Гарем Этого Принца

      До самого утра принц занимался безопасностью поместья. Он долго осматривал места нападений в поисках улик, проверил все посты имения и причиненный ущерб, а также лично успокоил поддавшихся отрезвляющей тревоге весенней ночи слуг. Все люди принца в поместье хотя бы несколько лет обучались в Хуанцзи, но одно дело слышать о злых духах и сущностях, и совсем другое когда эти самые сущности выпрыгивают на тебя из темных углов имения, яростно рыча и сверкая красными от бешенства глазами. Немногие могли оставаться спокойными и Се Лянь прекрасно понимал неуверенное чувство, что поселилось в их сердцах.       Принц опросил и тех слуг, что прислала в его поместье Государыня. Все они были глубоко шокированы произошедшим и на коленях клялись, что не знали о затесавшихся в их ряды демонах и их планах. Старший из слуг рассказал Се Ляню, что они всего лишь должны были хорошо выполнять свою работу в поместье Второго принца и время от времени посылать новости из резиденции во дворец. Мужчина так же показал Се Ляню нефритовый жетон, который использовался для передачи сообщений людям из дворца.       — Почему он так выглядит? — нахмурившись спросил Му Цин, вертя в руках нефритовый кругляш.       — Этот слуга не может знать, — кланяясь, ответил человек. — Когда этого слугу отряжали из замка, ему и еще нескольким нашим дали эти жетоны, чтобы мы могли связаться с людьми Государыни.       — И никому не показалось странным, что это жетон шести министерств? — продолжал спрашивать Му Цин и в голосе его была ледяная холодность.       — Этот слуга ничего не заподозрил! — торопливо ответил мужчина. — Из группы, что отправилась в ваше поместье по приказу Императрицы, многие не были тесно знакомы и не вели душевных бесед. Мы лишь работали вместе, но знали друг о друге не более, чем о других слугах Вашего Высочества.       — Разве вы не должны были быть отобраны Государыней из бюро Шан?       — Те, кого вы видите перед собой действительно оттуда, но другие… люди, они были добавлены к нам за день до отправления в поместье Вашего Высочество. Управляющий, что отвечал за нас, сказал, что Императрица выбрала их из министерства кадров.       — Как вы держали связь со дворцом? — помолчав немного, спросил Фэн Синь. Мужчина тут же торопливо рассказал все способы и шифры: пусть он воспитывался под крылом Государыни и был безотчетно предан ей, случившееся этой ночью в поместье было больше тайной слежки матери за сыном. Даже маленький слуга понимал, что Императрица ни за что не послала бы темных тварей в имение горячо любимого Второго принца, поэтому в этом деле он не смел проявить небрежность.       После того, как слуга высказался, Се Лянь некоторое время задумчиво молчал, а затем проговорил:       — Этим утром отправьте отчет во дворец как обычно. Напишите, что все мирно и ночь прошла без происшествий. В ближайшие дни поступайте так же.       — Н-но Ваше Высочество… — пробормотал слуга, который считал попытку нападения на поместье Второго принца делом чрезвычайно серьезным, которое никак нельзя было замалчивать.       — Ты не слышал слов Его Высочества? — холодно спросила Хуа Хун, замершая со скрещенными на груди руками позади Се Ляня. — Смеешь возражать, тогда как за слежку за принцем и пренебрежение обязанностями тебя следовало бы казнить немедленно?       — Этот слуга не смеет, не смеет… — мигом склонившись в поклоне, пробормотал мужчина. Люди за ним так же были напуганы и встревожены и, встретившись глазами с пренебрежительным выражением наложницы Хуа, что смотрела на них будто на уже безглавые трупы, они поспешили так же склонить головы, молясь Небожителям о снисхождении Его Высочества.       — И последнее, — продолжил Се Лянь, бросив на Хуа Хун короткий мягкий взгляд. — Этот принц приказывал распределить всех вас в кухни и на внешние дворы поместья. Как так вышло, что почти двадцать человек были близко к покоям наложниц?       — Пару дней назад всех слуг в поместье перераспределили, — тут же ответил мужчина. — Многих отправили к павильонам ваших наложниц, других в дальние залы…       — И кто же это взял на себя столько воли? — возмутился Му Цин. Управляющий вздрогнул и опасливо выдохнул:       — Наложница У…       После того, как со слугами было покончено, Се Лянь вернулся в свой кабинет. Бессонная ночь сменилась безжалостно светлым утром, а во дворце Его Высочество сегодня ждал совет Государя. Пусть Се Лянь и пресек распространение слухов о случившемся ночью, если бы он не пришел на это собрание, Император мог бы обеспокоиться. Поэтому принц планировал в скором времени облачиться в придворные одежды и направиться в дворец.       У перехода к покоям принца Му Цин, что следовал за ним, бросил подозрительный взгляд на Хуа Хун и небрежно спросил:       — Когда наложница Хуа планирует вернуться в свои покои?       — Когда Его Высочество устанет от моей компании, — улыбнулась девушка, но в этой ухмылке не было ни тепла, ни нежности. После тревожной ночи ее кожа все еще выглядела гладкой и здоровой, а глаза сияли озорным запалом в моменты, когда встречались со взглядом Се Ляня.       Принц невольно спросил:       — Разве госпожа Хуа не устала?       — Суета действительно утомляет, но ради общества Вашего Высочества эта служанка готова терпеть ее еще три весны и три осени, — игриво ответила девушка, но тут же тень неловкости застлала ее лицо. — Ваше Высочество, мне нужно сказать вам кое-что. Могли бы уделить этой наложнице немного времени?       — Конечно, — отозвался Се Лянь, входя в свой кабинет и предлагая Хуа Хун устроиться на низкой кушетке. Вслед за молодыми людьми вошли Фэн Синь и Му Цин, что привычно заняли свои места у дверей комнаты. Хуа Хун смерила их исполненным неприязни взглядом, словно лежалые овощи.       — Если Ваше Высочество не против, мне хотелось бы поговорить наедине, — сказала девушка исполненным достоинства голосом.       Под возмущенные взгляды друзей Се Лянь жестом попросил их уйти. Фэн Синь взглянул на Хуа Хун с подозрением, что поселилось в каждой черте его лица этой ночью, а Му Цин, закатив глаза, все же несдержанно бросил:       — Мы будем прямо за дверью.       — Где вам и место, — пробормотала Хуа Хун, но ее возмущенное замечание слышал лишь Се Лянь, что опустился на кушетку рядом. Впервые за последние часы мягкая улыбка коснулась его глаз и принц ласково взглянул на замершую перед ним Хуа Хун. Пусть девушка могла этой ночью запереться в своих покоях и переждать бурю, она самоотверженно следовала за Се Лянем все время, помогая и поддерживая его. Ее вдумчивые замечания и гнетущее чувство, что Хуа Хун распространяла на всех вокруг, сберегли принцу сегодня много времени и сил.       — О чем наложница Хуа хотела поговорить? — спросил Се Лянь. Молодые люди сидели рядом, но края их одежд не соприкасались. Однако даже этого в какой-то момент взволнованно вздрогнувшему в груди сердцу наложницы Хуа оказалось слишком много.       Всю ночь она подбирала слова и думала над реакциями Его Высочества, но в решающий момент все еще не чувствовала в себе сил открыть рот. Глаза напротив смотрели на девушку так мягко и тепло, что все ее нутро словно таяло и расцветало весенними красками, и от этого необычного чувства дыхание перехватывало. Однако кроме всепоглощающей нежности в этих янтарных глазах была еще и усталость, что темным шелком легла на нижние веки и опущенные уголки губ. Хуа Хун постаралась собраться. Это лишь слова, набор звуков, что она может воспроизвести своим горлом: она не имеет права более утомлять Его Высочество, не имея сил справиться с этим простым действием.       — Этой ночью Ваше Высочество мог заметить, что эта служанка немного… разбирается в демонах, — аккуратно сказала Хуа Хун, пальцами незаметно комкая край своих алых одеяний.       — Госпожа очень скромна, — улыбнулся Се Лянь в ответ. — Вы знаете куда больше, чем этот принц об очень необычных и тонких делах.       — И Ваше Высочество не хочет спросить, откуда я это знаю?       — Разве не из путешествий, в которых вы видели разные места и людей? — рассмеялся Его Высочество и с его улыбкой яркое весеннее солнце показалось Хуа Хун лишь тусклым светлячком в ночной глуши. Глаза Се Ляня изгибались игривыми полумесяцами, а голос во время смеха становился выше на едва заметный полутон: совершенно очаровательно. Принц меж тем продолжил: — Но если госпожа не хочет рассказывать честно, я не стану спрашивать.       — Почему же?       — Я знаю, что госпожа Хуа не желает зла этому принцу, и чтобы знать это, не обязательно выведывать каждый ваш секрет.       — Ваше Высочество так небрежен, — покачав головой, неожиданно отчитала Се Ляня наложница Хуа. — Мы знакомы с вами так мало и я пришла с улицы, но вы думаете мне доверять? Что, если я таю дурные намерения? Что, если специально втираюсь в доверие к вам и предам в решающий момент? Я ведь даже могла бы вас ограбить!       — Этот принц может быть мягкосердечным, но он не дурак, — с той же нежной улыбкой ответил Се Лянь. — Госпожа Хуа, что вы хотите сказать?       Хуа Хун замолчала, выглядя напряженной и встревоженной. Ее спина была идеально выпрямлена, а руки до белых костяшек сжимали подол одежд. Наконец, опустив глаза и приняв решительное выражение, она на выдохе сказала:       — Ваше Высочество, эта служанка тоже демон.       — В самом деле? — приподнял брови Се Лянь и Хуа Хун, что так и не решилась вновь взглянуть на принца, напряженно кивнула.       — Эта служанка не хотела обманывать и не думала что… что все так выйдет, но потом… Ваше Высочество, я хочу, чтобы вы знали, что я обманывала вас вовсе не из-за страха и не из-за пренебрежения вами, просто что-то подобное нелегко сказать.       — Я понимаю… — протянул Се Лянь. В его голове складывались некоторые вещи, что он знал о Хуа Хун, и каждая из них невероятно точно накладывалась на откровение о том, что девушка — демон. Его Высочество не испытывал страха или негодования по этому поводу: лишь жгучий восторженный интерес. — Так госпожа Хуа… как те, кто напал на поместье этого принца ночью?       — Это были лишь мелкие невежественные твари, едва ставшие демонами, — фыркнула Хуа Хун и на мгновение былая уверенность вернулась в ее черты. — Эта служанка во много раз сильнее: пусть не самая сильная пока, но Вашему Высочеству нужно лишь подождать, пока каждый, будь то мертвец или демон, склонится передо мной.       — Это принц верит, — без капли сомнений кивнул Се Лянь. Хуа Хун уже показала свой упрямый, решительный характер, оттого принц не сомневался, что ее ждет великое будущее. — Но что в таком случае госпожа Хуа делает подле этого принца?       — По правде сказать, это лишь случайность, — ответила Хуа Хун, и на ее лице вновь отразились робость и неуверенность. Она все еще не смотрела на Се Ляня, разглядывая лишь свои руки и красные волны одежд. — Ваше Высочество может не помнить, вам вовсе не обязательно помнить такую мелочь, но мы впервые увиделись с вами несколько лет назад.       — Этот принц не мог не запомнить госпожу Хуа, — нахмурился Се Лянь, тщетно перебирая в памяти все приемы и пиршества, на которых он мог бы увидеть танцующую девушку. Или может, уличные гуляния?.. Но нет, ни одно из этих воспоминаний не было украшено ярким шелком одежд и звоном серебряных колокольчиков.       Хуа Хун нежно улыбнулась.       — Это случилось на церемониальном шествии поклонения Небесам, — нерешительно сказала она. — В тот день мне хотелось пробраться сквозь толпу к смотровым площадкам на крепостной стене, чтобы… посмотреть представление, но там было так много людей, что на лестницах меня чуть не затоптали. Я не знаю, откуда в тот день там появился Ваше Высочество, но вы выудили меня из толпы и не дали забраться на стену. А потом, потеряв своих слуг, вместе со мной залезли на фруктовый ларек и…       — …смотрел оттуда все шествие, — задумчиво закончил Се Лянь за наложницу Хуа. В тот день он должен был находиться на высокой ложе с другими членами императорской фамилии, но перед началом шествия сбежал, решив полюбоваться диковинным представлением из первых рядов. Му Цин и Фэн Синь нехотя следовали за восторженным принцем, вырвавшимся из душной клетки стен Императорского дворца, но в какой-то момент затерялись в толпе. Тогда Се Лянь заметил практически затоптанного ликующей от начала представления толпой ребенка и вытащил его, забрав в собой на возвышенность, чтобы насладиться величественным видом. Однако, разве он не… — Разве спасенный ребенок не был мальчиком?       Плечи Хуа Хун, что было расправились от теплых воспоминаний, вновь опасливо напряглись, а глаза замерли на бледных пальцах. Севшим от волнения голосом она сказала:       — Эта служанка стала демоном и ей надо было развивать свои силы, потому я хотела уйти из Сянлэ на время. Тогда же объявили о приеме в честь Вашего Высочества, и мне подумалось, что неплохо будет в последний раз взглянуть на вас и в качестве благодарности за тот случай станцевать. Это лишь должно было поднять вам настроение, ничего кроме, но мой настоящий вид для этого слишком страшен, поэтому я немного… сделала его другим.       Се Лянь хмыкнул про себя, подумав, что Хуа Хун несколько перестаралась с изменениями. Однако он не позволил улыбке проявится на лице, пока девушка говорила:       — Этот танец… должен был быть красивым, поэтому я приняла такую форму, а после Ваше Высочество неожиданно предложил мне войти в его внутренний двор. Мне хотелось отказаться, правда, но наставник сказал, что ничего более роли соломенной куклы не требуется, и так я смогла бы немного побыть рядом с вами и, возможно, помочь… Поэтому согласилась.       — Госпожа Хуа действительно помогла мне, но разве мое участие тогда стоит этого? Это было всего лишь представление, а я только немного помог.       — Ваше Высочество не прав, — тихо ответила девушка. — В тот день вы проявили доброту, которую мне раньше не позволено было знать и отнеслись совсем не так как… все вокруг. Вы улыбались грязному неопрятному ребенку так радостно, словно видите что-то прекрасное перед собой и мне… — голос девушки дрогнул и она закончила совсем тихо: — Мне очень хотелось еще раз увидеть эту улыбку.       Се Лянь замер, не зная, что должен ответить. Он был рад мысли, что смог создать у кого-то такое теплое впечатление, но, право, не знал, что с ним делать теперь. В день шествия он до краев был полон восторга и азарта от праздника и своего удачного побега, потому смотрел на все куда благосклоннее чем сейчас, четыре года спустя. Теперь он был еще одним уставшим придворным двора императора, что до ночи возился с бумагами и прошениями, тайно интриговал и думал о любом празднике как о куче проблем, чем как о веселом времени. Перед восторженным юношей из воспоминаний Хуа Хун Се Лянь не имел бы никакого лица, потому почувствовал себя неловко.       Наконец принц осторожно начал:       — Госпожа Хуа…       — Ваше Высочество, не говорите мне, пожалуйста, что думаете об этом, — быстро прервала Се Ляня девушка. — Я знаю, все это только мои глупые мысли, вам не нужно быть ответственным за них.       Се Лянь улыбнулся:       — Хорошо.       Он видел, как на бледной коже Хуа Хун проступает нежными алыми узорами румянец, и решил пока не говорить ей ничего. Девушка сжалась рядом, будто боясь, что в следующий миг принц выставит ее вон. Подумав, Се Лянь решил спросить:       — Госпожа Хуа может показать мне свой настоящий облик?       Хуа Хун даже вскинула голову, забыв о смущении. Ее черные глаза подернулись плотным туманом, словно долины предгорья в утренний час, сквозь который было не разглядеть истинных чувств. Лишь напряжение каждой черты лица девушки давало знать о буре, что разверзлась в ее душе.       — Зачем вам это?       — Этому принцу интересно, — честно ответил Се Лянь, вспоминая маленького ребенка в потертой и перемазанной пылью одежде, что сжимался от резкого движения и бросал на принца быстрые взгляды из-под покрывавших лицо повязок. Его образ никак не хотел в голове принца соотноситься с уверенной в себе и грациозной наложницей Хуа.       — Вашему Высочеству не понравится то, что он увидит, — опустив взгляд, нехотя сказала Хуа Хун. Се Лянь улыбнулся:       — И все же мне интересно взглянуть.       Хуа Хун бросила на Се Ляня косой взгляд, действительно напоминавший виденного принцем ребенка, а затем со вздохом поднялась с кушетки. Девушка решительно вышла в середину комнаты и сложила у груди тонкие руки. Ее лицо выражало суровое мужество, будто она готовилась не сменить собственный облик, а противостоять армии врагов. Через мгновение ноги Хуа Хун окутала темная ци и поползла вверх по алому подолу диковинными узорами. Се Лянь чувствовал дуновения демонической энергии и старался не отводить взгляда, жадно следя за новой и непостижимой для себя магией. Темные силы быстро окутали все тело Хуа Хун, а затем рассеялись так же, как и появились, но в центре комнаты уже стоял другой человек.       Его одежда осталась прежней, но алое женское ханьфу было достаточно свободным, чтобы выглядеть на молодом человеке как пристойная одежда сейчас. Красные ткани подчеркивали все такую же бледную кожу открывшихся запястий и угольные волосы, но теперь в каждой черте молодого лица сквозили не очарование, но изящество. В этом облике демон выглядел как юноша семнадцати-восемнадцати лет с крепкой фигурой и тонкими пальцами, сейчас нервно сжавшими край одежд. Прямые черты его лица отражали присущее молодым людям озорство, но и неуловимую дикость, что сейчас, однако, пока исчезла за маской смущения. Черные пряди волос спадали на лицо, чуть закрывая глаза: один черный, другой — кроваво-алый. Хуа Хун был необычайно красив.       Се Лянь подавился воздухом, что набрал в грудь для поспешных слов утешения. Здесь утешения не требовалось — тот, кто сказал стоящему перед принцем юноше, что он некрасив, видимо, от рождения был слеп! Се Лянь не мог отвести восторженного взгляда от мужественных черт его лица и статной фигуры, что даже в смущении выглядела исполненной невероятного достоинства. Ни один гвардеец Императорского дворца не обладал такой выправкой и ни одна Императорская наложница — подобной красотой. От одного взгляда Се Лянь чувствовал, как нелепый жар приливает к щекам и колени становятся слабыми.       — Ваше Высочество… — позвал Хуа Хун и Его Высочество вздрогнул от глубокого тона его мягкого голоса. В женском обличье голос демона напоминал перезвон серебряных колокольчиков, но сейчас Се Лянь более слышал протяжный звук, который издает при легком прикосновении остро заточенный клинок. Совершенно прекрасно. — Этот слуга должен просить снисхождения за обман.       — Н-нет, вовсе не стоит, — поспешил заверить Се Лянь. Он чуть не попросил господина Хуа сменить свой вид обратно, но тут же прикусил язык. Принцу казалось, что он выглядит невероятно глупо, рассматривая замершего перед ним юношу и не говоря ни слова. Пытаясь придумать хоть что-то, Се Лянь через время спросил: — Так сколько тебе лет? Разве четыре года назад тебе не было около десяти?       — Мне было тринадцать, — ответил Хуа Хун и в его голосе послышалась доля обиды. — Просто… потребовалось время, чтобы вырасти.       «Ни мгновения этого времени не было потрачено впустую», — не удержавшись, подумал Се Лянь.