Трагедия - это ещё не конец

      Спустя восемь месяцев после того, как он оказался в прошлом, Лань Сычжуй медитировал, сидя на краю тихого пирса, а над озером, полным пробуждающихся цветов лотоса, разгорался рассвет. Когда лепестки открылись, приветствуя утреннее солнце, лёгкий ветерок взбудоражил воздух ароматом цветов, и Сычжуй глубоко вдохнул. Лето подходило к концу.       Вскоре он, Цзинъи, Цзиньлин и Цзычжэнь вернутся в Гусу, чтобы посетить лекции этого года. Это было бы странно - Сычжуй, Цзинъи и Цзычжэнь в прошлой жизни уже закончили лекции и, вероятно, в этой - были немного старше большинства своих будущих одноклассников, но если они и узнают кого-то из этих одноклассников, то это будут люди, которые когда-то были их старшими. Цзиньлин никогда раньше не заканчивал лекции, и он волновался, когда люди заговаривали о них, но, несмотря на то, что это обещало быть странным, Сычжуй не волновался. Его отцы планировали провести в Гусу большую часть учебного года. Не было нужды о чём-то беспокоиться. А вот в том, что произойдёт после лекций, Сычжуй не был уверен. Можно ожидать, что он и Цзинъи останутся в Облачных Глубинах на некоторое время. В тот момент он может даже пожелает этого. В конце концов, Облачные Глубины тоже были его домом. Казалось вероятным, что до конца своей жизни или, по крайней мере, в обозримом будущем Сычжуй будет делить время между Гусу и Пристанью Лотоса.       Он не знал, как ему так повезло.       Цзиньлин покинет Пристань Лотоса раньше, чем остальные. Неделю назад из Ланьлина пришло известие, что Цзинь Цзысюань считает, что теперь его семье достаточно безопасно вернуться в Цзиньлинтай. Вэй Усянь и Цзян Чэн, конечно же, отказались поверить в это, не увидев всего своими собственными глазами, и полетели в Цзиньлинтай, чтобы лично провести инспекцию этого места. Когда они вернулись, Вэй Усянь мрачно сказал Цзян Яньли, что там и в самом деле совершенно безопасно. Итак, в обозримом будущем Цзиньлин планировал проводить время очень похоже на то, как он это делал до того, как они вернулись в прошлое: полгода в Пристани Лотоса, а другую половину - в Цзиньлинтае.       - Ты не должен чувствовать себя раздираемым, Цзиньлин, - заверил его Вэй Усянь однажды вечером за ужином, когда Цзиньлин снова беспокоился о том, сработает это или нет. - Ты можешь выбрать оба дома.       Однако, как бы ни был доволен Цзиньлин компромиссом, А-Юань воспринял эту новость не очень хорошо. Малыш неохотно принял тот факт, что отец, дядя Си и оба дяди Не живут вдали от Пристани Лотоса, но представление о том, что тётя Ли будет находится более чем в десяти минутах ходьбы, заставило его рыдать целых пять минут. Казалось, не имело значения, что дядя Цзинь действительно должен был забрать к себе жену и детей, или что Яньли обещала навестить его и пообещала, что он тоже сможет навестить её. Вцепившись в юбки женщины, А-Юань сквозь рыдания умолял объяснить, почему дядя Цзинь не может прийти сюда, почему они не могут быть здесь все вместе.       Не помогало и то, что Вэй Усянь был так же расстроен мыслью об отъезде Яньли.       - Почему этот тупой Павлин не может переехать сюда и отдать эту гнилую старую Башню одному из своих более-менее сносных родственников? - ворчал он не раз.       - Почему бы тебе просто не изобрести портальный талисман, на использование которого уходит меньше энергии, чтобы нам было легче возвращаться? - возразил Цзиньлин. - Су Шэ смог провести Вэнь Цин и Сюаньюя через один из них, не полностью истощив их энергетические уровни, так что ты, должно быть, в состоянии найти лучший вариант.       Эти слова племянника повергли Вэй Усяня в состояние безумного помешательства на изобретательстве, которое длилось почти три дня. По прошествии этого времени, он, с сажей на лице и самодовольной ухмылкой, вывалился из мастерской, из которой вслед за ним потянулись тревожные запахи ржавого железа, и продемонстрировал искомый талисман. Для его установки, конечно, требовалось немало силы, но зато потом он мог перенести столько людей, сколько требуется на данный момент времени.       - Значит, заклинатель будет истощён, но вы и дети сможете пройти в любое время, и это никак не повлияет на вашу энергию! - с энтузиазмом заявил Вэй Усянь своей сестре, которая лишь покачала головой и улыбнулась, ткнув изобретательного братца в нос.       - Ты тоже должен навестить меня, Сянь-Сянь, - упрекнула она. - Мы не сможем приехать в гости в течение месяца или около того, пока мы не устроим А-Лина, Сюаньюя и девочек.       Поскольку Цзинь Цзысюань признал Мо Сюаньюя своим братом, для мальчика и его матери также имело смысл переехать в Цзиньлинтай. Окончательное решение по этому вопросу лежало на плечах Мо Няньчжэнь, хотя на нее, несомненно, повлияло явное желание Сюаньюя остаться со своим старшим братом. На этот раз Сычжуй в глубине души знал, что переезд в Цзиньлинтай сделает Мо Сюаньюя лучше, а не сломит его. Очевидно, у первой госпожи Цзинь имелись некоторые возражения, когда она услышала, что её сын намеревается привести в свой дом одну из бывших любовниц Цзинь Гуаншаня, но Цзинь Цзысюаня это не волновало. Он очень ясно дал понять, что Сюаньюй - его брат и с ним должно обращаться как с таковым, и что Мо Няньчжэнь должно уважать как его мать.       Что касается А-Син и А-Ся, никто не удивился тому, что Цзинь Цзысюань и Цзян Яньли объявили о своём намерении официально удочерить их, за исключением, пожалуй, самих девочек. Цзиньлин на удивление хорошо приспособился к роли старшего брата, хотя и спотыкался то тут, то там. Не раз он спрашивал у Цзычжэня совета, но Сычжуй почти желал, чтобы он этого не делал. Каждый раз, когда Цзычжэнь заверял Цзиньлина, что ссориться с братьями и сестрами - это нормально, или советовал тому, как справиться с расстроенными девочками, лицо самого Цзычжэня немного морщилось. Сычжуй знал, что Цзычжэнь скучал по своим братьям и сёстрам, и Сычжуй очень надеялся, что однажды он воссоединится с ними, но если этот день и наступит, то весьма не скоро, если вообще наступит.       Сычжуй глубоко вздохнул, успокаивая себя. Сегодня был не тот день, чтобы размышлять о грустных вещах. Это был последний день перед тем, как Цзиньлин и остальные отправятся в Цзиньлинтай. На вечер был запланирован большой пир, и, что более важно, перед пиром была запланирована ещё одна церемония. В полдень Сычжуй, Цзинъи, Цзычжэнь и Цзиньлин официально присягали на братство.       Звук топающих ног, спешащих к нему, вызвал лёгкую улыбку на губах юноши, а через мгновение маленькое тельце врезалось ему в спину, обхватив своими ручонками.       - Старший брат Чжуй!       - Доброе утро, А-Юань, - с улыбкой произнёс Сычжуй, поворачиваясь, чтобы обнять маленького мальчика в ответ. Тут же А-Юань плюхнулся к нему на колени и широко улыбнулся.       - Папа говорит, что пора завтракать, - сообщил он. - Тебе нужно вернуться сейчас же.       Сычжуй моргнул, немного удивлённый. Если наступило время завтрака, значит, он медитировал здесь почти два с половиной часа. Он слегка покачал головой и улыбнулся, глядя на А-Юаня.       - Очень хорошо. Но как мне вернуться, если ты у меня на коленях?       - Не знаю, - невинно ответил А-Юань.       - Хм, - задумчиво протянул Сычжуй, притворяясь, что не знает, чего хочет его младший брат. - Возможно… я должен опрокинуть тебя в озеро!       Он качнулся вперёд, схватил А-Юаня под руки и раскачал его над водой. А-Юань взвизгнул, брыкаясь ногами и выдавливая слова между взрывами смеха:       - Нет, нет, братец Чжуй, нет!       Сычжуй держал А-Юаня вверх ногами, заставляя того смеяться так сильно, что маленькие щёчки покраснели, и раскачивал вверх-вниз так, что его волосы почти касались поверхности воды. Затем он притянул братика обратно на бедро и встал. Задыхаясь от хихиканья, А-Юань схватил Сычжуя за одежду и покачал головой.       - Нет, старший брат, - сумел прохрипеть он, и Сычжуй усмехнулся, ткнув его носом в щёку.       - Ладно. Я полагаю, что ещё немного рано для купания.       Они направились в столовую и обнаружили, что Вэй Усянь ждёт снаружи с Жуланем на бедре. Младенец играл с волосами демонического заклинателя и лопотал всякую весёлую чепуху, и он издал счастливый визг, когда подошли А-Юань и Сычжуй.       - Я нашёл его, папа! - крикнул А-Юань, и Вэй Усянь просиял.       - Отличная работа! – похвалил он. - Доброе утро, А-Чжуй. Я думал, ты просидишь там весь день.       - Прости, Сянь-гэгэ, я немного отвлёкся.       Вэй Усянь улыбнулся, пересаживая Жуланя на другое бедро. Некоторое время после Цинхэ оба отца Сычжуя оставались немного замкнутыми, и Вэй Усянь особенно тревожился о Сяо Ин, до такой степени, что Сычжуй беспокоился, что это будет слишком, и что им всё-таки придётся отослать собаку прочь.       Однако примерно через две недели после возвращения, когда Сычжуй и Вэй Усянь отправились за покупками в Лотосовую бухту, случилось происшествие, которое всё изменило. К ним подошла бродячая собака. Слишком близко. Но едва бледный, как мел, Вэй Усянь начал кричать, на причале, словно стрела, выпущенная из ниоткуда, появилась Сяо Ин. Яростно рыча, она мигом прогнала чужака. И это несмотря на то, что сама она ещё оставалась щенком, в три раза более мелким, чем бродячий пёс. Сяо Ин так отчаянно рычала и огрызалась на пришлую собаку, что та в панике убежала. Затем, всё ещё сверкая острыми клыками и вздыбившейся шерстью, она по широкому кругу обогнула Сычжуя и Вэй Усяня и направилась обратно в Пристань Лотоса, гордо виляя хвостом.       - Н-неужели она только что прогнала д-другую собаку? - с недоумением спросил Вэй Усянь, и Сычжуй кивнул.       - Цзиньлин научил её, что собаки не могут приближаться к тебе, - объяснил Сычжуй. - Другая собака нарушила правило.       - Ха, - выдохнул Вэй Усянь, сжимая руку Сычжуя. - Хм…       С этого дня стало ясно, что Сяо Ин будет желанной гостьей в Пристани Лотоса всякий раз, когда Цзиньлин будет там, и, к облегчению Сычжуя, вскоре после этого тени того, что произошло в Цинхэ, полностью исчезли с лица его отца…       - Сычжуй?       Юноша моргнул, а Вэй Усянь рассмеялся.       - Я вижу, ты всё ещё рассеян, - сказал он, протягивая руку и тыча пальцем в лобную ленту старшего сына. – Давай-ка запихнём в тебя немного еды.       После завтрака Сычжуй, Цзинъи, Цзиньлин и Цзычжэнь были вызваны в Зал Мечей. Цзян Чэн восседал на Лотосовом троне и широко улыбался. Справа от него стояли Вэй Усянь и Ханьгуан-цзюнь, который теперь нёс А-Юаня, а чуть позади них - Вэнь Нин, Вэнь Цин и бабушка Вэнь. Слева от трона находились Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань, Жулань тихонько дремал на руках отца.       На каменных плитах перед троном красовался большой богато украшенный сундук, и, к удивлению Сычжуя, перед ним стояли Лу Мэйлинь и Лань Лицинь.       - Мне жаль, что это заняло так много времени, - сказал Лань Лицинь, тепло улыбаясь им всем. - Я надеялся, что закончу раньше, но нужно было убедиться, что все детали выполнены идеально.       - Какие детали? – шёпотом спросил Цзиньлин, и глаза Лань Лициня озорно сверкнули.       - Мы договорились идти в порядке старшинства, - сказал он, кивая на Цзинъи. - Пожалуйста, выйди вперёд, Цзинъи.       Цзинъи моргнул и сделал шаг. Лань Лицинь улыбнулся ему.       - Хотя по крови ты мой внук, по закону ты мой сын. В любом случае, для меня большая честь считать тебя членом моей семьи. - Щёки Цзинъи порозовели, когда его дедушка заговорил. Юноша робко улыбнулся и поклонился. Лань Лицинь поклонился в ответ, а затем Лу Мэйлинь открыла сундук. Крышка не позволяла Сычжую и его спутникам увидеть, что внутри, но тут Лань Лицинь наклонился, чтобы что-то вынуть, и Сычжуй сразу понял... - Для меня большая честь вручить тебе это.       Старейшина выпрямился и протянул внуку меч в ножнах, и Сычжуй услышал, как у Цзинъи перехватило дыхание.       Меч был прекрасен. Ножны отливали голубым цветом льда, их обвивали металлические полосы с замысловатым геометрическим узором потрясающего мастерства, а рядом с рукоятью Сычжуй мог видеть ту же облачную эмблему, которую члены внутренней семьи Лань носили на лобных лентах. Дрожащей рукой Цзинъи вытащил меч из ножен, и даже неопытный глаз сразу мог сказать, что это действительно первоклассное оружие, притом мощное.       В конце концов, Лань Лицинь был величайшим оружейником в Гусу Лань.       Через некоторое время Цзинъи сглотнул, а затем заговорил:       - Что… как его имя?       - Это твоё решение, - тепло ответил Лань Лицинь. – Спешить нужды нет. Ты должен как следует всё обдумать.       Цзинъи яростно моргнул, словно пытаясь сдержать слёзы, и быстро кивнул. Ему потребуется время, Сычжуй знал это. Ему самому потребовалось почти две недели, чтобы назвать свой меч, когда он впервые получил его.       - Спасибо, - поблагодарил Цзинъи сдавленным голосом и низко поклонился. - Спасибо, дедушка.       - Всегда пожалуйста, - сказал Лань Лицинь, улыбаясь в ответ на поклон. Затем он кивнул головой, и Цзинъи вернулся в строй. Сычжуй практически чувствовал, как он дрожит, чувствовал, как его собственное предвкушение заставляет сердце биться быстрее, когда Лань Лицинь посмотрел на него. - Сычжуй, пожалуйста, выйди вперёд.       Сычжуй сделал шаг, и его глаза на мгновение метнулись к отцам. Вэй Усянь сиял, а Ханьгуан-цзюнь улыбался так гордо, что Сычжуй едва мог смотреть. Он снова обратил внимание на Лань Лициня.       - Хотя у нас нет общей крови, я имею честь признать тебя своим сыном, - проговорил Лань Лицинь, снова нагнувшись к сундуку. - И для меня большая честь вручить тебе это.       Сычжуй затаил дыхание, когда Лань Лицинь осторожно вложил меч в его вытянутые руки. Мастерство исполнения было таким же искусным, как у Цзинъи, но узоры оказались менее резкими и угловатыми, а оттенок ножен был ближе к белому, чем к синему. Однако сердце Сычжуя едва не перестало биться, когда он видел изображения, вырезанные на рукояти. С одной стороны, как и у Цзинъи, был облачный мотив Гусу Лань. Но с другой…       На другой сверкал цветок лотоса, самый внутренний лепесток которого был похож на маленькое пламя.       Затаив дыхание, Сычжуй положил ладонь на рукоять, мгновенно почувствовав прилив силы и тепла, когда его приветствовал дух меча. В прошлой жизни его меч был заказан Ханьгуан-цзюнем и, без сомнения, он был первоклассным клинком. Но, даже не вынимая этот меч из ножен, он мог сказать, что этот меч сильнее. Когда же он вытащил меч, то увидел выгравированный на вершине лезвия знак, окруженный красными и серебряными линиями, которые выглядели почти как ленты.       Сычжуй посмотрел на своих отцов, а затем снова на свой меч. Он чувствовал слёзы на глазах, на щеках и с трудом сдерживал крик благодарности, плещущийся в горле. Он поклонился так глубоко, что Лань Лицинь рассмеялся и помог ему подняться.       - Не за что, - искренне произнёс он и кивнул.       Сычжуй снова встал в строй и, убирав меч обратно в ножны, вытер слёзы со щёк.       Когда он это сделал, Лань Лицинь позвал:       - Цзычжэнь, пожалуйста, шаг вперёд. - Выглядя немного неуверенно, Цзычжэнь подчинился, и Лань Лицинь кивнул ему. - Это благословение, намного большее, чем любое другое, что я могу дать своим сыновьям, - иметь такого верного друга, как ты. Твоя преданность, мужество и самопожертвование исключительны, и тебе всегда будут рады в нашем доме. Для меня большая честь подарить тебе этот клинок.       Тихий вздох сорвался с губ Цзычжэня, когда Лань Лицинь достал из сундука третий меч. Его ножны были насыщенного фиолетового цвета, лишь немного бледнее, чем у Цзян Чэна, а тёмное серебро вилось вокруг него в форме искусно вырезанной цветущей лозы. По обеим сторонам его рукояти сияли два драгоценных камня - один насыщенно-красный, другой тёмно-синий. Они немного отличались от оригинальных цветов Балинг Оуян, но когда Цзычжэнь увидел их, он так ярко улыбнулся с глазами, полными слёз, что Сычжуй сам чуть не заплакал снова.       Вытащив клинок, Цзычжэнь ещё раз вздохнул и посмотрел на Лань Лициня:       - Старейшина Лань, Вы… Вы уверены, что это не слишком много?       Лань Лицинь улыбнулся:       - Уверяю тебя, это не так. Этот клинок - меньшее, что ты заслуживаешь.       Со слезами на глазах Цзычжэнь, наконец, вложил меч в ножны, а затем поклонился, всё ещё бормоча: «Спасибо!» - даже когда он отступил в линию.       - И последнее, но не менее важное. Цзиньлин, пожалуйста, шаг вперёд, - проговорил Лань Лицинь, и Цзиньлин так и сделал, волнение, предвкушение и нервозность были написаны на его лице. - Я также очень благодарен за то, что ты рядом с моими сыновьями. Ты сильный и смелый, и я знаю, что мир может ожидать от тебя многого. Поэтому для меня большая честь вручить тебе это.       С этими словами Лань Лицинь достал из сундука последний клинок. Его ножны были почти такого же цвета, как у Цзычжэня, хотя металлические узоры вокруг них были золотыми, а не серебряными. Форма рукояти явно повторяла рукоять Суйхуа, и она была украшена цветами лотоса. За исключением того, что, когда Сычжуй пригляделся, он понял, что некоторые из них вовсе не были цветами лотоса - это были, безошибочно, пионы.       И, конечно же, когда он вытащил меч из ножен, тот был таким же сильным, как и другие.       - Спасибо, старейшина Лань, - немного заикаясь, произнёс Цзиньлин, его глаза светились благоговением. - Спасибо! Спасибо!       - Пожалуйста, - засмеялся Лань Лицинь. – Мы вам всем очень рады!       - Вы же не думали, что мы позволим вам вечно пользоваться заимствованными мечами, не так ли? - поддразнил юношей Цзян Чэн и встал. - Ну-ка, дайте-ка мне посмотреть на них поближе!       После этого все столпились вокруг юношей, чтобы рассмотреть новые клинки. Сычжуй втиснулся между отцами, крепко обняв их обоих, прежде чем отстраниться, чтобы позволить им взглянуть на меч. В его голове пронеслась сотня имён, но сейчас он был слишком взволнован, слишком возбуждён, чтобы выбирать.       Через несколько минут Жулань начал бормотать, требуя внимания, и Вэй Усянь снова вызвался подержать ребёнка.       - Моя очередь, - коротко отрезал Цзян Чэн, перехватывая Жуланя, когда Яньли пытался передать его Вэй Усяню. Жулань забулькал, прижимаясь к главе Цзян, и издал счастливое воркование. - Я тоже рад тебя видеть.       - Ты предатель, Жулань, - возмутился Усянь и погрозил пальцем ребёнку. - Как ты можешь быть таким счастливым со своим второсортным дядей?       - Второсортным? Кто это здесь второсортный? - рявкнул Цзян Чэн, поворачиваясь всем телом, словно защищая ребёнка от Вэй Усяня.       - Мальчики, - предупреждающе проговорила Цзян Яньли, хотя она и улыбалась. Маленький Жулань выглядел очень самодовольным, как будто осознавал, какую драму он устраивает.       - Отец, отец, - позвал А-Юань, и Ханьгуан-цзюнь посмотрел на него сверху вниз.       - Мн?       - Можем ли мы завести ребёнка?       Сычжуй едва не задохнулся, быстро посмотрев на молодого себя, а Ханьгуан-цзюнь моргнул. Вэй Усянь среагировал быстрее всех.       - Ребёнка? – переспросил он. - Зачем тебе ребёнок?       Нижняя губа А-Юаня выпятилась.       - Потому что… потому что тётя и её ребёнок должны уйти. Мне нравится иметь ребёнка, я часто помогаю с ребёнком, не так ли, тётя Ли? Но вы просто забираете его, и он должен уйти. Я люблю всех своих старших братьев, но мне нравится не быть самым маленьким. Мне нравится иметь ребёнка.       К удивлению Сычжуя, в глазах Вэй Усяня мелькнула лукавая искра, когда он улыбнулся Ханьгуан-цзюню мягкой, страстной улыбкой, которую Сычжуй едва знал.       - Я не знаю, А-Юань, - медленно произнёс Вэй Усянь, неотрывно глядя мужу в глаза. - Ты действительно хочешь немного братиков или сестричек?       - Мм, - подтвердил А-Юань и для пущей убедительности кивнул.       - У нас уже есть большая редиска, маленькая редиска и редиска Цзычжэнь. Как думаешь, нам нужна ещё и крохотная редиска? - спросил Вэй Усянь, на миг оглянувшись на А-Юаня, и тот снова кивнул.       - Дети не появляются из ниоткуда, А-Юань, - тихо сказал Ханьгуан-цзюнь, пристально глядя на Вэй Усяня. - Но, может быть, скоро…       Вэй Усянь улыбнулся, глядя на Ханьгуан-цзюня:       - Может быть, скоро.       В животе Сычжуя вспыхнуло лёгкое волнение. Мысль о том, чтобы иметь ещё одного младшего брата или сестру, была прекрасной. Его отцы были замечательными родителями, и наблюдать за тем, как они вместе воркуют над А-Юанем, казалось восхитительным занятием. Их забота и теплота никогда не переставали согревать сердце Сычжуя. И если в их жизни появится ещё один ребенок…       - Я думаю, это замечательная идея, - мягко произнёс он, и Вэй Усянь просиял, протянув руку и обняв Сычжуя за плечи.       Через несколько часов все снова собрались в одном из павильонов, выходивших на озеро. На этот раз к ним присоединились А-Син, А-Ся, Сюаньюй и его мать, а также большое количество Вэней и учеников Цзян. Сычжуй не мог не нервничать, но он также не мог сдержать улыбку, снова стоя в одном ряду с Цзинъи, Цзычжэнем и Цзиньлином.       Как не раз отмечал А-Юань, четверо юношей уже некоторое время были братьями, но церемония сделает это официальным, неопровержимым и бесповоротным. Сычжую было трудно не улыбаться во время клятв, вина и каждую последнюю секунду церемонии.       Вместе четверо мальчиков поклонились, и невозможно было не думать о том, как они сюда попали. Сычжуй никогда не забудет те ужасы, которые привели их сюда. Он никогда не забудет ни храм Гуаньинь, ни Цзинь Гуанъяо, ни те муки, через которые они прошли с тех пор. Но точно так же, как он никогда не забудет их, он никогда не будет сожалеть о них. Потому что теперь он стоял здесь. Теперь то, что когда-то было прошлым, казалось самым ярким и светлым будущим.       Вместе они сделали это.       Вместе они поднялись.