Гарем Этого Принца

      Се Лянь неспешно шел по открытому двору поместья, а Му Цин спешил следом, сверяясь с какими-то своими записями. Полуденное солнце освещало высокие белые стены имения, молодые деревья и принца, что пружинящей походкой спешил в Большой сад. На его поясе висел тренировочный клинок, а гибкое тело было облачено в плотно прилегающие к запястьям и лодыжкам светлые одежды. Пусть Се Лянь только-только собрал волосы в низкий пучок, он уже растрепался от быстрого шага принца, но тот не расстраивался подобной мелочи: на красивом лице сияло выражение предвкушения и довольства, а тонкие губы сами собой складывались в мягкую улыбку.       — Твое Высочество, куда определить слуг, что прислала Государыня? — спрашивал Му Цин, в душе сетуя воодушевленности принца, что мешала ему сейчас глубоко рассуждать.       — Во внешний двор и кухни, — бросил Се Лянь. — Пусть в покоях и дальних комнатах останутся только люди этого принца.       — Они все еще должны поприветствовать Твое Высочество, — попытался образумить Се Ляня Му Цин, но тот уже пересек небольшой мостик, ведущий к саду: пространство тут было намного больше, чем во дворе принца, и иногда, в свободные дни, он позволял себе тренироваться тут.       — Разве у этого принца нет наложниц? — улыбаясь, спросил Се Лянь. Он наконец остановился на небольшой полянке. Этот сад занимал не менее трети поместья принца, но деревья здесь еще были молодыми саженцами, потому не мешали тренировочным порывам Се Ляня. Кроме прочего, слуги редко заходили в эти отдаленные места и не было никого, кто смог бы увидеть что-то, ему неположенное. — Пусть они поприветствуют новых людей и распределят их. Госпожа У показалась мне способной, поручи это ей.       — Нельзя так бездумно решать такие вещи, — возмутился Му Цин, но Се Лянь на его слова лишь рассмеялся. Сбросив голубую накидку, что укрывала от холодного весеннего ветра его плечи, Се Лянь взялся за меч и изящным движением направил его на друга.       — Серьезно думать будешь позже. Защищайся!       Се Лянь сделал нарочито медленный выпад, позволив Му Цину уйти в сторону, уклоняясь от него. На лице друга на мгновение вспыхнул азарт, но он быстро подавил его суровыми словами:       — Твое Высочество, перестань дурачиться!       — Нельзя быть таким серьезным в такой солнечный день! — с улыбкой отозвался Се Лянь и вновь напал.       День и в правду был прекрасен: солнечные лучи заливали зеленеющий нежным пушком молодых листьев сад, а легкий ветер, пусть и был холоден, больше бодрил, чем заставлял мерзло сжиматься. Щепотка пушистых облаков неспешно меняла формы на горизонте, и говорили, что совсем скоро весна полностью вступит в свои права, принеся тепло, а после — удушающий жар. Теперь было лучшее время, чтобы тренироваться на улице, не чувствуя ни жары, ни холода, и Се Лянь, у которого впервые за много дней выдался выходной, планировал сполна насладиться этим.       Тренировочный клинок принца вычертил в свежем воздухе причудливую дугу, целясь в плечо Му Цина. Се Лянь, конечно, не хотел ранить его, лишь решил раззадорить и заставить тоже взяться за оружие, что висело у юноши на поясе. Очень скоро принцу это удалось и Му Цин, в очередной раз уйдя в сторону, следующий выпад Се Ляня встретил глухо стукнувшим деревянным клинком.       Принц восторженно улыбнулся и стал нападать серьезнее. Конечно, он все еще не мог показать всех своих умений, потому как даже с минимумом практики сражался лучше Му Цина, но и подобная игра сейчас удовлетворяла его. Вспоминая описания техник, о которых Се Ляню удавалось лишь читать, он старательно пытался повторить их, одновременно уходя от резких ударов и хитрых ловушек друга. Могло показаться, что принц красуется и явно превышает свои возможности, но он успевал и веселым тоном поучать:       — Держи клинок крепче, иначе при следующей атаке лишишься его.       — Не смотри по сторонам, сосредоточья на атаках этого принца.       — Бей сильнее, не стесняйся!       — Твое Высочество, еще немного и я захочу ударить тебя по-настоящему! — наконец не выдержал Му Цин. Пусть говорил он нахмурившись, но к советам Се Ляня прислушивался и по сосредоточенному лицу тот видел, что Му Цин лишь создает видимость гнева.       — А сейчас мог бы ты ударить выпадом вперед? Только крепко держи клинок! — через время вежливо спросил Се Лянь спокойным тоном, будто не он последний десяток минут кружит по всей поляне с тренировочным мечом наперевес. Му Цин не обладал такой выносливостью, а потому не ответил, но, повинуясь просьбе принца, в какой-то момент, резко ступив на правую ногу, выбросил клинок вперед, целясь в грудь Се Ляня.       Однако тот, вместо того, чтобы уклониться, вдруг подпрыгнул. Сердце Му Цина остановилось на мгновение, когда ему показалось, что он вот-вот попадет в живот Се Ляня, но в следующий момент тот оказался еще выше и мыском в простом белом ботинке наступил на кончик меча Му Цина. Под тяжестью изящного, но уже взрослого юноши клинок тут же припал к земле, а за ним наклонился и Му Цин, крепко сжимающий рукоять. Юноше удалось не упасть на землю, но в момент, когда он хотел подняться из неудобной позы с согнутой спиной и опущенными руками, меч Се Ляня нежно коснулся его шеи.       — Твое Высочество жульничает, — прищурившись, сказал Му Цин. Он опустил клинок, позволив ему упасть на землю и, разогнувшись, пытался отдышаться.       — В чем это? — весело спросил Се Лянь, дыхание которого после выполненного приема тоже сбилось. — Этот принц лишь попросил тебя выполнить выпад, а сделать его или нет — твое решение, — глядя на недовольное лицо Му Цина, Се Лянь не смог сдержать радостного смеха, и вскоре, широко улыбаясь, спросил: — Но мой прием ведь был хорош, да?       — Очень хорош, — раздалось прежде, чем Му Цин успел открыть рот. Юноши тут же синхронно обернулись и среди молодых деревьев, на дорожке темного камня, увидели небольшую компанию во главе с Хуа Хун. Она была облачена в легкое красное платье с узкими рукавами и широким серебряным поясом, что в свете солнца пускал по темной земле с редкими травинками оравы солнечных зайчиков. Девушка хитро улыбалась и мягко хлопала в ладоши, хваля Се Ляня: — Ваше Высочество поистине одарен небесным талантом, раз с подобной легкостью проворачивает такие исключительные трюки.       — В самом деле, где вы обучались? — раздался другой восторженных голос, и из-за спины Хуа Хуан показалась Ши Цинсюань. Она смотрела на принца восторженно, широко открыв глаза и сложив у груди тонкие руки. За девушкой следовала Бань Юэ и на ее лице было гордое выражение.       Се Лянь неловко рассмеялся:       — Этот принц нигде не обучался, это — лишь небольшая собственная практика, не стоящая внимания.       — Эта наложница не может согласиться с Вашим Высочеством, — ответила Хуа Хун, подходя ближе. Правой рукой она легко подперла подбородок, рассуждая: — Движения Вашего Высочества выверены и плавны, а тело явно привыкло что к ударам, что к стойкам. Вы двигаетесь уверенно и легко, такой стиль боя и оружие вам очень подходят, но вот опыт… — девушка перевела задумчивый взгляд на Му Цина и, медленно осмотрев его с ног до головы, тяжело вздохнула. — Противник вам явно нужен поискуснее.       — Этот принц видит, что наложница Хуа разбирается в военном деле, — не дав нахмурившемуся Му Цину ответить, спросил Се Лянь, чьи глаза предвкушающе заблестели.       — Эта наложница лишь видела несколько боев, да пару бродячих мастеров Цзяньху, — улыбаясь, ответила Хуа Хун. Ее улыбка была чарующей и игривой, будто она только и ждала, чтобы Се Лянь продолжил расспросы, и принц не стал разочаровывать девушку. Размяв пальцы на рукояти клинка, он мягко спросил:       — А что до умений самой наложницы Хуа?       — Они слабы и посредственны.       — Однако бой дать вам может, — внезапно сказал А-Сюань, которого сначала Се Лянь вовсе не заметил. Он стоял чуть поодаль, рядом с Ши Цинсюань, заложив руки за спину и не меняя выражения на скучающем лице, но в словах его тоже отдаленно слышалась игривость. Се Лянь заметил, как сузились на мгновение глаза Хуа Хун, но отрицать слова своего телохранителя она не стала, вместо этого улыбнувшись принцу.       — Эту наложницу никто не обучал, но если Вашему Высочеству угодно, она может немного посоревноваться с вами.       — Этот принц будет только счастлив! — тут же согласился Се Лянь и лишь шипение Му Цина рядом немного охладило его пыл. Притянув принца к себе за рукав, Му Цин зашептал злым голосом:       — Твое Высочество, возьми себя в руки! Драться с наложницей — куда это годится?! Что за слухи пойдут по столице, если кто-нибудь узнает?       — Никто не узнает, все будут молчать, — заверил принц. Предостережения Му Цина имели смысл, но, увы, изголодавшийся без тренировок Се Лянь, который мог лишь мечтать о соперниках кроме Му Цина и Фэн Синя, которых он знал уже вдоль и поперек, сейчас не стал бы слушать доводов разума. Вся душа и тело принца неистово, с присущей молодым людям безотчетностью жаждали встряхнуть застоявшуюся кровь в сражении, и неважно, были бы его соперниками мастера боевых искусств, наложницы, или сам Император. Путь, по которому немного, но совершенствовался Се Лянь, подразумевал в себе кроме прочего боевое намерение, что сейчас неистовым восторгом охватило душу принца. Взмахнув клинком, он наставил его на Хуа Хун и улыбнулся: — Этот принц жаждет получить наставления госпожи Хуа!       — Хуа-цзэ, я ставлю на тебя! — радостно выкрикнула Ши Цинсюань и Му Цин раздраженно подумал, что Се Лянь невероятным образом нашел себе таких же дурных девушек, как он сам. Однако юноше оставалось лишь уйти с поляны, что неожиданно стала ареной для схваток, предварительно передав свой тренировочный меч Хуа Хун. Глядя, как ее тонкая ладонь смыкается на грубой рукояти, Му Цин не смог удержаться от хмурого:       — Аккуратнее, — однако Хуа Хун не оценила его внезапного беспокойства и, растянув губы в наглой усмешке, бросила:       — Я не проиграю так же быстро.       — Думаешь, что сражаешься лучше меня? — возмутился Му Цин, но наложница Хуа не ответила, уверенным шагом приблизившись к Се Ляню.       С первого взгляда было понятно, что меч Хуа Хун держит уверенно. Подходя к Се Ляню, она несколько раз игриво подбросила клинок в руке, красуясь, и ловко поймала его, прочертив в свежем воздухе резкую линию. Противники встали друг против друга и склонили головы в знак приветствия. Се Лянь выглядел мирным и расслабленным, Хуа Хун — лукавой и веселой, но в следующий момент двое двинулись друг к другу и места для сокрытия истинных чувств не осталось.       Клинки столкнулись со звонким звуком. Хуа Хун отвела руку, а затем резко выбросила ее вперед, нанося коварный удар в открывшийся бок принца. Однако он был внимателен и ушел в сторону, заставив меч пронестись в цуне от его белых одежд. Следующим движением Се Лянь широко размахнулся, нанося удар сверху.       С первых же движений было понятно, что Хуа Хун никто не обучал. У девушки не было никакой техники, а иные ее удары, выполненные нетвердой рукой, грозили сломать тонкое запястье — однако она стойко держала все выпады принца. Се Лянь отметил, что несмотря на отсутствие умений, Хуа Хун дерется невероятно неистово, отдаваясь каждому движению и каждой подсечке с неожиданной для молодой девушки яростью, будто ее не страшат ни раны, ни удары. На нежном лице появилось кровожадное выражение, точно такое же, как было у нее во время драки с А-Сюанем, но так же в правильных чертах Се Лянь отмечал долю восхищения.       Через время, не имея более сил сдерживаться, Се Лянь вновь принялся поучать, ловко избегая чужих атак и проводя свои:       — Держи запястье жестким!       — Двигайся всем телом, а не только корпусом!       — Ноги! Сгибай ноги!       — Ваше Высочество скромничал, когда говорил что никто его не обучал, — отозвалась Хуа Хун. Ее лицо было сосредоточено, а темные, сверкающие, словно звезды глаза неотрывно следили за Се Лянем, но из голоса не пропала озорная веселость.       Му Цин молча наблюдал за боем, сложив руки на груди и прищурившись. Рядом с ним наложница Ши, Бань Юэ и А-Сюань тоже следили за происходящим, каждый погруженый в свои мысли. Иногда наложница Ши вздрагивала от особо яростных ударов, едва слышно шипела сквозь зубы от беспокойства или несдержанно охала, но в целом было видно, что в военном деле она разбирается плохо и не может ясно оценить проходящий бой. Му Цин спросил:       — Наложница Ши, вам уже лучше?       — Да, я чувствую себя куда бодрее, — тут же отозвалась девушка, переводя на Му Цина взгляд светлых глаз. — Мне показалось, что сидеть в комнатах в этот день слишком скучно и я решила прогуляться. Бань Юэ рассказала про этот сад, но я не думала, что встречу тут наложницу Хуа и вас с Его Высочеством. Ну, гулять в компании всегда лучше!       Девушка радостно рассмеялась. На ее лице все еще сохранялась бледность болезни, но глаза были яркими и живыми, смотрящими на мир вокруг с неподдельным интересом.       Му Цин кивнул и отвернулся, решив, что проявил достаточную вежливость к наложнице своего господина, но за спиной он вскоре услышал тихие голоса.       — Мы гуляем не вместе, — спокойно сказал А-Сюань, и наложница Ши воскликнула в ответ:       — Разве? Мне показалось, что за время прогулки мы хорошо подружились с Хуа-цзэ и тобой, Хэ-сюн. Разве ты не помог достать мою шпильку?       — Не надо было лезть, — с долей раздражения отозвался юноша, но наложница Ши в ответ лишь рассмеялась.       — Хэ-сюн, не нужно стесняться, я очень тебе благодарна! Эта шпилька — подарок брата, и я не знаю, что делала бы, если бы не смогла достать ее из того пруда. Твоя помощь пришлась очень кстати, я этого не забуду в будущем! Ой, тихо-тихо, Хэ-сюн, кажется, Хуа-цзэ и Его Высочество заканчивают! Кто же выиграл?       — Думаю, Его Высочество, — тихо подсказала Бань Юэ.       — Конечно Его Высочество, — не сдержавшись, фыркнул Му Цин.       В Центре поляны Се Лянь лежал на земле, облокачиваясь на левую руку, пока вытянутая рука правой крепко держала направленный в грудь Хуа Хун клинок. Тренировочный меч наложницы Хуа мгновением ранее был отброшен Его Высочеством в сторону, и теперь девушка могла лишь замереть с пустыми руками, и с раскрасневшиеся щеками смотреть вниз, на улыбающегося Се Ляня.       На фоне темной земли кожа принца казалась фарфоровой, а выбившиеся из пучка пряди темных волос обрамляли изящное лицо легкими мазками. В этих плотных белых одеждах Се Лянь казался тонким и слабым, но Хуа Хун на себе почувствовала скорость и силу принца — и теперь не могла отвести очарованного взгляда. Наконец выражение растерянности на ее лице сменилось лукавой улыбкой и она протянула руку, помогая Се Ляню подняться. Однако алая пыль нежного румянца так и осталась на щеках девушки: что, впрочем, было совершенно нормально для живых людей.       Встав на ноги, Се Лянь воткнул свой меч в землю и искренне похвалил:       — Молодая госпожа была прекрасна! Ваши движения очень хороши даже без специальных тренировок, вы очень подходите для фехтования и если станете развивать его — добьетесь немалых успехов.       — Ваше Высочество льстит этой наложнице, — смущенно отозвалась Хуа Хун.        — Этот принц искренен! — возразил Се Лянь. — Однако, ваш стиль боя немного скован, будто вам что-то мешает, пусть и резок, и яростен. Вы учились сражаться лишь мечом?       — Только им, — кивнула девушка, внимательно вслушиваясь в каждое слово Се Ляня. Принц задумчиво потер точку между бровей, уперев в бок правую руку. Его грудь тяжело вздымалась и дыхание пока не пришло в норму, но лицо выглядело свежим и счастливым. Наконец Се Лянь изрек:       — В другой раз попробуйте ятаган. Его лезвие чуть изогнуто и это должно помочь вам наносить атаки. Кроме того…       — Твое Высочество, — подошедший Му Цин набросил на плечи Се Ляня скинутую им ранее накидку: после тренировки принц был разгорячен и Му Цин не мог допустить, чтобы он свалился с жаром. Се Лянь благодарно кивнул, но, не прерываясь, продолжил что-то говорить Хуа Хун, сопровождая свои слова выражениями лица и активными жестами.       Му Цин покачал головой. Заставить Его Высочество прекратить говорить о техниках боевых искусств можно было лишь спросив его об оружии: но в таком случае разговор об утерянных клинках и их легендарных хозяевах продолжался бы до следующей ночи. Вероятно, Се Лянь очень жалел сейчас, что ему нужно дышать и на вдохи прерывать восторженный рассказ.