Трагедия - это ещё не конец

      Ему казалось, что он плывёт, дрейфуя вверх-вниз по нежным волнам в тихом озере. Когда сознание немного прояснилось, и он понял, что лежит на ком-то, что голова его покоится на груди, которая равномерно вздымается и опускается от медленных, глубоких вдохов сна. Вэй Усянь и сам глубоко вдохнул, вбирая в ноздри знакомый запах, который мог принадлежать только Лань Чжаню. Он улыбнулся, прижавшись ближе к мужу, и прислонил ухо к его груди, вслушиваясь в сильное, размеренное биение сердца.       Потом он вспомнил о демоне.       Вэй Усянь резко вздохнул, его глаза распахнулись, и он вытянул шею, чтобы увидеть горло Лань Чжаня, его лицо и…       - Всё в порядке, - прозвучал нежный голос. - Ванцзи в порядке. Вы оба в безопасности. Всё хорошо.       Из горла рвался всхлип, но Вэй Ин с лёгкостью подавил его, стоило ему взглянуть на лицо спящего Лань Чжаня, мирное и невредимое. Синяки по-прежнему усыпали шею его мужа, и их вид всё ещё переворачивал всё внутри Усяня, но выглядели они намного лучше, чем он помнил. Вздрогнув, Вэй Усянь оторвал взгляд от Лань Чжаня, чтобы поискать глазами говорившего мужчину, и обнаружил его сидящим рядом с кроватью.       - Сюнчжан, - выдохнул он немного хрипло, и Лань Сичэнь слегка улыбнулся, - когда ты приехал?       - Вчера вечером. Ты только что снова заснул. Сейчас следующий день. Прошло три дня с момента окончания вашего похода в Зал Жертвоприношения Мечей. Уже почти пять утра. Я уверен, что Ванцзи скоро проснется, - развёрнуто сообщил он, и Вэй Усянь всмотрелся в лицо своего деверя.       - Ты его усыпил? – с подозрением спросил он. - Или он сам согласился лечь спать?       Лань Сичэнь тихо рассмеялся.       - Ты хорошо его знаешь… - проговорил он тепло. - Я только сыграл для вас «Мир». Это всё.       Внезапно ночь без кошмаров и спокойствие, которое продолжало окружать его, обрели смысл, и Вэй Усянь слабо улыбнулся:       - Спасибо, Цзэу-цзюнь.       - На самом деле в этом нет необходимости, - произнёс Лань Сичэнь. - Я счастлив помочь. Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит?       Да. Ответ на это был однозначным «да», но Вэй Усянь видел Вэнь Цин позади Лань Сичэня. Целительница прислонилась к стене, как будто заснула во время медитации. Пять утра было слишком рано для пробуждения кого-либо, кроме Ланей, поэтому Вэй Усянь вновь слабо улыбнулся и слегка покачал головой:       - Я в порядке.       Лань Сичэнь долго изучал его, так долго, что Вэй Усяню стало немного неловко. А потом, не говоря ни слова, глава Лань встал, прошёл через комнату и через секунду вернулся с маленькой чашкой.       - Вот, - сказал он ласково. - Тебе не нужно вставать, но ты можешь поднять голову?       Усянь кивнул и осторожно приподнялся, стараясь при этом не слишком тянуть раны на спине. Цзэу-цзюнь поднёс чашку к его губам, и, хотя нос Вэй Ина сморщился от знакомого неприятного запаха, он жадно выпил лечебный отвар. Затем он снова опустил голову со вздохом.       - Спасибо, сюнчжан, - поблагодарил он, и Лань Сичэнь грустно улыбнулся.       Вэй Усянь снова посмотрел на Лань Чжаня, всё ещё крепко спящего под ним, и его взгляд словно прикипел к горлу мужа. Кто-то, должно быть, вложил в синяки много духовной энергии, если сейчас действительно было следующий день после того, как он в последний раз просыпался. Вчера синяки выглядели намного, намного хуже. Усянь сглотнул, а затем прошептал:       - Прости.       - За что ты извиняешься? - тихо спросил Лань Сичэнь, и Вэй Ин почувствовал, как горят его глаза. Он плотно закрыл их.       - Я… я чуть не убил его, Цзэу-цзюнь, - прошептал он срывающимся голосом. Только сердцебиение Лань Чжаня, сильное и ровное под его щекой, не давало ему зарыдать, как младенцу. - Он использовал мои… мои руки, и я не… я не был достаточно силён, чтобы остановить его… я не мог его остановить, и…       - Вэй Усянь, - сурово проговорил Лань Сичэнь, так сурово, что глаза Вэй Усяня открылись от удивления. Его деверь наклонился вперёд, его лицо выглядело мрачным, как смерть, и, хотя его голос звучал по-прежнему тихо, в нем звенели стальные нотки, которые Вэй Усянь редко слышал раньше. - Ты не сделал ничего плохого. Я знаю, что если бы вас поменяли местами, ты бы никогда не захотел, чтобы Ванцзи чувствовал себя виноватым за то, что напал на тебя, особенно если бы он зашёл так далеко, что сломал себе пальцы, пытаясь уберечь тебя. Ты тоже это знаешь. Не взваливай на свои плечи вину этого демона - это причинит боль тем из нас, кто заботится о тебе, так же глубоко, как и тебе самому. Тебе и так есть от чего лечиться, и ты сделал всё, что мог. Тебе не за что извиняться.       Вэй Усянь затаил дыхание. Он почувствовал, как слёзы текут из его глаз, пропитывая одежду Лань Чжаня, и сглотнул. Лань Сичэнь наклонился ещё немного вперёд и с легкой улыбкой сжал запястье зятя.       - Ты всего лишь человек, Усянь, - произнёс он, и его голос стал таким нежным, что напомнил Вэй Ину Яньли. - Да, ты совершенствующийся, и при этом невероятный, но когда день заканчивается, ты всего лишь человек. Ты и без того делаешь так много. И пока ты делаешь всё, что в твоих силах, этого достаточно. Так что не вини себя за случившееся. Ты понимаешь меня?       Прошёл ещё один долгий миг, прежде чем Вэй Усянь смог заговорить, и, к его собственному изумлению, слова, сорвавшиеся с его губ, оказались правдой:       - Я понимаю, сюнчжан. - Чувство вины продолжало сковывать его, агония от осознания того, что сделали его руки, всё ещё жгла его сердце, но Лань Сичэнь не лгал, и уж точно не стал бы напрягаться, чтобы облегчить душу тому, кто причинил вред его брату. Это было то же самое, что Цзян Чэн и Лань Чжань сказали ему вчера, но каким-то образом… Каким-то образом сейчас он поверил.       Улыбка Лань Сичэня ещё больше смягчилась, и он выпрямился, немного склонив голову на бок:       - Хорошо. Я знаю, что такие вещи легче сказать, чем сделать, поэтому, если тебе понадобиться помощь, я здесь.       - Спасибо, сюнчжан, - выдохнул Усянь, не в силах говорить более чем шёпотом.       Лань Чжань под ним пошевелился, его рука поднялась и обвила поясницу Вэй Усяня, когда он вздохнул и открыл глаза. Взгляд расплывался после глубокого сна, и Ванцзи потребовалось несколько секунд, чтобы найти Вэй Усяня, но когда он смог разглядеть родное лицо, то улыбнулся и поднял вторую руку, чтобы погладить волосы мужа.       - Вэй Ин, - сонно пробормотал он, и Усянь не мог не улыбнуться в ответ.       - Доброе утро, Лань Чжань, - промурлыкал он, и Ванцзи улыбнулся шире, проведя большим пальцем по щеке возлюбленного.       Но вдруг, молниеносно, его улыбка исчезла.       - Вэй Ин, ты ранен?       - Что? - Усянь моргнул, внезапная тревога мужа немного ошеломила его. - Нет? Ну, то есть да, но лекарство снова начинает действовать…       - Всё в порядке, Ванцзи, - вмешался Сичэнь, и Лань Чжань подпрыгнул, резко повернув голову к брату.       Щёки Ванцзи очаровательно порозовели, и Вэй Ин неожиданно (и с большим опозданием) понял, что лежать на груди своего мужа, сплетя собственные ноги с ногами Лань Чжаня, действительно было неподходящей позицией, особенно учитывая то, что в комнате присутствовал сам глава Ордена Гусу Лань.       - Усянь только что проснулся, - тем временем продолжал говорить Сичэнь, - и он уже принял новую порцию лекарства, что прописала Вэнь Цин прошлой ночью, прежде чем она уснула. Всё хорошо.       Лань Чжань долго смотрел на брата, его лицо было каменным. Затем, не сказав ни слова Лань Сичэню, он снова посмотрел на Вэй Усяня с беспокойством в глазах.       - Ты плачешь.       - Я? - Вэй Усянь моргнул, и Лань Чжань провёл большим пальцем по его щеке, вытирая слезу. - О… всё в порядке, Лань Чжань. Мы просто разговаривали. Это был… хороший разговор.       Лань Чжань ещё мгновение изучал глаза мужа, а затем произнёс: «Мн», и, наконец, обратился к своему брату.       - Доброе утро, сюнчжан.       - Доброе утро, Ванцзи, - ответил Лань Сичэнь и нежно улыбнулся.       - Лань Чжань, ты действительно думал, что твой брат заставляет меня плакать? — поддразнил мужа Вэй Усянь, и рука Ванцзи шевельнулась, прижимая его к себе немного крепче.       - Не намерено.       Вэй Усянь тихо рассмеялся и взглянул на Лань Сичэня, который ничуть не обиделся на слова брата. Затем он снова посмотрел на Лань Чжаня. Челюсть его мужа сдвинулась и немного сжалась, как всегда, когда он сдерживал зевоту, и Вэй Ин ласково улыбнулся.       - Мы можем ещё немного поспать, если хочешь, - проворковал он. - Я уверен, что сюнчжан не станет возражать. Ещё только пять.       Лань Чжань начал качать головой, но остановил движение и посмотрел на Вэй Ина.       - Ты хочешь снова заснуть?       Усянь на мгновение задумался, а затем покачал головой:       - Я уже проснулся.       Лань Чжань кивнул, а затем немного пошевелился, сдвигая мужа в сторону, и сел в постели. Вэй Усянь протестующе заскулил.       - Нет, это не… Лань Чжань…       Лань Сичэнь мягко рассмеялся, но Лань Чжань никак не отреагировал на слова мужа. Он молча наклонился и обхватил руками грудь и ноги Вэй Усяня. Неизмеримо осторожно он поднял его и усадил немного выше, а затем подпёр спину мужа несколькими подушками, чтобы убедиться, что тот не слишком напрягает свои многочисленные раны. Лань Чжань также позаботился о том, чтобы Вэй Усянь был плотно прижат к его боку, а сам продолжил обнимать Вэй Усяня за плечи, прижимая его к себе.       - Разве это менее неуместно? - поддразнил Вэй Ин, и Лань Чжань кивнул, а затем провёл губами по щеке мужа. Обычно Усянь ловил его губы своими и углублял поцелуй, но сидеть так близко друг к другу выглядело уже гораздо более откровенной демонстрацией физической привязанности, чем обычно демонстрировал его муж в присутствии Лань Сичэня, и Усянь не хотел испытывать судьбу. Конечно, на глазах у собственного брата Вэй Ин любил целовать Лань Чжаня так страстно, как только мог, ему нравилось слушать возмущённые вопли Цзян Чэна… Мысль о брате отрезвила Усяня.       - Где Цзян Чэн? - тотчас спросил Цзэу-цзюнь. - Я удивлён, что ты смог выгнать его отсюда.       Лань Сичэнь хмыкнул и кивнул на другую сторону кровати:       - Я не пытался, и не думаю, что добился бы успеха, если бы попытался.       Вэй Усянь оглянулся через плечо, поморщившись, когда раны на спине потянулись от этого движения, и на его лице расцвела понимающая улыбка. Цзян Чэн крепко спал на полу, запустив одну руку в собственные волосы, и выглядел он сейчас очень и очень молодым.       - А, - протянул Усянь. - В таком случае я совсем не удивлён.       Вэй Усянь не знал, было ли это затяжным эффектом «Мира», или облегчением после хорошего ночного сна, или даже просто спокойным, обнадёживающим присутствием Лань Сичэня, но утро прошло чудесным, безмятежным образом. Даже когда Вэнь Цин проснулась и принялась ощупывать раны Вэй Усяня, и когда Цзян Чэн проснулся и отругал брата за то, что тот бесстыдно развалился по всему Лань Чжаню, Вэй Усянь чувствовал себя в безопасности, спокойным и счастливым, больше, чем он мог себе представить накануне.       Приближался полдень, и Лань Сичэнь, извинившись, отправился поговорить с Не Минцзюэ, а заодно позаботиться об обеде. Всего через несколько минут после того, как он ушёл, раздался звук приближающихся шагов, что становились всё громче и громче с каждой секундой, а затем дверь распахнулась. Не Хуайсан влетел в комнату с розовыми щеками и широко раскрытыми глазами, и когда он увидел Вэй Усяня, то просиял, облегчение и радость отразились на его лице.       - Вэй-сюн! Средний брат сказал, что ты не спишь! - Он стремительно пересёк комнату и остановился возле кровати, зависнув над другом. - Слава Богам! Как ты себя чувствуешь? Тебе что-нибудь нужно? Как дела?!       Вэй Усянь рассмеялся.       - Я в порядке, Не-сюн. Немного болит там и сям, немного покрыт шрамами, но когда было иначе? - Тут же Лань Чжань рядом с ним напрягся, а лицо Цзян Чэна нахмурилось. Вэй Усянь закатил глаза, глядя на брата, и взял мужа за руку. - Я шучу, шучу. Как твоя рана, Не-сюн?       - Болит, - сразу же надулся Не Хуайсан и, закатав рукав, продемонстрировал полностью забинтованную ладонь. - Я никогда больше не пойду на ночную охоту. Но это не важно, - внезапно сказал он, и к большому удивлению Вэй Усяня опустился на колени, а потом и вовсе пал ниц перед другом.       - Не-сюн! – испуганно вскрикнул Вэй Ин. – Ты что делаешь?       Хуайсан поднялся, но только наполовину, оставаясь на коленях, и вытянул руки перед собой, чтобы продолжить поклон.       - Спасибо, Вэй-сюн, - промолвил он тихим, дрожащим, и таким искренним голосом, что едва походил на его собственный. - Долг, который я имею перед тобой, я никогда не смогу вернуть, но я попытаюсь.       - Что?! Нет-нет, долга нет… - начал было Усянь, но Лань Чжань сжал руку мужа, заставляя его замолчать.       Лицо Хуайсана стало более торжественным.       - Я обязан тебе жизнью моего брата, - мрачно проговорил он, и глаза Вэй Усяня на мгновение машинально метнулись к Цзян Чэну. - И если не моей собственной жизнью, то жизнью того, кто взял бы на себя роль главы после меня. Я в долгу перед тобой за свободу всего моего Ордена. - Он судорожно вздохнул, а затем слабо улыбнулся. - Спасибо, Вэй-сюн. Спасибо.       - Не за что, - пробормотал Вэй Усянь, ощущая лёгкую панику. - И, пожалуйста, перестань кланяться!       Не Хуайсан улыбнулся чуть шире и, наконец, опустив руки, устроился на подушке рядом с Цзян Чэном.       - Надеюсь, ты знаешь, - сказал он так, словно собирался разрыдаться, - что, как только ты полностью выздоровеешь, мы устроим грандиозный банкет в честь этого. Много алкоголя.       Вэй Усянь рассмеялся.       - Вот-вот, это то, что ты мне задолжал, - заявил он, кивая, и Хуайсан просиял, хотя его глаза были полны слёз.       - Верно, Вэй-сюн. Цинхэ Не у тебя в долгу, и я не знаю, сможем ли мы когда-нибудь вернуть его.       - Я не хочу, чтобы кто-то был у меня в долгу! – запротестовал Вэй Усянь. - Я не хочу ничего взамен, я…       - Я знаю это, - согласно кивнул Хуайсан. - Но это не значит, что ты этого не заслуживаешь.       - Но…       Раздался стук в дверной косяк - учитывая, что Хуайсан оставил дверь широко открытой - и затем Лань Сичэнь просунул голову внутрь.       - Мы можем войти?       - Конечно, - поспешно проговорил Вэй Усянь, и Лань Сичэнь вошёл в комнату, Не Минцзюэ шагал рядом с ним.       А затем, к ужасу Вэй Ина, Не Минцзюэ опустился на колени рядом со своим братом и точно так же, как до этого Хуайсан, поклонился Усяню. Вэй Ин открыл рот, но Лань Чжань снова сжал его руку. Демонический заклинатель почувствовал, как его щеки краснеют, и попытался сдержать язык, но когда Не Минцзюэ поклонился в третий раз, он больше не мог этого выносить.       - Чифэн-цзунь, пожалуйста, в этом нет необходимости, - простонал он, но когда Не Минцзюэ встал, он пронзил Вэй Усяня взглядом, от которого тот сразу же заткнулся.       Это был взгляд и острый, и заботливый, и бесконечно благодарный.       - Вэй Усянь, - с благодушным рыком заговорил глава Не, - с десяти лет я знал, что мне крупно повезёт, если я доживу до сорока. Уже несколько месяцев я знаю, что в другой жизни мой заклятый брат использовал это проклятие, чтобы убить меня. Но ты убрал топор, который висел над моей головой с самого рождения, и я никогда не смогу отблагодарить тебя за это в достаточной мере. Ты всегда будешь иметь благодарность и преданность Цинхэ Не, и если мы когда-нибудь сможем облегчить этот долг, пожалуйста, сообщи нам об этом. Конечно, эта благодарность, распространяется и на Ванцзи, но ты… ты показал нам путь, которого, как мы думали, не существует. Спасибо.       Вэй Ин почувствовал, как к горлу подступает ком, и подавил желание сказать, что всё это пустяки. Если бы он был на месте Не Минцзюэ или, что еще хуже, на месте Хуайсана… Усянь сглотнул, а затем вытянул руки перед собой, изо всех сил стараясь поклониться в ответ, не усугубляя своих ран.       - Для меня было честью сделать всё возможное, чтобы помочь своим друзьям, - взволнованно произнёс он. - Если предположить, что это сработало? Ты… Лань Чжань вчера сказал…       - Это сработало, - заверил его Не Минцзюэ с улыбкой ярче, чем можно было ожидать от этого сурового, непоколебимого человека. - Как ни трудно в это поверить… Ты сделал это, Вэй Усянь. Спасибо.       - Технически это сделал Хуайсан, - заметил Усянь, но Хуайсан лишь усмехнулся.       - Вэй-сюн, каждый мужчина на этой земле может сказать тебе, что я никогда не смог бы этого сделать, если б не увидел, как ты это делаешь первым. Несколько раз на практике.       - Спасибо, Вэй Усянь, - снова повторил Не Минцзюэ. - Спасибо.       В конце концов, они остались в Цинхэ ещё на неделю, и, честно говоря, Вэй Усянь нашёл это более чем ошеломляющим. После суда над Орденом Ланьлин Цзинь чёрная, как смоль, репутация Старейшины Илина выцвела, став мутной и серой, и многие люди по всей стране, казалось, начали неохотно отказываться от злодейского образа, который он так долго сохранял. Вэй Усянь не позволил этому беспокоить себя, поскольку не мог винить их за осторожность.       Теперь, однако… Каждый ученик Не, достаточно взрослый, чтобы знать о духах сабли, был поставлен в известность о том, что произошло в Зале Жертвоприношения Мечей, и даже остальная часть Цинхэ - как ученики, так и простые люди - знали, что Вэй Усянь оказал великую услугу Цинхэ Не, и при этом спас жизни не только Не Минцзюэ и Не Хуайсана, но, вероятно, всего клана. Вэй Усянь не был уверен точно, что все думали о случившемся, но всю неделю с ним обращались как с героем, ученики кланялись глубже, чем нужно, и свободно выражали благодарность и улыбались. Когда он отважился выйти на рынок, его руки быстро наполнились едой, безделушками и одеждой, которые навязывали ему дружелюбные торговцы, и дети сбегались, чтобы взглянуть на «великого героя». Защищая его плечо, Цзян Чэн громко жаловался, что всё это ударит Вэй Усяню в голову, и Лань Чжань каждый раз бросал неодобрительные взгляды на главу Цзян, а Вэй Усянь ничего не говорил. Он всё ещё не оправился от того, что люди теперь взывали к Старейшине Илина весёлыми, благодарными голосами, превознося этот титул скорее как почётное обращение, чем как проклятие.       Тем не менее, недели хватило, чтобы раны Вэй Усяня почти полностью зажили. Колотая рана в животе продолжала болеть, и Вэнь Цин требовала от него под страхом уколов, чтобы он не делал никаких интенсивных упражнений, пока она не даст на то своего разрешения. Но благодаря заботе целительницы и (откровенно чрезмерного) количества духовной энергии, влитой в него Лань Чжанем и Цзян Чэном, он был более-менее здоров.       К тому времени синяки полностью исчезли с шеи Лань Чжаня. Если бы они этого не сделали, Вэй Усянь настоял бы на том, чтобы погостить в Нечистом Царстве дольше. Ему не хотелось, чтобы Сычжуй или А-Юань видели эти отметины на шее своего отца. Никогда.       К радости Вэй Усяня, по чистому совпадению их сыновья оказались первыми людьми, которых он заметил, когда они спустились во двор Пристани Лотоса. Они направлялись к главному залу, взявшись за руки, А-Юань оживленно о чём-то болтал, а Сычжуй улыбался и кивал. Внезапно, словно что-то почувствовав, он поднял взгляд, и его глаза расширились.       - Вы дома!       А-Юань удивлённо моргнул, проследил за взглядом Сычжуя и с визгом восторга рванулся вперёд, освещая мир огромной улыбкой:       - Папа! Отец! Папа! Отец!       Вэй Усянь рассмеялся, сгрёб А-Юаня с пола и закружил его, крепко прижимая к груди.       - Здравствуй, редиска! Ты скучал по нам?       - Очень!       А-Юань взвизгнул и так крепко обнял Вэй Усяня руками, что даже стало немного больно. Лань Чжань шагнул вперёд, протягивая руки к А-Юаню. Их сын с радостью прыгнул в объятия своего отца, а Ванцзи выстрелил в Вэй Усяня предупреждающим взглядом.       - Никаких серьёзных упражнений, - строго напомнил он.       Вэй Ин закатил глаза.       - Хочешь сказать, что я не могу сейчас обнять нашего сына, Лань Чжань? - Чья-то рука ударила его по затылку, и Усянь надулся. - Ой! Вэнь Цин!       - Конечно, ты можешь обнять своего сына, - ворчливо проговорила целительница. - Но тебе не нужно крутить его на месте, чтобы обнять.       Вэй Усянь уже перестал слушать, потому что Сычжуй застыл в нескольких шагах от него, и на его лице было выражение крайнего беспокойства, а его напряжённые глаза метались между Вэнь Цин, Лань Чжанем и Вэй Усянем. Сычжуй был достаточно взрослый, чтобы самостоятельно прочитать письма Цзян Чэна в Пристань Лотоса, и достаточно взрослый, чтобы знать, что Вэй Усянь был ранен. Он был достаточно взрослым, чтобы догадаться, что если на восстановление понадобилось больше недели, то ранение было тяжёлым.       Но он был достаточно молод, чтобы страх всё ещё отражался на его лице.       - И привет моей большой редиске! - радостно воскликнул Вэй Ин и, шагнув вперёд, притянул Сычжуя ближе к себе. Тотчас его сын крепко обнял его, и Усянь грустно улыбнулся. Он немного наклонился, чтобы прошептать сыну на ухо. - Я в порядке, А-Чжуй. Всё уже зажило. Теперь всё в порядке.       Сычжуй вздрогнул, но затем кивнул, на мгновение сжав руки чуть сильнее. Раздался ликующий крик, и Вэй Усянь, подняв глаза, увидел, что Цзычжэнь, Цзинъи и Цзиньлин спешат к нему с облегчением и радостью на лицах.       Вэй Усянь замер, почувствовав острую боль в ноге, когда его взгляд остановился на собаке рядом с Цзиньлином. Он ощутил, как крик рвётся из его горла, как всё его тело напрягается, когда рана, которую демон снова открыл, рана, которую исцелила Вэнь Цин, пульсирует от боли и…       - Сяо Ин! - быстро сказал Цзиньлин, и собака замерла на месте. Трое юношей продолжали идти вперёд, а собака сделала несколько шагов назад и легла, прикрывая нос лапами.       - Сянь-гэгэ, - пробормотал Сычжуй, всё ещё обнимая Усяня, озабоченность отразилась на его лице, и Лань Чжань положил руку ему на плечо.       - Я в порядке, - проговорил Вэй Ин немного сдавленным голосом. Цзычжэнь, Цзинъи и Цзиньлин притормозили, тревога на их лицах повторила выражение лица Сычжуя, но собака оставалась на месте, не подавая признаков движения, и Усянь медленно выдохнул и улыбнулся. - Я в порядке, - сказал он более решительно. - Как дела?       - Хорошо, - быстро произнёс Цзиньлин, оглядываясь через плечо. - Сяо Ин, иди в мою комнату, хорошая девочка!       Щенок вскочил на ноги и, виляя хвостом, повернулся и убежал. Вэй Усянь смотрел, как это происходит, прищурив глаза.       - Я до сих пор не могу поверить, что ты назвал эту штуку Сяо Ин. Неблагодарный, невоспитанный ребёнок.       - Маленькая Вишенка - вполне приемлемое имя для собаки, - возразил Цзиньлин, вздёрнув подбородок, как он делал всегда, когда они спорили. - Тот факт, что это созвучно с твоим детским именем совершенно случаен.       - Да, да, - пробормотал Вэй Усянь и, протянув руку, взъерошил волосы своего сопляка-племянника.       - Всё прошло хорошо, не так ли? - спросил Цзычжэнь, не в силах полностью скрыть тревогу на своём лице. Тем временем Цзян Чэн освободил Цзиньлина из хватки Вэй Усяня, чтобы иметь возможность самому взъерошить его волосы, и вместо этого Вэй Усянь воспользовался возможностью, чтобы обнять Цзычжэня.       - Всё прошло отлично, - гордо заявил он.       - Вэй Усянь! - прорычал Цзян Чэн, и Вэнь Цин устремила на него острый, как игла, взгляд, а Лань Чжань бросил на него ещё один укоризненный взгляд.       - Ну, могло быть и хуже, - согласился Вэй Усянь, продолжая обнимать Цзычжэня. - Но если то, о чём вы спрашиваете, это «всё ли кончено?», то да, это так. Теперь всё кончено. - Он почувствовал, как Цзычжэнь с облегчением расслабляется в его руках, и улыбнулся, отстраняясь. Он также обнял Цзинъи, чтобы тот не остался в стороне, а затем отступил, наблюдая за своими путешественниками во времени с кривой улыбкой. - Знаете, с точки зрения изменения будущего вы, ребята, действительно неплохо справились.       Четверо юношей просияли.