - Это подстава, это всё ловушка! На другой стороне этого холма есть ещё один демонический заклинатель, он пытался контролировать Вэнь Нина и убить Цзинь Цзысюаня. И мы знаем, кто это, но… Но прежде чем мы скажем что-то ещё, не могли бы вы сказать этим лучникам, чтобы они отступили, пока кого-нибудь не проткнули насквозь?       - Что? Ещё один демонический - что? – растеряно переспросил Вэй Усянь.       - Господин, - произнёс Вэнь Нин, продолжая смотреть на Цзинь Цзысюня. - Я слышал - там были две флейты. Я был... сбит с толку.       Вэй Усянь громко и красочно выругался, а затем его голос стал мрачным:       - Ты, Лань, отпусти Вэнь Нина. Сейчас же!       Вздрогнув, Сычжуй понял, что продолжает цепляется за спину своего дяди.       - Ой! Прости, прости! - заикаясь, он отскочил в сторону и почтительно поклонился Вэнь Нину, который взглянул на него, выглядя совершенно обескураженным. Вэй Усянь открыл рот, но прежде чем он успел что-то сказать, Цзинь Цзысюань тихо заговорил.       - Я знаю тебя, - сказал он, и Сычжуй оглянулся на него. Цзинь Цзысюань продолжал смотреть на Цзинь Лина, а Цзинь Лин всё ещё был неподвижен, если не считать слёз, катившихся по его щекам. - Я не… Я не знаю как такое возможно, но я знаю тебя.       У Цзинь Лина перехватило дыхание, и он немного отчаянно кивнул.       - Как…       - Цзысюань! Ты действительно собираешься просто сидеть и пялиться на подонков, которые устроили на тебя засаду?       Сычжуй обернулся, гнев разгорался в его груди сильнее и быстрее, чем он ожидал. Обычно в это время он позволял Цзинъи говорить и заставлял противников молчать, но Цзинъи здесь не было, и Цзинь Цзысюнь не только оскорбил Цзинь Лина, но и устроил засаду, чтобы убить Сянь-гэгэ Сычжуя, и Сычжуй действительно был сыт по горло.       - Засада? Попали в засаду? Цзинь Цзысюань был бы мёртв, если бы не мы! И ты тоже! Вэй Усянь был тем, кто попал в засаду, причём несправедливо и неправомерно. Он не накладывал на тебя проклятие «Сотни дыр», но ты даже и не удосужился поискать доказательства, ты просто решил взять три сотни заклинателей, чтобы убить человека, который недавно выиграл для вас войну! И из-за того, что ты слишком глуп, чтобы всё обдумать, ты чуть не убил Цзинь Цзысюаня и самого себя! Так что перестань называть моих друзей подонками, заткнись и слушай, если считаешь, что способен на это!       За словами Сычжуя последовала тишина, нарушаемая только его собственным сердитым дыханием, пока позади него не захихикал Цзычжэнь.       - Вау… - сказал он. - При всём уважении, господин Цзинь, ты не представляешь, как сильно ты облажался, если даже Сычжуй так накричал на тебя.       Не обращая на друга внимания, Сычжуй глубоко вздохнул, повернулся к Цзинь Цзысюаню и низко поклонился. Затем он снова повернулся и, стараясь не заплакать, ещё ниже поклонился Вэй Усяню.       - Я понимаю, что это должно сбивать с толку, но, учитывая, что мы только что спасли вам жизни, я прошу у вас немного времени и доверия, чтобы мы могли объясниться.       Вэй Усянь и Цзинь Цзысюань переглянулись, одарив друг друга исполненными подозрительности взглядами, но всё же медленно кивнули, и Цзинь Цзысюань поднялся на ноги, протягивая Цзинь Лину руку. Нижняя губа мальчика задрожала, но он слегка улыбнулся и взял протянутую руку, позволив мужчине - своему отцу - помочь ему встать на ноги. Цзинь Цзысюань на мгновение улыбнулся в ответ, а затем посмотрел на Вэй Усяня, и его лицо стало жёстким.       - Полагаю, если я скажу лучникам отступить, ты больше не натравишь на нас Вэнь Нина?       - Если никто не попытается убить нас снова, то да, - сказал Вэй Усянь таким же напряжённым голосом, и Вэнь Нин бесшумно подошёл и встал у него за плечом. Цзинь Цзысюань кивнул и поднял руку, впиваясь взглядами-кинжалами в лучников на холме. Медленно те опустили свои мечи и луки, и с приливом гнева и стыда Сычжуй понял, что не все они были Цзинями - там были и Лани.       Юноша глубоко вздохнул, его разум гудел так же быстро, как бешено колотилось сердце.       - Спасибо, - осторожно сказал он, снова кланяясь. - Прежде всего, повторюсь: на другой стороне этих холмов есть ещё один демонический заклинатель, и я не думаю, что мы будем в полной безопасности, пока он не исчезнет.       Глаза Цзинь Цзысюаня сузились, и он взглянул на заклинателей на холме. Словно узнав двоих из них, он громко крикнул:       - Ло Фан, Ван Лецзе, обыщите холмы! Кого найдёте, приводите сюда!       Две одетые в золото фигуры над ними поклонились и взялись за мечи - остальные ждали и смотрели.       - Спасибо, - выдохнул Сычжуй и вновь поклонился. Он подозревал, что Су Шэ, вероятно, уже сбежал, но всё равно было облегчением знать, что люди ищут его. - С вашего позволения, господин Цзинь, учитель Вэй, я хотел бы наложить вокруг нас заклятие, чтобы никто не услышал наш разговор. Кое-что из того, что мы должны вам сказать… опасно для нас, и если это услышат люди, которым нельзя доверять, мы…       - Заклинание глушения? - уточнил Цзинь Цзысюань, и Сычжуй кивнул.       - Это не блокирует ничего, кроме звука, - пообещал он. - Если бы… если бы вы подумали, что мы собираемся напасть на вас, и вы дали бы сигнал своим лучникам стрелять, стрелы прошли бы прямо через преграду, и вы могли бы входить и выходить из неё без всяких усилий. Это просто... чтобы обезопасить нас. Пожалуйста.       Цзинь Цзысюань медленно наклонил голову.       - Судя по твоему тону, я понимаю, что ты хочешь, чтобы мой кузен не попал под действие твоих чар.       - Учитывая, что то, что я знаю о нём, не ограничено его сегодняшним поведением, да, - торжественно проговорил Сычжуй, и Цзинь Цзысюань кивнул.       - Очень хорошо.       - Что? - Цзинь Цзысюнь аж взвизгнул, но Сычжуй посмотрел на него, посылая более известное заклинание безмолвия Лань, и запечатал его губы.       Цзинь Цзысюнь издал возмущенный сдавленный крик, и Цзинь Цзысюань резко оглянулся через плечо.       - Я же сказал тебе заткнуться, - сказал он раздражённым голосом. - Я выслушаю, что скажут эти молодые люди и что скажет Вэй Усянь, и тогда я решу, были ли твои сегодняшние действия оправданы. Ты отступишь и останешься там, Цзысюнь. Ты причинил более чем достаточно неприятностей для одного дня.       Сгорая от гнева, Цзинь Цзысюнь отошёл на несколько шагов, а благодарный Сычжуй поклонился Цзинь Цзысюаню и, глубоко вздохнув, произнёс заклинание для защиты. Ясная ланьская синева купола, который возник вокруг них, немного ослабила напряжение в груди юноши, хотя он и знал, что это абсолютно не остановит Цзинь Цзысюня или его лучников, если те захотят напасть на них. И всё же это заставило Сычжуя чувствовать себя немного спокойнее.       Похоже, купол произвёл такое же впечатление и на его друзей. Плечи Цзинь Лина слегка расслабились, а Цзычжэнь шагнул вперёд и в сторону, чтобы дать Вэй Усяню больше места, хотя Сычжуй заметил, что его друг по-прежнему твёрдо стоит между лучниками и их целью.       Собравшись с духом, Сычжуй снова позволил себе взглянуть на Вэй Ина, и его сердце сжалось. Усянь не выглядел так, будто его спасли - его челюсти были сжаты, а пальцы стискивали Чэньцин так сильно, что, казалось, его рука кровоточит. Он был похож на загнанного в угол зверя, напряжённого, испуганного и готового к бою.       Сычжуй невольно сглотнул.       - Учитель Вэй, - начал он и остановился, когда Вэй Усянь отступил назад, а его глаза сузились. - Мы… мы… э-э… Ну… - Юноша замолчал, не в силах сообразить, с чего начать, и глаза Вэй Усяня сузились сильнее и потемнели, словно небо перед грозой.       - Выкладывай! - прорычал он, и Чэньцин задрожала в его руке. - Кто ты?       Вэнь Нин, однако, смотрел на Сычжуя с тем же медленным узнаванием, что и после Пещеры Покорения Демона когда-то. Это воодушевляло, и юноша глубоко вздохнул.       - Меня зовут Лань Юань, любезное имя Сычжуй, и с трёхлетнего возраста меня воспитывал Ханьгуан-цзюнь, - проговорил он, отказываясь делать паузу из-за испуганного кашля Вэй Усяня и растерянно отвисшей челюсти Цзинь Цзысюаня. - Но моё имя при рождении было Вэнь Юань, и до трёх лет я жил с тобой, учитель Вэй, в Могильных Курганах Илина. Это Оуян Цзычжэнь, второй сын и четвёртый ребенок главы Оуян, а это Цзинь Лин, любезное имя Жулань. - Вэй Усянь судорожно вздохнул, и его лицо стало белее, чем у призрака, а глаза Цзинь Цзысюаня выпучились до такой степени, что Сычжуй почти боялся, что они выпадут. - Через шестнадцать лет, учитель Вэй, ты отправишь нас назад во времени, чтобы спасти наши жизни, и в надежде, что мы также сможем спасти господина Цзинь и жизни всех в Курганах. Вот откуда мы знаем, что на другой стороне этого холма есть демонический заклинатель по имени Су Шэ, и что он пытался заставить старшего Вэня потерять контроль, чтобы дать Цзинь Гуаншаню и Цзинь Гуанъяо повод осадить Курганы. Су Шэ также был тем, кто наложил заклинание «Сотни дыр» на Цзинь Цзысюня - у него есть следы на груди, как доказательство этого. Если ты мне не веришь… - Он сделал паузу, перебирая свои ограниченные, смутные воспоминания о том, как ковылял по Курганам, а затем почувствовал слёзы, защипавшие глаза. - Я помню, как ты был рад пойти и увидеть свою шицзе. Я помню, что ты очень скучал по ней, и я… Я сказал, что научу тебя летать, чтобы мы могли полететь к ней вместе. Я хотел пойти с тобой сегодня, но ты сказал, что тёте Цин нужна моя помощь со стиркой, потому что я такой грязный.       Рот Вэй Усяня открывался и закрывался, открывался и закрывался, а Цзинь Цзысюань слегка покачал головой, снова глядя на Цзинь Лина. Сычжуй не был уверен, что когда-либо видел своего друга таким напуганным, и его желудок сжался от чувства вины. Возможно, ему не следовало так быстро раскрывать личность Цзинь Лина - возможно, следовало подождать, пока ему не поверят, но Цзинь Цзысюань сделал небольшой шаг к юноше с лёгкой улыбкой на лице.       - Цзинь Лин? - тихо спросил он, и тот кивнул, вытирая рукавом мокрые щёки.       - Папа, - прошептал он надтреснутым голосом, а затем Цзинь Цзысюань подошёл ближе, медленно протянул руку и положил её на плечо сына.       Цзинь Лин сломался. Слёзы навернулись на глаза Сычжуя, когда его друг рухнул на грудь отца, громко и отчаянно всхлипывая и цепляясь за Цзинь Цзысюаня, и тотчас же Цзинь Цзысюань обнял Цзинь Лина и прижал его к себе. Плач Цзинь Лина стал громче.       Сычжуй сглотнул.       - В… в той жизни, которую мы знали, господин Цзинь был убит сегодня. Цзинь Лин… - Он запнулся и взглянул на Вэй Усяня. В глазах демонического заклинателя стояли слёзы, и он смотрел на Цзинь Лина с нескрываемой печалью и благоговением, но затем перевёл взгляд на Сычжуя и слегка покачал головой. Он выглядел так, будто его вот-вот стошнит.       - Я не… ты сказал, что я отправил тебя обратно? - спросил он, и Сычжуй кивнул. Вэй Усянь сглотнул, обошёл Цзычжэня и протянул руку. - Покажи мне свое запястье - правое.       Сычжуй тут же протянул руку, и Вэй Усянь схватил её, засучил рукав, и Сычжуй резко вздохнул.       - О…       На его коже красовались иероглифы, которые Вэй Усянь написал ещё в камере, но они больше не были написаны чернилами. Вместо этого они выглядели как чуть поджившие шрамы от ожогов, выпуклые и красные. Казалось, прикосновение к ним должно причинять боль, но боли не было, даже тогда, когда Вэй Усянь провёл большим пальцем по иероглифам своего имени.       Дрожа, он поднял взгляд, изучая лицо Сычжуя, а затем нервно сглотнул.       - А-Юань?       Сычжуй кивнул, быстро вытирая щёки и пытаясь улыбнуться, но Вэй Усянь был так близко, и он выглядел таким страдающим, что грудь юноши сжалась от желания всхлипнуть. Он посмотрел вниз, надеясь, что это поможет ему вернуть самообладание, но вместо этого окончательно потерял контроль и почти упал вперёд. Вэй Усянь перехватил его с лёгким вздохом и крепко обнял. Сычжуй прижался лицом к плечу демонического заклинателя, стараясь не упасть полностью, а Вэй Усянь провёл ладонью по его волосам.       - Всё в порядке, - пробормотал он. - Всё в порядке, А-Юань, я сейчас здесь. Я здесь.       - Ты… Ты… Ритуал, - всхлипнул Сычжуй. - Ты… ты не сказал нам этого, что вы…       Он почувствовал, как Вэй Усянь вздрогнул.       - Прости, - прошептал он. - Я… Подожди… - Он слегка оттолкнул Сычжуя, держа его на расстоянии вытянутой руки и всматриваясь в его лицо. - Кто ещё? Кто ещё послал вас обратно?       - Глава Цзян, глава Не и Цзэу-цзюнь, - ответил Сычжуй дрожащим голосом. - Наш друг Цзинъи, он… Мы разошлись.       Глаза Вэй Усяня расширились от ужаса.       - Я... я... я... они...       - Это был их выбор, - тихо сказал Цзычжэнь, поняв, куда клонит Вэй Усянь, ещё раньше, чем Сычжуй. - Они знали, что делали. Мы… мы не знали. Это было ужасно. Сычжуй и Цзинь Лин кивнули, и Вэй Усянь сглотнул, глядя на Цзинь Цзысюаня.       - Заклинание, - глухо сказал он. - Единственное, которое я знаю, которое могло бы… Оно требует пожертвовать жизнью.       Глаза Цзинь Цзысюаня расширились, и он слегка покачал головой.       - Человеческая жертва? Человеческое жертвоприношение, ведущее к путешествию во времени?       Вэй Усянь кивнул, его лицо помрачнело.       - Я нашёл заклинание в Могильных Курганах и усовершенствовал его, но поклялся, что никогда не буду его использовать. Это стоило слишком дорого - я никогда не пожертвовал бы жизнью ради заклинания, и это было слишком опасно, слишком мощно… Оно полностью повернуло бы время вспять, и как бы я ни хотел остановить атаку на Пристань Лотоса, я… Я не мог сделать это, не ударив кого-то ещё в сердце… И я не мог… Были части этого, которые я не мог закончить, и я не… - Он посмотрел на Сычжуя, а затем на Цзинь Лина. - Должно быть, я был в отчаянии. Мы должны были... Если Цзэу-цзюнь согласился на такое… Стереть шестнадцать лет истории...       - Было очень плохо, - глухо произнёс Цзинь Лин, а затем прочистил горло. Его щеки слегка порозовели, и он всё ещё выглядел совершенно ошеломлённым, но когда он посмотрел на Вэй Усяня и продолжил, в его голосе, несмотря на дрожь, прозвучала знакомая упрямая нотка. - Нас похитили, Ханьгуан-цзюня зарезали, Цзинъи избили, и они сказали, что собираются замучить нас до смерти… Но наблюдать за этим ритуалом было самым худшим, что когда-либо было в мире, и вы даже не предупредили нас, что вы все собираетесь… И если ты ещё раз сделаешь что-нибудь подобное, я сломаю тебе ноги!       К удивлению Сычжуя, Вэй Усянь издал придушенный смешок, глядя на Цзинь Лина так, словно впервые наблюдал за восходом солнца.       - Цзинь Цзысюань, - сказал он, и его голос прозвучал почти пискляво, - твой сын - мини Цзян Чэн!       Цзычжэнь рассмеялся, а хмурый взгляд Цзинь Лина сменился удивительно застенчивой улыбкой.       - Мм, - промычал Цзинь Цзысюань, глядя на Цзинь Лина с поднятыми бровями, но тоже улыбаясь. Затем его лицо слегка поникло, и он сжал плечо сына. – А-Лин… Я знаю, что это должно быть сложно, но… ты можешь предложить нам ещё какие-то доказательства того, что ты сказал? Я верю, тебе, я тебя знаю, но... других не переубедишь.       - Учитель Вэй сказал, что мы не должны раскрываться, - нерешительно произнёс Цзинь Лин. - Или, по крайней мере, мы должны сделать всё, чтобы люди не узнали о путешествии во времени. Все, кроме семьи. Он сказал, что это будет слишком опасно.       - И я согласен, по крайней мере, пока, но всё же…       Цзинь Цзысюань настойчиво посмотрел на сына, и плечи Цзинь Лина поникли. Затем он выпрямился и усмехнулся, отступив на несколько шагов от отца.       - Возможно… не знаю, сработает ли, но… - Он протянул руку, и в одно мгновение меч Цзинь Цзысюаня вылетел из ножен и оказался в руке Цзинь Лина. Сияя, мальчик едва ли не прыгнул обратно к отцу, но опомнился и поклонился, а потом протянул меч… И тут Цзинь Цзысюнь рванулся вперёд, его меч поднялся, чтобы размахнуться вокруг Цзысюаня и ударить Цзинь Лина, и даже когда Сычжуй закричал, он понял, что уже слишком поздно.       - Цзинь Лин!       Цзинь Цзысюань развернулся быстрее, чем Сычжуй мог уследить, отбросил Цзинь Лина за спину и заблокировав меч своего кузена своим собственными ножнами.       - Цзысюнь, брось свой меч, сейчас же!       - Цзысюань! Ты одержим? - недоверчиво закричал Цзинь Цзысюнь и снова рванулся вперёд, но Цзинь Цзысюань зарычал, оттеснив своего кузена назад и вытолкнув его из-под купола.       - Клянусь тебе, Цзысюнь, если ты снова поднимешь на него свой меч, я отрублю тебе руку! - прорычал он, и впервые его голос звучал по-настоящему рассерженно. - Отвали.       - Но…       - Опусти свой меч. Сейчас же! - Цзинь Цзысюань посмотрел на гору и повысил голос. – Всем отступить!       Рычание усилилось, но Цзинь Цзысюань поднял меч, и Цзинь Цзысюнь, выругавшись, вложил свой клинок в ножны и отступил назад. Бросив на своего кузена предупреждающий взгляд, Цзинь Цзысюань зашагал назад, под купол.       - Цзинь Лин, - участливо спросил он, - ты ранен?       - Я в порядке, - пообещал Цзинь Лин. - Я…       - Господин! - воскликнул Вэнь Нин, и Сычжуй быстро оглянулся.       Призрачный Генерал указал на небо. К ним стремительно приближалось серебристо-белое облако, и сердце Сычжуя подпрыгнуло.       - Цзинъи!