El triunfo de la Muerte

      Ночами часто приходится ютиться в одном номере на двоих. Первые пару городов они менялись местами: сначала Андрей где-то на диванчике, а Федя в кровати, потом — наоборот.       В конце концов надоело.       Стали просто спать в одной кровати. Тесновато, не так уж и удобно, зато лучше, чем ебаные кресла или диваны, от которых всё затекает.       В какой-то момент Андрей начал во сне очень удобно вкатываться в объятия — наверное, это был пятый город. На шестом Федя уже сам придвигался ближе и ласково обнимал полупьяного-полувмазанного, зато счастливого Андрея. Может, из-за того, что он такой счастливый и вмазанный, на седьмом городе Федя почувствовал чужой стояк, упирающийся ему прямо в пах.       Тогда надо было уже давать заднюю.       Почему-то не дал.       Андрей никак не просыпался, а Федя с внезапным трепетом понял, что у него тоже начинает стоять, и это ох как нехорошо.       Пришлось тихонько вылезти из кровати и в принципе из цепких рук Андрея, чтобы отойти подрочить, пока совсем-совсем плохо не стало; Федя старался не задумываться о том, что у него только что встало на лучшего друга — ну, в смысле, да, бывает, точно бывает, это просто совпадение.       Кончил, закусывая губу, лишь бы не протянуть имя Андрея.       Снова отель, но уже с душем — ну и чудо.       Концерт выходит каким-то смазанным: тур — не такое уж и весёлое дело, как думал Федя; это выматывает физически, морально и вообще как угодно. Сегодня на сцене впервые кто-то начал кидать лифчики, и Андрей со смешками поймал парочку.       Это не вызвало ревности, наоборот, как-то… подбило, что ли. Федя в гримёрку пришёл первым, чтобы смыть румянец с щёк холодной водой, но и это не помогло, так что встречал Андрея он с горящим лицом и таким безумным желанием, что самому становилось пиздец как страшно. Не бывает такого, чтобы вдруг резко — и захотелось трахнуть лучшего друга. Или дать ему выебать тебя. В голове Феди все эти картинки мелькали одна за другой, и из-за этого дыхание сбивалось: как было бы ахуенно, если бы Андрей оседлал его, как было бы ахуенно, если бы Андрей прижал его к стеночке, как было бы ахуенно…       — Не отошёл ещё, что ли? — развеселился Андрей, когда заметил, с каким лицом стоял перед ним Федя. — Горишь весь.       Рукой потянулась ко лбу, чуть сбивая упавшие редкие прядки. Федя перехватил запястье, сглатывая.       — Всё хорошо, Андрюш.       Андрюш.       Это сорвалось быстрее, чем Федя успел подумать, он ведь всерьёз никогда не называл его так, а сейчас даже сообразить не успел, с чего бы это он решил называть кого-то уменьшительно-ласкательным.       Тему закрыли.       А Андрей с каждым городом всё цвёл и цвёл: юзать так и продолжал, но это никак не отражалось на нем, хотя пора бы уже, бухал тоже как не в себя, но опухшего наутро ебала Федя не видел у него никогда, когда у самого всё тело ломило. А ещё всё его тело желало Андрея настолько, что дрочить приходилось при любой удобной возможности, и совместный сон стал не то адской пыткой, не то божьим благословением.       Под конец тура сил не осталось совсем.       Последний город. До концерта — час-полтора, и Федя с отчаянием искал, где можно спрятаться от Андрея, лишь бы не сорваться, но Андрей — ебаная сука, ходил за ним, как верный пёсик, вот буквально хвостиком, так что, когда он снова потянулся обниматься, Федя попытался оттолкнуть его. Слабо, для того, чтобы очертить границы.       — Чё случилось? — беспечно поинтересовался Андрей, игнорируя то, что ему запретили вторгаться в личное пространство, укладываясь головой на плечо. — Плохо? Раньше ты…       Замолк.       Прижался так, что почувствовал стояк. Федя простонал — тихонько и жалостливо. Андрей утянул его в какую-то каморку напротив, прижимая к стеллажу, который начал опасно шататься, когда Федя поменял их местами, наваливаясь на чужое тело. Никто из них не сопротивлялся, так что Федя позволил себе запустить руки под футболку, оглаживая выпирающие рёбра.       — Успеем за час? — судорожным шёпотом спросил Федя, кусая нежную кожу шеи.       Пускай, сука, выступает с засосами, чтобы все думали, что он в очередной раз трахался с фанаткой, когда на самом деле подставлялся Феде.       — Кажется, минут пятнадцати хватит. Пошли.       И они ушли.       В туалет гримёрки, потому что в самой гримёрке любят ошиваться посторонние. Федя на скорую руку отдрочил Андрею, а потом уже Андрей упал на колени, принимая так глубоко, что давился через раз, но продолжал упрямиться и заглатывать. С пятнадцатью минутами он прогадал, потому что вполне хватило и десяти.       — Блять, я таким уставшим себя не чувствовал и после концертов в Москве, — сообщил Федя, прижимаясь спиной к дверце туалета, — знаешь, как давно я об этом думал?       Андрей, всё так же сидящий на коленях и слизывающий сперму с губ, кивнул, став похожим на довольного кота. Он-то, блять, ещё больше похорошел.       — Конечно.