El triunfo de la Muerte

      Квартира маленькая совсем, но из-за пустоты внутри кажется больше; Федя закрывает за собой входную дверь и даже не сбрасывает ботинки, успевает разве что скинуть куртку, но тут же жалеет: наверное, Андрей опять забыл заплатить за коммуналку — и теперь мороз забирается под кожу, скользит по венам. Федя заглядывает за каждую дверь (мало ли, блять, кто здесь ещё мог быть: в запоях Андрей водит к себе всех, кто просто слушает), но в итоге всё равно оказывается у спальни.       Ему требуется три секунды размышлений, пара пропущенных ударов сердца и целая вечность на то, чтобы решиться.       Всё равно открывает: какая уже разница? Он снова тут.       Андрей, несмотря на ночной питерский холод, лежит, не укрывшись, — лежит и дрожит, но дыхание ровное, спокойное, значит, точно спит — и пока даже без кошмаров. Федя сглатывает: холод щипает за пальцы, но внутри всё плавится от тепла. Это уже даже не оксюморон — это бред, абстракция, что угодно, но не реальный мир, потому что в реальном мире чувства не должны ломать напополам и одновременно собирать по кусочкам душу: это было бы слишком жестоко.       Федя идёт к кровати и опускается на колени перед свернувшимся и подрагивающим Андреем. Убирает с лица спутанные жёсткие волосы и вздыхает: обещал себе никогда не возвращаться в эту квартиру, в эту комнату, в эту ситуацию, но опять сорвался и выехал среди ночи, будто чувствовал, что так надо. Не ошибся.       Дыхание чуть сбивается — Федя замечает это и спешит снять ботинки. Андрей уже потихоньку просыпается: не так совестно вытягивать из-под него одеяло и накрывать, а затем забираться рядом.       — Фёдор? — охрипшим ото сна голосом мямлит Андрей и щурится, пытается открыть глаза, но Федя укладывается рядом, лицом к лицу, и гладит ладонью по щекам, чтобы снова засыпал. — Это правда ты?       — Да, да, — тихонько шепчет и забирается ногой между бёдер Андрея, то есть именно туда, где душа, даже ближе; просовывает одну руку под шею, а второй гладит, трогает, ощущает. — Это я. Спи, пожалуйста. Сейчас согреешься.       Андрей покорно закрывает глаза.       Обнимает.       Феде бы тоже уснуть, пока холод не сковал всё самое важное, но самое важное, наверное, — сердце, а сердце украл Андрей, так что уже всё равно: спать или не спать. А раз всё равно, Федя выбирает всю ночь смотреть на разгладившееся в умиротворении лицо Андрея, потому что наутро эта магия растворится — как и всегда.       Они просто обречены на это.