Гарем Этого Принца

      Наставник ожидал принца, устроившись на низкой кушетке в его кабинете. Обычно всюду наставника сопровождали трое советников, а потому видеть его в одиночестве сейчас было ужасно непривычно. Мэй Няньцин сидел, выпрямив спину, в его руках медленно остывала фарфоровая пиала чая, а взгляд был обращен к круглому окну, в которое любопытно заглядывала ветка персикового дерева, покрытая набухшими цветочными бутонами. Весь вид наставника казался отрешенным и загадочным, и Се Лянь даже не сразу взял себя в руки, чтобы поздороваться.       — Наставник! — войдя, сказал принц. Он улыбался, но при виде мужчины нехорошее чувство поселилось в его душе.       — Ваше Высочество, — в мгновение отмерев, ответил на приветствие Мэй Няньцин, чуть склонив голову. Со звуками его голоса аура холодности вокруг разрушилась и Се Ляню удалось чуть расслабить напряженные плечи.       — Прошу прощения, вы долго ждали. Наставник, может, желаете вначале отужинать?       — Нет нужды, — сказал Мэй Няньцин, привычно скользя по Се Ляню внимательным взглядом. Он словно следил, чтобы ничего за время разлуки не случилось с принцем, и тот не знал, чувствовать от этого благодарность, или легкое раздражение. — Есть несколько вещей, что я хочу сказать Вашему Высочеству.       — Этот принц слушает, — ответил Се Лянь, опускаясь в кресло с низкой спинкой напротив наставника. Теперь их разделял лишь низкий стол, на котором замер фарфоровый сервиз с чернильными журавлями и манящая легким дымком курильница для благовоний.       — По просьбе Вашего Высочества я еще раз проверил монастырь, в котором обучалась У Аньхэ, — начал Мэй Няньцин серьезным голосом. В иной момент его вид мог показаться праздным и невнимательным, но, когда наставник занимался делами, его брови заметно сдвигались, делая взгляд серьезным, а в чертах появлялась несвойственная ему резкость. — Монастырь все еще находится в горах и жители предгорья говорят о нем как о далеком и уединенном месте. Они даже не уверены, жил ли там кто-то последние пятьдесят лет.       — Но есть еще поселение совсем недалеко от монастыря, — припомнил Се Лянь. — Его жителей опросили?       — Больше его нет, — отчужденно сказал Мэй Няньцин. — Перед вашей помолвкой я посылал туда людей, что опросили жителей, но теперь посланники вернулись ни с чем. Они говорят, что с горы сошел оползень, который полностью погреб под собой поселение и непонятно, выжил ли кто из местных.       — Никого не удалось найти?       — Ни живого, ни мертвого, — кивнул наставник. — С оползня прошел почти месяц, потому, может, и не удивительно, что трупов нет: все же это глухие горы, где водятся дикие животные.       — И выходит, что о жизни У Аньхэ нам сейчас не могут рассказать ни жители, ни ее наставница… — пробормотал Се Лянь.       — Я так же проверил тело усопшей, — без всякого выражения сообщил наставник. — Самая обычная женщина, умерла от старости, похоронена за Императорской столицей. Если бы не крайне удачное время ее смерти, ничего необычного бы в ней не было.       Се Лянь нахмурился. Ему не хотелось думать о самом скверном, но тревожные мысли так и лезли в голову, словно настырные летние жуки. Юноша не нашел ничего странного в общении с У Аньхэ, и все же происходящее вокруг нее заставляло подозрения зародиться в душе.       — Ваше Высочество, сложившуюся ситуацию можно опустить, так как это действительно может быть лишь стечением случайных обстоятельств, а можно принять, как тревожный знак. Все зависит лишь от того, есть ли в вашей душе уже семя сомнений.       — Вы правы, — вздохнул Се Лянь. — Наставник, несколько дней назад Цзин Вэнь добился разговора с этим принцем и тоже спрашивал о наложнице У. Он говорил, что хочет лишь обучить ее дворцовым правилам, но не упомянул ни Ши Цинсюань, ни Хуа Хун. Проверьте, как он может быть связан с У Аньхэ.       — Слушаюсь, Ваше Высочество, — кивнул Мэй Няньцин, чуть нахмурив брови.       Для посторонних близость Се Ляня с монастырем Хуанцзи была лишь его прихотью, попыткой отрешиться от мирских дел и встать на путь дао. Возможно, когда-то так и было: но затем Государь строго запретил Второму принцу даже думать о совершенствовании и ему пришлось вступить против своей воли в придворную гонку. Хотел ли претендент завоевать драконий трон, или отказаться от него — все требовало ресурсов, и в момент, когда другие молодые господа фамилии Се обратились к семьям своих матерей, Се Лянь вместе с Мэй Няньцином полностью положились на Хуанцзи. Многолетними стараниями в прошлом отрешенный монастырь превратился в самую большую информаторскую сеть в стране, исправно поставляющую Второму принцу сведения обо всем, что в ней происходит. Главой этой сети был Мэй Няньцин, а почти каждый слуга поместья принца — одним из ее членов. Однако люди здесь были собраны лишь для защиты Се Ляня, а настоящие информаторы, монахи и даосы, разбросанные по всей стране и вхожие в любой дом, ежедневно отправляли в Хуанцзи новые и новые знания.       — Кроме прочего, — продолжил после паузы Мэй Няньцин. — Позвольте этому наставнику еще раз проверить наложниц Ши и Хуа. В прошлый раз мы подтвердили истории, что они сами рассказали о себе, но более глубокие сведения не станут лишними.       — Конечно, — кивнул Се Лянь. Он не хотел сомневаться в ком-то, но предпочитал дуть на воду, обжегшись на молоке. — Наставник, этот принц благодарит вас за вашу тяжелую работу.       — Не стоит, — взмахнул рукой Мэй Няньцин, и, заметно расслабившись, отпил из чашки.       После того, как все иные дела были обсуждены, Се Лянь не отказал себе в удовольствии немного поговорить с наставником о всяких мелочах. Каждый разговор с Мэй Няньцином был интересен тем, что в серьезном обсуждении он был возвышенным и отрешенным, а в мирской болтовне — открытым и смешливым. Несмотря на холодный образ наставника, Се Лянь часто заставлял Мэй Няньцина выходить из себя, будь то от радости, или от злости, но принц все равно испытывал теплую привязанность к нему, как к старшему, на которого можно положиться.       Через некоторое время в комнату постучал слуга и, почтительно склонившись, должил:       — Наложница У и наложница Хуа ожидают в главном зале, чтобы выразить почтение наставнику.       — В этом нет нужды, — улыбнулся Се Лянь, чуть смутившись: обычно подобным образом наложницы выражали почтение старшим родственникам своего мужа и, так выходило, через них Се Лянь будто признавал Мэй Няньцина членом императорской фамилии. Юноша обернулся к наставнику и поспешил откреститься: — Наставник, этот принц ничего такого им не приказывал.       — Не важно, — вздохнул Мэй Няньцин. Обычно он старался как можно больше отдалиться от императорской семьи, делая исключение только для Се Ляня, но сейчас в его усталом выдохе принц почувствовал… довольство? Неужели наставнику все же важны подобные проявления уважения?.. Будто подтверждая его слова, Мэй Няньцин неторопливо поднялся и делано равнодушным голосом сказал: — Раз девушки уже прибыли, этот наставник увидится с ними. Все одно мне нужно будет позже поговорить с каждой.       Се Лянь улыбнулся этому неожиданному открытию новой стороны характера наставника. Он мягко сказал:       — Тогда если наставника не затруднит подобная мелочь, — тут же обратив внимание на слова слуги, Се Лянь спросил: — А что наложница Ши?       — Этот слуга ходил в Водный павильон, но было сказано, что наложница Ши снова плохо себя чувствует.       — Опять? — нахмурился Се Лянь.       — Разве Ваше Высочество не говорил, что девушке уже лучше? — удивился Мэй Няньцин. Се Лянь кивнул:       — Так и было и несколько дней назад мы даже гуляли вместе: она выглядела вполне здоровой. Не знаю, что случилось теперь… — задумавшись на мгновение, Се Лянь поднял на Мэй Няньцина ясный взгляд: — Наставник, пока вы здесь, могли бы осмотреть наложницу Ши? Ваших медицинских навыков должно быть достаточно, чтобы узнать, что с ней.       — Молодой человек, моих медицинских навыков «достаточно» и чтобы полумертвого поднять с кровати! — уязвленно заметил Мэй Няньцин и Се Лянь тут же исправился:       — Конечно, наставник, так и есть, простите поспешные слова этого нерадивого ученика. Я лишь волнуюсь за наложницу Ши и не думаю, что говорю.       — То-то же, — взмахнул рукавами в раздражении Мэй Няньцин и, выходя, бросил: — Этот наставник осмотрит ее. Однако, Ваше Высочество, не забывайте о приличиях. Я лишь скромный даос, но кто-то другой предложение войти в Водный павильон вашего внутреннего двора может неверно истолковать.       — Все, что говорит наставник очень верно, — скромно потупил взгляд Се Лянь. Он едва мог сдержать улыбку: оказывается, за всеми заботами он скучал по возмущенному тону и двусмысленным отповедям своего учителя. Лишь когда Мэй Няньцин с гордым видом покинул комнату Се Лянь позволил себе улыбнуться.       Однако улыбка стала чуть натянутой, когда он обратил взгляд на Му Цина и спросил:       — Ты приказал наложницам поприветствовать наставника?       — Я лишь заметил, что это не было бы лишним, — не меняя выражения лица, ответил юноша. Се Лянь вздохнул.       — Му Цин, не нужно давить на них. Нет нужды так рьяно соблюдать все церемонии.       — Но какие-то приличия быть все же должны, — возразил Му Цин и на его красивом лице появилась тень недовольства. — Твое Высочество, пусть ты общаешься с этими женщинами, как с равными, но прежде всего ты — принц, а они — наложницы, и никому не стоит забывать об этом.       — Я принц лишь до церемонии объявления наследника, — бессильно возразил Се Лянь, однако Му Цин не отступился и лицо его стало еще суровее.       — Ты принц с момента рождения и останешься им до самой смерти.       — Не нужно говорить таких жутких вещей, — решительно возразил Се Лянь и Му Цин замолк, поджав губы от осознания того, что сказал лишнего. Се Лянь поднялся и подошел к нему, говоря: — Му Цин, ты так заботишься о моем статусе и лице, но я много раз уже говорил, что мне это не нужно. Ты думаешь, я лгал? Я общаюсь с этими девушками так легко, потому что мне недолго осталось быть принцем, а им — наложницами. После объявления наследника я уйду в Цзянху и вступлю на путь совершенствования: ты и тогда будешь напоминать мне о моем статусе?       — Этот слуга сказал лишнего, прошу Ваше Высочество не гневаться, — сухо ответил Му Цин, опустив глаза, и попытался упасть на колени, но Се Лянь ловко подхватил его под локоть, поднимая и заглядывая в глаза.       — Я недоволен вовсе не потому, что ты высказался, а потому, что не считаю твои мысли правильными. Ты слишком много думаешь о вещах, которые не стоят такого внимания. Неужели так сложно расслабиться рядом со мной?       — Нет, — отозвался Му Цин, решительно не желая смотреть Се Ляню в глаза. Принцу оставалось лишь вздохнуть. Он отпустил руку Му Цина и, отойдя к окну, за которым в скором времени грозили распуститься цветы персика, сказал:       — Этот принц побудет немного в кабинете, ты пока можешь быть свободен.       — Слушаюсь, Ваше Высочество, — бесцветным голосом отозвался Му Цин, но, едва он развернулся к дверям, в них торопливо вбежал слуга, что ранее сообщал об ожидающих наложницах.       — Ваше Высочество! — спешно воскликнул он. — Господин Императорский Наставник сейчас в Водном павильоне: он просит вас прийти туда как можно скорее!       — Что случилось? — встревожено спросил Се Лянь, но слуга лишь пожал плечами.       — Господин Наставник до встречи с другими наложницами решил осмотреть госпожу Ши. Он проводил осмотр в одиночестве, а затем вдруг выгнал всех и из двора и сказал срочно позвать вас.       Се Лянь обменялся с Му Цином непонимающими взглядами и оба они, забыв о ссоре, поспешили к Водному павильону. На поместье Его Высочества уже опустилась ночь и всюду горели рыжие фонари, окрашивающие комнаты и переходы теплыми красками. Слуг, что были посланы Государыней, с помощью У Аньхэ распределили по кухням и дальним комнатам, потому в жилых помещениях все еще было безлюдно — и оттого еще четче раздавался всюду торопливый стук шагов, спешащих к Водному павильону. На полпути туда, выскочив из-за очередного поворота, Се Лянь вновь чуть не сбила Ичжэнь, что спешила куда-то с огромным тазом воды. Принц ловко увернулся от внезапно появившейся девушки, но несколько капель все же попало на его одежды.       — Да будешь ты смотреть, куда несешься, в конце концов?! — вмиг рассвирепел Му Цин, но Се Лянь поспешил прервать его.       — Не стоит, все в порядке, в порядке, — поспешил заверить друга Се Лянь, но обернувшись к замершей Ичжэнь, коротко предостерег: — Будь аккуратна, не стоит бегать так шустро, иначе можешь пораниться.       И, не дожидаясь ответа девушки, принц поспешил дальше, таща за собой за руку гневно пыхтящего Му Цина. Правда, вскоре Се Ляню пришлось изобразить спокойствие, поскольку возле Водного павильона собралось порядка двадцати обитателей поместья, о чем-то живо переговаривающихся. Видимо, суматоха привлекла этих людей, и сейчас они взволновано обсуждали случившееся. Среди них были почти все слуги, что работали в Водном павильоне: за исключением Пей Су и Бань Юэ.       — Что вы столпились, будто на торгах? Неужели работа в поместье закончилась? — громко спросил Му Цин, приблизившись к толпе. В поместье все знали, что хозяин, Второй принц, мягкий и добродушный, но вот его управляющего лучше не гневать. Отвешивая поясные поклоны, слуги вмиг разбежались и лишь те, кто служил в Водном павильоне замерли, не зная, как им быть теперь. Се Лянь спросил:       — Что произошло?       — Эта слуга не знает! — испугано ответила женщина средних лет, падая на колени. Вслед за ней на деревянном полу перехода оказались и другие слуги. — Мы лишь занимались своими делами, как вдруг Господин Наставник сказал быстро выметаться и позвать Ваше Высочество.       — Что-то странное сегодня происходило? — задумчиво продолжил спрашивать принц.       — Нет, Ваше Высочество, эта слуга ничего не видела. Наложница Ши сегодня вновь сделалась больна, но в ее комнаты входила лишь Юэ-эр, а другие занимались своими делами…       — Вот как, — пробормотал Се Лянь. Переглянувшись с Му Цином, он решительно открыл дверь Водного павильона и вошел внутрь.       Без слуг широкий двор казался пустым и тихим. В его центре была разбита живописная клумба с горшками хризантем и молодыми сливовыми деревьями, что этой теплой ночью робко распускали первые нежные лепестки. У клумбы замер Мэй Няньцин, задумчиво разглядывая цветы, и от его степенного вида Се Лянь несколько успокоился. Однако вскоре у дверей внутренних покоев наложницы Ши он заметил замерших на коленях Пей Су и Бань Юэ и сердце его вновь тревожно сжалось.       — Наставник, — позвал принц, приближаясь. — Что произошло, к чему такая срочность?       — Ваше Высочество, вы не вызывали лекарей для госпожи Ши? — ровным тоном спросил Мэй Няньцин.       — Нет, — ответил Се Лянь. — Она чувствовала недомогание, но говорила, что это лишь от усталости и Бань Юэ, если вы помните, владеет некоторыми навыками, поэтому этот принц… С наложницей Ши что-то серьезное?       — Она лишь утомлена переживаниями. От множества мыслей у нее поднялся жар и наблюдается слабость, к тому же обострился старый недуг. Ей нужно пропить рецепты, что я выпишу, и постараться хорошо отдохнуть в ближайшие дни.       — Это хорошо, но… — выдохнул принц, но тут Мэй Няньцин обернулся к нему и серьезно спросил:       — Однако знали ли вы, Ваше Высочество, что в вашем внутреннем дворе не наложница, а наложник?