Гарем Этого Принца

      Му Цин с широким подносом в руках возвращался в Большой сад, когда у лунных ворот, что вели к нему, столкнулся с Фэн Синем. Юноши смерили друг друга долгими взглядами, но начинать спорить не спешили, поскольку в конечном итоге цель у них была одна.       — Где Его Высочество? — спросил Фэн Синь ровным голосом. Му Цин фыркнул и закатил глаза, коротко бросив:       — В саду.       Сказав это, он вошел в сад и быстро прошел по извилистым каменным дорожкам, вскоре остановившись на развилке, откуда видна была резная беседка впереди. Там, за широким каменным столом, сидел Его Высочество, две его наложницы и их слуги, живо обсуждая что-то. Се Лянь и Хуа Хун склонились к друг другу и увлеченно разговаривали, не замечая ничего вокруг себя, и лишь время от времени обращая рассеянное внимание на людей рядом.       Фэн Синь, что следовал за Му Цином, пораженно выдохнул, смотря на принца:       — А они сдружились.       — Друзей Его Высочество всегда выбирал не очень хорошо, — отозвался Му Цин, с недовольным выражением наблюдая за этой сценой. В его рту поселился кислый привкус от вида того, как близко Се Лянь склоняется к наложнице Хуа: Му Цин даже решил бы, что принцу она понравилась, если бы не знал, что девушки того совершенно не интересуют.       Фэн Синь, кажется, подумал о том же, потому как сказал:       — Ну, разве не славно, если она понравится ему?       Му Цин скосил взгляд:       — Если ты о романтических чувствах, то они не так работают. Хуа Хун может сколько угодно нравится ему как человек, но пока она не мужчина…       — Ну и чего ты тогда переживаешь? — ухмыльнулся Фэн Синь и Му Цин бросил на него яростный взгляд.       — Переживаю о чем? Держи свои бессмысленные догадки при себе, — гордо сказал юноша и собирался уже уйти, чтобы подать высящиеся на подносе закуски, но вдруг остановился, вспомнив: — И приструни своих подчиненных. Кто-то из них повадился забираться на кухню ночью: из-за этого с утра повару пришлось бежать на рынок, чтобы подать завтрак Его Высочеству.       — С чего ты взял, что это мои подчиненные? — нахмурился Фэн Синь.       — А кто, наложницы? — Му Цин ухмыльнулся и строго добавил: — Если не выяснишь сам, кто это, я накажу всех.       — Это не в твоем праве, — отозвался Фэн Синь, но без задора: его подчиненные действительно были способны на что-то подобное, взять того же Пей Мина. Прямо согласиться с насмешливыми придирками Му Цина он не мог, но в душе отметил, что ему следует разузнать у гвардейцев о происходящем.       Му Цин меж тем вышел на площадку: однако никто на него не обратил особого внимания. Се Лянь все так же говорил с Хуа Хун, что редко, но горячо что-то добавляла к его восторженной речи, а наложница Ши что-то увлеченно рассказывала А-Сюаню, причем по его отрешенному лицу не было понятно, слушает он, или пребывает глубоко в своих мыслях. Вслед за Му Цином вошел Фэн Синь: на его лице отразилась доля смущения от вольности нравов, что царили сегодня в этой небольшой беседке, но он быстро пришел в себя, склонив голову:       — Ваше Высочество! — поприветствовал он и Се Лянь наконец отвлекся. На его лице и до этого блуждала мягкая улыбка, а в этот момент она стала шире.       — Фэн Синь, — легко произнес он, принимая из рук Му Цина дымящуюся ароматным паром чашку. — Что случилось?       — Докладываю Вашему Высочеству: приходил человек из министерства войны, — с этими словами он протянул Се Ляню несколько бумаг, которые тот быстро принял. Принц говорил себе сегодня, что не станет заниматься служебными делами, но некоторые вещи нельзя было просто отложить из-за нежелания. На бумагах, что принес Фэн Синь, был ответ от Се Мейгуи о ситуации с задержкой списков гвардейцев: написанный твердой и тяжелой рукой, мазки которой были размашисты и быстры. Мужчина сообщал, что не знал о задержке и накажет всех виновных, а так же давал Се Ляню предварительный список, который уже сейчас можно было бы передать в министерство доходов для примерного расчета. Му Цин заметил, как мимо плеча Се Ляня к бумагам на мгновение скользнул любопытный взгляд Хуа Хун.       — Му Цин, нужны чернила, — бросил Се Лянь просматривая бумаги. Кроме списка имен, Се Мейгуи описал облачение и оружие гвардейцев — он сделал все, чтобы облегчить работу Се Ляню и чиновнику из министерства доходов, за что принц был крайне ему благодарен. Вскоре кисть появилась перед Се Лянем и он сделал несколько пометок, затем снова передав бумаги Фэн Синю и наказав: — Отправь это в министерство доходов и так же передай, что к завтрашнему дню я жду от них серебра. План давно готов и к празднику уже пора закупать разные вещи.       — Слушаюсь, Ваше Высочество, — поклонился Фэн Синь, но не ушел. — Так же приходил монах из Хуанцзи…       — Наставник вновь приезжает? — удивленно спросил Се Лянь. Наложницы, до этого рассеяно слушающие, сразу подобрались.       — Так и есть. Он прибудет через пару дней чтобы решить некоторые дела.       «Это из-за госпожи У?» — нахмурился Се Лянь, но легкое выражение быстро вернулось на его лицо. Прошло не так много времени с тех пор, как принц расстался с наставником, но тот был человеком, общение с которым никогда не могло бы наскучить. К тому же, нельзя было забывать об опыте и хитрости Мэй Няньцина. Близился вань-шоу, что станет важным событием для Се Ляня, а после него — выбор наследника, и даже несколько мудрых советов, сказанных в нужное время, могут серьезно помочь ставке Его Высочества.       Се Лянь едва успел распорядиться о подготовке двора для наставника, когда в сад спешно вбежал слуга, выглядящий взволнованным. Он быстро нашел глазами Се Ляня и, приблизившись, склонился в торопливом поклоне.       — Господин, там у ворот толпа! — сообщил слуга. Се Лянь удивленно вскинул брови.       — Толпа? Кого?       — Монахов, Ваше Высочество, — растеряно отозвался мужчина.       Не выпрашивая более, Се Лянь с Му Цином и Фэн Синем поспешили к главным воротам поместья. Принц не мог представить, что монахам могло понадобиться у его дверей и, спеша по переходам поместья, перебирал в голове все конфликты меж религиозными организациями столицы, в которых он имел неосторожность участвовать.       Однако толпа, о которой говорилось, вовсе не была зла или взбудоражена: у открытых ворот поместья на земле распластались в земных поклонах около пятидесяти даосских монахов во главе с абсолютно седым стариком. На улице за пределами поместья уже собрались зеваки, что, следя за происходящим сотней глаз, возбужденно галдели. Все гадали, чем добродушный второй принц так напугал служителей. У Се Ляня от этого зрелища заныли зубы.       Разминая точку меж бровей, принц коротко приказал:       — Фэн Синь, подними их, — а затем сделал шаг вперед, говоря громче: — Почтенные даосы, что случилось?       При звуках голоса принца кто-то из монахов вполголоса запел сутру, другой принялся отбивать поклоны, но никто не торопился ответить. Несколько гвардейцев Се Ляня подняли слабо сопротивляющихся монахов, а Фэн Синь, приблизившись к старику, что возглавлял их, умело дернул его за локоть, ставя на ноги. В лице даоса Се Лянь тут же узнал настоятеля храма, с которым он не сумел встретиться несколько дней назад.       — Уважаемый настоятель, этот принц рад видеть вас в своем поместье, — улыбаясь, сказал Се Лянь. — Однако зачем эти церемонии? Давайте пройдем внутрь и обсудим…       — Нет-нет, этот недостойный не смеет, не смеет, — затряс головой в ответ монах. Он силился вновь упасть на колени, но Фэн Синь держал крепко, и старику оставалось лишь склонять голову. — Ваше Высочество, эти даосы не хотели беспокоить вас, мы лишь пришли сообщить, что будем участвовать в празднике вань-шоу.       Толпа за пределами поместья, что слышала каждое слово, пораженно зашумела. Се Лянь ловил отдельные фразы, в которых люди сетовали на жестокость принца. Никто, однако, не мог сказать, в чем та жестокость заключалась, но не стали же гордые монахи просто так бить ему земные поклоны?       — Это славно, этот принц очень рад. Однако как же ваше уединение?       — Ух, Ваше Высочество… — отозвался настоятель и его ноги подкосились. Если бы не Фэн Синь, он бы трагично рухнул на землю. Однако, голос старика все еще оставался тверд, хоть и исполнен надрыва. — Этой ночью каждому в нашем скромном монастыре явилось видение. В нем тысячи демонов терзали наши тела и души, зверствовали, мучали простых людей на наших глазах и творили немыслимые бесчинства!       Монахи за настоятелем, которых насильно подняли с земли согласно загудели, добавляя подробностей. Слушающие за пределами поместья люди тоже притихли, наслаждаясь рассказанной трагичным голосом историей. Настоятель продолжал:       — Это были ужасные твари, каких не сыскать под этими небесами и ни одни наши силы не могли справиться с ними. Всю ночь нам пришлось провести в плену кошмара и лишь под утро, с первыми петухами нам открылось откровение. Во сне появился Ваше Высочество и сказал, что мы будем спасены от демонической напасти, если искренне поучаствуем в грядущем празднике. Мы пришли, чтобы сообщить об этом и выразить свои искренние сожаления свои грубости к Вашему Высочеству ранее!       Монах вновь попытался поклониться, а Се Лянь задумался: разве это не выглядело так, будто он им… угрожает? Пусть это только сон, но по реакции этих людей было ясно, что он показался очень реальным и даже заставил поменять свое мнение и извиниться. Се Лянь устало потер точку меж бровей.