Гарем Этого Принца

      Ранним утром, едва солнце коснулось востока нежными розовыми пальчиками, Его Высочество спешил по пустынным коридорам своего поместья к его главным воротам. На ходу Се Лянь оправлял рукава простых одежд и давал указания идущим рядом друзьям:       — Фэн Синь, когда придет брат наложницы Ши, не будь с ним слишком груб. Он показался этому принцу человеком осторожным и злопамятным, и если действительно ему придется служить под твоим началом — лучше сразу наладить хорошие отношения. Если же сочтешь, что его талант посредственен, отправь его к Му Цину, пусть устроит его для работы с бумагами поместья.       — Не слишком ли Твое Высочество о нем хлопочет? — закатив глаза, спросил Му Цин. Се Лянь торопился, потому и ему пришлось идти быстрее, но на выражениях лица и язвительности в голосе друга это ни капли не сказалось.       — Его Высочеству нет нужды выгонять родственника наложницы Ши. Если он будет здесь, то и проблем не принесет, и с ней, в случае чего, поможет управиться, — весомо отозвался Фэн Синь и добавил: — Мог бы и сам понять.       — Будто может доставить проблем обнищавший торгаш и его сестра, к которой Его Высочество и прикасаться-то не будет, — оскалился в ответ Му Цин. Се Лянь тут же поспешил прервать ссору:       — Успокойтесь, вы оба правы. Этот принц делает это не столько из опасений, что Ши Уду кто-то может использовать против нашей ставки, сколько потому, что обещал Ши Цинсюань помочь с работой для него. Если этот принц может это устроить, то почему нет?       — Твое Высочество слишком добр, — фыркнул Му Цин, но из его рта эта фраза вовсе не звучала похвалой.       — Где бы ты был, если б не его доброта, — не остался в долгу Фэн Синь, но далее ему пришлось замолчать, потому что Се Лянь продолжил:       — Не забудь проверить так же А-Сюаня, которого привела наложница Хуа. Этому принцу он кажется совсем слабым, поэтому аккуратнее, не нужно обижать его. Если его навыки тебя не устроят, спроси у наложницы Хуа, куда его можно было бы отправить. Может, у него есть другие таланты.       — Этот подчиненный понял, Ваше Высочество, — кивнул Фэн Синь. Пусть одет он был сейчас лишь в темное ханьфу и не носил на поясе меча, выправка его и стать, что сквозила в каждом движении, не давала усомниться в мастерстве.       — Му Цин, когда девушки проснутся, посети их, — мягко говорил Се Лянь, повернувшись в другую сторону. — Дай им серебра и пусть прогуляются по рынку. Если им нужны украшения, одежда или что-то иное — пусть не стесняются покупать.       — Наложницы Твоего Высочества должны выглядеть соответствующе, — кивнул Му Цин и Се Лянь скривился, как от легкого недомогания.       — Только не говори им этих слов. Этот принц это делает вовсе не для того, чтобы разодеть их в шелка, а чтобы они почувствовали себя чуть свободнее. Ранее они во многом должны были себе отказывать и этот принц хочет лишь немного порадовать каждую. Фэн Синь, ты уже выбрал телохранителя для наложницы Ши?       — Да, Ваше Высочество, — кивнул мужчина. Пусть нравы Сянлэ нынче были свободнее, чем при прошлой династии, и наложницам позволялось покидать внутренний двор, было лучше, если рядом с ними будет кто-то достаточно надежный. — Пэй Су сам просился на эту должность, и, если Ваше Высочество не против, я отправлю его туда.       — Конечно этот принц не против, — рассмеялся Се Лянь. — Бань Юэ с Пэй Су давно дружат, и им приятно будет служить одной госпоже.       — Если поощрять такую дружбу, то скоро Твоему Высочеству придется устраивать свадьбу, — язвительно бросил Му Цин. Троица дошла до главных ворот поместья, двор перед которыми еще был пустынен в этот час: лишь старый привратник торопливо отворял многочисленные засовы, сонно позевывая. Под легким утренним ветерком, несущим последний пронзительный холод ушедшей зимы, молодые листья на персиковых и мандариновых деревьях, что усеивали двор, свешиваясь любопытными молодыми ветками за высокую стену на улицу, изысканно подрагивали. Тихий шелест будил в душе умиротворенное чувство спокойствия, которое не могло не вселить в присутствующих легкое настроение.       — Пусть так, что в этом плохого? — улыбаясь, отозвался Се Лянь. Вскоре боковая калитка ворот была открыта и принц направился к ней, когда его остановил наполненный подозрением голос:       — Твое Высочество, позволь спросить, — говорил Му Цин, чуть щуря темные глаза. — Меня ты оставляешь возиться с наложницами, Фэн Синя — с их спутниками, а кто сопроводит тебя до министерства?       — Этот принц может и сам добраться, — ответил Се Лянь, сетуя, что не удалось сбежать быстро. Тут же Фэн Синь тоже заметил это чудовищное несоответствие и воскликнул:       — Ваше Высочество, это никуда не годится! Кроме этикета, тебе может быть опасно разгуливать одному. Подожди, я возьму меч и сопровожу тебя.       — Не нужно, у тебя еще есть дела, — попытался отказаться Се Лянь, но Му Цин тут же прервал его:       — Твое Высочество не должен быть таким самонадеянным. Ты будто не знаешь, какие времена нынче наступили в столице и как много глаз следят за тобой. Глупо вот так рисковать!       — Нет, этот принц правда… — говорил Се Лянь, думая, как остановить решительно развернувшегося Фэн Синя, когда за открытой боковой дверью послышался стук копыт и скрип повозки. В темнеющий проем заглянуло рябое лицо слуги и, увидев Се Ляня, он оповестил:       — Ваше Высочество, прибыл молодой господин Се и просит встречи!       — Да о какой встрече может идти речь, если я хочу сказать только несколько слов, — раздался сзади недовольный голос и сильная рука решительно оттолкнула загородившего проход слугу. Во двор вошел молодой мужчина в светлой придворной одежде. Его волосы были тщательно собраны в пучок на затылке, полы одежд строго запахнуты, и даже нефритовые украшения на широком поясе, казалось, лежат ровной линией, не смея двинуться и на цунь. На лице мужчины, в котором смутно можно было заметить схожесть с Се Лянем, было серьезное и высокомерное выражение, и уголки его тонких губ были сурово опущены. Идя, мужчина чуть прихрамывал на правую ногу, но даже это не умаляло достоинства его облика.       Се Лянь улыбнулся и чуть склонился в приветствии:       — Старший брат, этот принц рад видеть тебя.       — Я тоже, — сухо ответил Се Мейгуи. Он был сыном родной сестры нынешнего Государя и далекого родственника с фамилией Се, а потому имел право претендовать на Драконий трон. Несмотря на это, у него не было поддержки одной из великих семей при дворе, и положение, что он имел сегодня, мужчина заслужил собственными усилиями.       Прежде, чем Се Мейгуи успел сказать еще что-то, Се Лянь обернулся к Фэн Синю и Му Цину и радостно оповестил:       — Вот, старший брат довезет этого принца до министерства, а в полдень, после всех дел, Фэн Синь может сопроводить обратно. Этот принц ушел!       Сказав это, Се Лянь сноровисто подтолкнул Се Мейгуи сначала из двора, после затолкал в повозку и приказал извозчику трогаться. Возмущенные увещевания Му Цина более не могли достать принца, и он расслабленно улыбнулся. Глядя на это, Се Мейгуи, что сидел напротив Се Ляня, нахмурился:       — Ты слишком разбаловал своих слуг. Какое право они имеют отчитывать тебя? Кто услышит — позора не оберешься!       — Старший брат слишком строг, — улыбнулся Се Лянь. — С Фэн Синем и Му Цином мы росли вместе, они больше, чем слуги этому принцу. И потом, они лишь искренне волнуются.       — Однажды твое сердце размягчится настолько, что вытечет через уши, — фыркнул Се Мейгуи, складывая руки на широкой груди. С раннего возраста мужчина жил в гарнизоне со своей матерью, принцессой Синху, а потому имел военную выправку и телосложение. В далеком гарнизоне на границе Се Мейгуи пришлось в сражениях тренировать свои боевые искусства, чему Се Лянь тихонько завидовал: как ни упрашивал он отца несколько лет назад позволить ему совершенствоваться, тот не позволил.       Императорская столица начинала наполняться гулом нового дня. Торговцы расставляли свои палатки, а уличные артисты готовили места для выступлений, и в этой привычной суете повозка Се Мейгуи неспешно катилась в сторону министерства обрядов, в котором служил Се Лянь. Дорога к министерству пролегала по улице Вэнь, а само управление располагалось в старом поместье уездного вана, что перешло в ведомость Императора несколько десятилетий назад. Зимой это место было довольно тоскливым, хоть с него и открывался прекрасный вид на возвышающийся над городом Императорский дворец и далекие горы, но весной многочисленные деревья зеленели нежными листьями и все поместье будто дышало чистым ароматом наступившего года. Даже от места, где остановилась сейчас, пропуская крестьянские телеги, повозка, Се Лянь мог видеть малахитовую крышу министерства и обнимающий его прелестный пейзаж.       Меж тем, управление было все ближе, а Се Мейгуи так и не сказал, зачем искал Се Ляня так рано утром. Вдруг вспомнив об этом, Се Лянь обернулся к хмурому родственнику и спросил:       — Старший брат, так по какому делу тебе понадобился этот принц?       Се Мейгуи нахмурился еще сильнее, будто вовсе не хотел говорить о деле, что заставило его искать встречи. При дворе все знали, что резкий и прямолинейный Се Мейгуи недолюбливает мягкого и порывистого Се Ляня. Они никогда не вступали в спор на придворных собраниях, но хмурость одного и чуть натянутая вежливость другого говорили сами за себя.       Наконец, сложив руки на коленях, Се Мейгуи прямо посмотрел на Се Ляня и сказал, рубя слова, как на допросе:       — Няньхэ беременна. Лекари говорят, что она разродится к новому году. Нужно подобрать имя ребенку.       Няньхэ звали главную жену Се Мейгуи — хотя кроме нее женщин в его дворе не было. Эту девушку-варварку Се Мейгуи привез в Императорскую столицу несколько лет назад, после того, как подавил беспорядки на границах, вызванные кланом кочевников. Народ знал, что варвары отдали Няньхэ как заложницу покорившему их генералу, но правда была в том, что Се Мейгуи решил тот конфликт без единой капли крови и девушка поехала с ним по своей воле, после долгих ухаживаний и свадебной церемонии, проведенной по традициям ее клана. То, что сейчас Няньхэ была беременна, было хорошей новостью.       — Этот принц поздравляет тебя, старший брат! — радостно ответил Се Лянь, хлопнув в ладоши. — Ты уже стал прекрасным мужем для госпожи Няньхэ и наверняка станешь прекрасным отцом!       — Хватит молоть языком, лучше ответь, берешься или нет, — продолжал упорно хмурить густые брови Се Мейгуи. На его лице совершенно не отражалось ни радости, ни признательности.       — Конечно, пусть еще довольно рано, этот принц подберет для будущего племянника или племянницы хорошее имя, — улыбнулся Се Лянь. Пусть его работа в министерстве обрядов была связана в основном с устройством религиозных праздников, подсобить в выборе имени будущего члена императорской фамилии он тоже мог, это была сущая мелочь. Говоря, Се Лянь не мог сдержать своей искренней радости: — Если у старшего брата родится наследник, то это еще больше увеличит твои шансы на восшествие на Драконий трон. Ты уже объявил об этом? Если это так, то я хочу отправить несколько подарков госпоже Няньхэ.       — Сколько раз тебе повторять, не говори ерунды, — строго прервал Се Ляня Се Мейгуи. — Восшествия на Драконий трон? А давно ли Государь решил отречься? Смотри, как бы цензорат не услышал эти смелые речи: тогда, даже не глядя, что они связаны с Государыней, тебя точно обвинят в клеветнических настроениях.       — Хорошо, этот принц не будет говорить, — согласился Се Лянь, пусть его вовсе не испугала угроза брата. — А принцесса Синху знает? Она вернется в столицу?       — Я отправил ей письмо, — кивнул Се Мейгуи. — Не знаю, когда она получит его и что сделает, когда прочтет. Может и приедет посмотреть на любимого племянника, увидев и внука заодно.       — Старший брат слишком добр, — улыбнулся Се Лянь, хотя в голосе мужчины явно слышалась издевка.       Наконец повозка остановилась у покрытых щербинами от времени плит министерства обрядов. Се Лянь поблагодарил Се Мейгуи за поездку и быстро попрощался с ним, плавным движением скрываясь за воротами министерства.       Весна только наступила, но близилось с каждым днем празднование дня рождения Государя, устройство которого полностью легло на министерство обрядов. Каждый молодой господин, что претендовал на становление следующим Императором, обязан был служить в одном из шести министерств, в цензорате или императорской гвардии и, выбирая куда пойти, Се Лянь остановился на министерстве обрядов. Он рассчитывал, что эта работа позволит ему большую часть года оставаться свободным и не даст шанса заработать много заслуг, но неожиданно именно его назначили на устройство обрядов и праздников. Если грядущий день рождения Императора пройдет гладко, он непременно наградит Се Ляня и возвысит его над остальными кандидатами. Однако и поступиться своими обязанностями Се Лянь не мог: все же Государь бы его родным отцом, а праздник — очень важным событием для всего Сянлэ. Занимаясь подготовкой, Се Лянь лишь надеялся, что другие молодые господа тоже не приминут показать Государю свои сильные стороны.       Время в работе пролетело быстро и лишь к обеду Се Лянь насилу оторвался от горы прошений и дел, которых не становилось меньше от подготовки к празднику Императора. Фэн Синь уже прибыл к принцу из резиденции и, в силу возможностей, помогал ему с совсем легкими делами. В один момент, оторвавшись от прошений, он сказал:       — Ваше Высочество, совет у Государя скоро начнется.       — Вот как? — Се Лянь поднял голову от бумаг и выглянул в окно: действительно, чуть заросший сад министерства вовсю заливали лучи полуденного солнца. — Тогда нам пора.       Обычно совет у Государя проводился раз в три дня, рано утром, но сегодня время было изменено из-за легкого недомогания Императора. Се Лянь был рад, что ему удалось разобраться с делами министерства с утра, но чувствовал себя чуть виноватым, подозревая, что Государь мог слечь из-за гнева на него. Принц следовал по открытой галерее министерства, что выходила в сад, когда вдруг остановился, заметив у распускающихся кустов жасмина склонившуюся фигуру. Человек был довольно далеко, но Се Лянь смог разглядеть его дорогие одежды и нефритовую подвеску на поясе, потому крикнул:       — Министр Юй!       Мужчина вздрогнул и поднял голову. Ею оказалась почти лысая, с редкими седыми прядями голова старика с плоским лицом, на котором застыло отрешенное, чуть удивленное выражение. Министр Юй был главой министерства обрядов и служил еще при прадеде Се Ляня, за что был очень уважаем при дворе. К сожалению, годы согнули волю этого человека и, вместо дел, он все чаще занимался прогулками, посещением театров, выступлений уличных артистов и любованием природой. До тревог министерства обрядов ему не было ровно никакого дела, потому Се Ляню, его прямому помощнику, приходилось тащить на себе и роль министра.       — Это ты, Твое Высочество? — спросил министр слабым голос, чуть щуря глаза.       — Этот принц приветствует министра! — поздоровался Се Лянь, говоря чуть громче, чем обычно: наряду с проблемами с глазами, у министра наблюдались проблемы со слухом. — Совет у Государя вот-вот начнется. Вы идете?       — К Императору? — спросил министр, а затем затряс головой, возвращаясь к жасмину, распускающиеся листья которого он, склонившись, рассматривал. — Нет-нет, этому старику это не нужно. Сяо Лянь сам справится, как обычно. Пусть передаст Государю, что этот старик скверно себя чувствует.       — Хорошо. Министр Юй, не гуляйте долго на улице, воздух еще прохладный и вы можете слечь с жаром, — обеспокоено сказал Се Лянь, но министр только отмахнулся и, не глядя более на него, удалился дальше в сад, с благоговением рассматривая зеленеющие деревья. Се Ляню и Фэн Синю оставалось только уйти.       — Знаешь, этот принц даже немного завидует министру Юю, — задумчиво сказал Се Лянь. — Мы все в заботах, а он спокойно себе наблюдает за распускающимися листьями и счастлив этим.       — Ради этого он работал почти шестьдесят лет, — покачал головой Фэн Синь, но в его взгляде чувствовалась такая же тоска. — Ничего, Ваше Высочество, когда мы закончим дела при дворе, у тебя тоже станет столько свободного времени, что ты сможешь тратить его, смотря, как растет трава.       Се Лянь рассмеялся, но внутренне его приободрили слова Фэн Синя и во дворец он вошел в куда более живом расположении духа. Придворные тоже прибывали на совет, но большая часть даже по территории замка предпочитала передвигаться в изукрашенных паланкинах, потому никто не ровнялся с идущим пешком Се Лянем, чтобы перекинуться парой слов. Принц было решил, что путь до тронного зала пройдет спокойно, но неожиданно сзади до него донесся радостный вопль:       — Мой Царственный брат!       Се Лянь с Фэн Синем синхронно вздрогнули, но остановились и обернулись: так и было, на полной скорости, не заботясь о собственном виде, к ним несся Ци Жун. Его придворные одежды неопрятно разметались, лицо раскраснелось и он лишь насилу сумел остановиться, не врезавшись в Се Ляня, прямо перед ним.       — Мой Царственный брат, ты тут! Ты прибыл на совет?       — Так и есть, — улыбнулся Се Лянь. Тут же он мягко отчитал юношу, который уже скоро должен был вступить в возраст зрелости: — Ци Жун, ты не должен так бегать и кричать. Разве у тебя нет слуг? Пошли одного к этому принцу и он дождется тебя, нет причин так спешить.       — Мой Царственный брат прав, во всем прав, — льстиво согласился Ци Жун, а затем, обернувшись, злобно бросил едва догнавшим его слугам: — Просто кто-то вовсе не умеет пользоваться ногами! Может этому лаозцы отрубить их, если они вам без надобности?!       Слуги тут же упали на колени, моля о прощении и силясь отдышаться, и Ци Жун бы еще пнул их или отхлестал кнутом за медлительность, но при Се Ляне не стал заниматься этим и, обернувшись, сменил гнев на симпатичном лице, на подобострастную улыбку. Фэн Синь за его спиной скривился, да и Се Лянь не смог сдержать усталого вздоха.       — Ци Жун, ты прибыл к Государыне? — спросил он, начиная идти вперед. Ци Жун тут же встал рядом, занимая место Фэн Синя и на ходу чуть покачиваясь взад-вперед от радости.       — Да, тетушка просила раз в несколько дней навещать ее. Она все говорит, что у нее какое-то дело ко мне, но не рассказывает какое, говорит, пока не время. Думаю, она надумала женить меня.       — Ты уверен? — удивленно спросил Се Лянь. Он не мог представить себе рядом с Ци Жуном какую-нибудь женщину: бедняжке либо придется сносить разнообразные выверты своего мужа, либо взять в руки розги и железные пруты, чтобы воспитать его.       — Да, иначе зачем ей постоянно мозолить мне уши рассказами о незамужних девицах великих семей? Но все они, как по мне, не очень.       Фэн Синь едва мог сдержаться, чтобы не фыркнуть. Чем же, интересно, Ци Жуну не угодили благородные молодые барышни, обученные четырем искусствам и прекрасные, словно только что распустившиеся персиковые цветы? Для начала стоило бы спросить, согласится ли хоть одна из них на брак с ним: на месте любой девушки, Фэн Синь предпочел бы разбить себе голову о нефритовую колонну.       — В браке важно найти кого-то себе по сердцу, — улыбнулся Се Лянь, который куда лучше владел своими мыслями и лицом. Ци Жун тут же спросил:       — Как новые наложницы моего Царственного брата? Как они тебе? Красавицы? Я слышал, мой Царственный брат набрал безродных простолюдинок, но они в таком случае, наверное, должны отличаться изумительной красотой?       — Все они прелестны, — ответил Се Лянь.       — Мой Царственный брат как-нибудь должен дать мне взглянуть, — серьезно сказал Ци Жун. — Если хоть одна не будет подходить тебе, то ее нужно гнать взашей!       — Ци Жун, тебе не нужно вмешиваться в дела внутреннего двора этого принца, — мягко осадил брата Се Лянь. Группа приближалась к залу совета и на площадке возле него уже собрались другие придворные. Посмотрев на них, Се Лянь вспомнил еще об одном деле и прежде, чем они подошли достаточно близко, чтобы разговор можно было услышать, сказал: — Кстати, разве этот принц не говорил тебе не общаться с Се Мейгуи?       — Говорил, — отозвался Ци Жун, отводя глаза. По его лицу сразу было видно, что просьбам он не внял. Се Лянь вздохнул.       — Этот принц объяснял, что, другие могут неправильно понять ваше общение. Пусть ты не претендуешь на Драконий трон, но крепко связан с Государыней. Ты же не хочешь, чтобы она подумала, будто ты поддерживаешь его и была недовольна тобой?       — Нет-нет, я поддерживаю только Царственного брата, а другие ничто для меня! — тут же горячо возразил Ци Жун. Се Ляня не тронули эти слова и он добавил:       — Не нужно создавать проблем сейчас, когда ситуация при дворе настолько сложна, понимаешь?       — Понимаю, конечно понимаю, все, что говорит мой Царственный брат очень верно!       На лице Ци Жуна не отражалось ни понимания, ни покорности. Еще несколько раз повторив свои слова, Се Лянь со вздохом отпустил его.