Гарем Этого Принца

      На заседании совета Второй принц был более обыкновения отстранен и возвышен, даже его светлые янтарные глаза, что сияли ярче всех драгоценностей Императорского дворца, не блуждали по балкам потолка, а замерли бездумно в одной точке. Никто не мог угадать, что творится в голове Се Ляня, но некоторые министры сделали поспешный вывод о том, что принц измотан готовящимся праздником и борьбой за Драконий трон. Только взгляните на темные тени под его персиковыми глазами!       Однако Се Лянь думал вовсе не о том. Пусть лицо его отражало отрешенную усталость, мысли были свежи и стремительны и всеми силами сейчас принц обдумывал сложившуюся ситуацию. Не оставалось сомнений, что ночью кто-то хотел нанести урон поместью. Павильоны наложниц были выбраны отнюдь не случайно: так уж заведено, что обычно там меньше охраны и больше неспособных дать отпор служанок. В случае, если бы обстоятельства сложились по-иному, девушки были бы мертвы, а Се Ляня обвинили в халатности и жестокости — размышляя таким образом, совсем не трудно догадаться, частью какой гонки было вчерашнее нападение.       Но даже так Се Лянь недоумевал: пусть битва за Драконий трон активно развернулась при дворе и кандидаты не гнушались подставлять и чернить друг друга в глазах Государя, их семей то обычно не касалось. Народ Сянлэ любил соревнования и жесткую борьбу, но всегда мог очертить грань, что переступать не следовало. Если кто-то решил действовать такими способами, то, вероятно, иные ему недоступны или малоэффективны. Значит, зачинщиком должен стать кто-то с минимальными правами на Драконий трон.       — Ваше Высочество Второй принц, уделите мгновение этому чиновнику! — раздалось сразу, как Се Лянь покинул зал собрания. По мраморной дорожке к нему, перебирая короткими ногами, спешил Цзинь Вэнь. Отрешенно принц подумал, что полноватый низкий мужчина невероятно напоминает евнуха и в дворцовых стенах смотрится невыразимо правильно.       — Какое у чиновника Цзинь дело к этому принцу? — останавливаясь, спросил Се Лянь. Фэн Синь за его спиной едва удержался, чтобы не закатить глаза, но принцу было даже интересно: он так часто отказывал Цзинь Вэню, но каждый раз тот придумывал новые предлоги. Что же это будет сегодня?       — Ваше Высочество, — пытаясь отдышаться от быстрой ходьбы, сказал чиновник. — Ваше Высочество, этот слуга должен кое-что рассказать вам.       — Вот как? Что же? — изобразил на лице искренний интерес Се Лянь.       — Пусть слова этого чиновника не покажутся смешными Вашему Высочеству: ночью я видел сон.       — Вот как?       — Да-да. В этом сне Ваше императорское Высочество сидел в саду, окруженный цветущими кустами азалий и лотосов: то было словно пейзаж Персикового источника! — вдохновенно говорил мужчина. — Это был не простой сон, поэтому ваш слуга понимал, что он спит и, увидев столь чудную мирную картинку, решил удалиться, подумав, что увиденное — лишь очередное предзнаменование сотни лет благости для Вашего Высочества. Однако, в следующий миг все изменилось: налетели тучи, яростный ветер унес лепестки цветов и на оголившихся стеблях вместо бутонов вдруг появились змеиные головы, тянущиеся к Вашему Высочеству! Но вы будто и не замечали перемен, все так же ласково обращаясь с этими оборотнями!       — Какой дурной сон, — покачал Се Лянь головой.       — Более того, Ваше Высочество! Этот сон был таким явственным и так отпечатался в памяти этого слуги, что он думает, что это не иначе, как предзнаменование небес! Должно быть какой-то Небожитель, исполнившись уважения к Вашему Высочеству, таким образом хотел предупредить вашего верного слугу о возможной опасности.       — И что же понял чиновник Цзинь из этого предзнаменования?       — Все крайне просто, Ваше Высочество! — радостно вскинулся Цзинь Вэнь. — Цветы — конечно женский символ и наверняка говорят о девушках, что вы взяли в свое поместье. А то, что они сначала были милы с Вашим Высочеством, а затем в миг переменились, говорит о скрытой опасности. Ваше Высочество, этот жалкий слуга молит вас дать ему переговорить с женщинами вашего имения, чтобы уберечь вас и всю страну от возможной в будущем трагедии!       — В словах чиновника Цзинь есть смысл, — серьезно кивнул Се Лянь. Цзинь Вэнь, кажется, не поверил своему счастью, решив, что он сумел-таки переубедить принца, когда воскликнул:       — Правда?!       — Правда, — мягко согласился Се Лянь. — Учение дао говорит о взаимосвязи земли и небесного царства, что может дарить как неудачи, так и счастливые обстоятельства смертным: ваш сон точно одно из таких обстоятельств. Однако, этому принцу кажется, что вы несколько ошиблись в трактовании. Очень удачно, что чиновник Цзинь запомнил цветы, что окружали этого принца: азалии, как вы знаете, отражают женскую грацию, а так же являются символом больших способностей человека, а лотос — вовсе священное растение. В учениях Хуанцзи его используют как один из талисманов изгнания злых духов и символ удачного гадания. Однако в истории вашего сна значение лотоса можно принять как олицетворение Круга существования. Как один из Восьми добрых знаков, он отвечает за честность, твёрдость, решительность, процветание и даже семейную гармонию. Строение лотоса отражает взаимодействие мужского и женского начала, поэтому он указывает на плодородие и зарождение новой жизни. В конце концов, это отражается даже в семенах лотоса, — не удержавшись, усмехнулся Се Лянь. Однако серьезное выражение вновь вернулось на его лицо, когда он продолжил нести вздор. — Таким образом, этому принцу кажется, что чиновник Цзинь действительно видел предсказание, только счастливое: этот принц останется в окружении выбранных им наложниц, что скрывают свои таланты и принесут в поместье этого принца гармонию и процветание. То, что в вашем сне даже перед лицом бури, когда цветы лишились лепестков, что указывает на их не благородное происхождение, этот принц все еще был приветлив с ними, говорит о том, что и в реальности этому принцу ни в коем случае нельзя отворачиваться от своих наложниц. Только тогда, несмотря на непогоду этот принц все еще останется невредим.       — Н-нет, Ваше Высочество… — нахмурившись, пробормотал Цзинь Вэнь, но Се Лянь уже сложил руки у груди в даосском жесте отдавая чиновнику дань благодарности.       — Этот принц от всей души признателен чиновнику Цзинь за принесенное благое предзнаменование! Мне следует обязательно рассказать о произошедшем Отцу-Императору: если чиновник Цзинь выбран Небожителями, то ему лучше уйти из цензората и заняться предсказаниями вместе с монахами Хуанцзи.       Цзинь Вэнь заметно побледнел, а в его полупрозрачных бегающих глазах Се Лянь явственно увидел попытку откреститься от щедрого вознаграждения. Мужчина нервно перебирал пальцы и взглядом тревожно метался по одеждам принца, не замечая озорного выражения его лица. Наконец Се Лянь сжалился:       — Ох, у этого принца очень много дел. Прошу прощения, чиновник Цзинь, мне пора бежать. Однако ваш мудрый совет этот принц ни за что не забудет!       Когда молодые люди отошли на достаточное расстояние от рассеяно замершего на месте Цзинь Вэня, Се Лянь незаметно ткнул Фэн Синя в бок.       — Хватит смеяться, — шепотом сказал он без доли укора.       — В-ваше высочество, — отозвался Фэн Синь, тщетно сдерживая рвущиеся из груди смешки. Учитывая низкий уровень его выдержки, удивительно, что он мог держаться все это время. — Вы это все на ходу придумали? Как вытянулось лицо Цзинь Вэня!       — Он подумал, что из-за приверженности к дао этого принца сможет повлиять на него именами Небожителей, — фыркнул Се Лянь. Глядя на веселящегося друга, он сам не мог сдержать улыбки. — Ну все, перестань смеяться.       — Не могу, Ваше Высочество… — честно ответил Фэн Синь. Чиновник Цзинь остался уже далеко и, зайдя за безлюдный поворот дворцового павильона, молодые люди все же рассмеялись во весь голос.       Однако беззаботная веселость Его Высочества развеялась сразу, стоило ему переступить порог министерства обрядов. Внутри царил беспорядок: служащие смешно носились от одного кабинета к другому, слышались громкие голоса, а во внешнем дворе, словно высеченные из гранита статуи, замерли несколько чиновников военного министерства. Они лишь носили такое название, но, как и большая часть людей оттуда, были отставными генералами и солдатами, которые из-за травм или иных обстоятельств более не могли оставаться в гарнизонах. Се Лянь нахмурился, но прежде, чем он успел о чем-то спросить, из дверей главного здания министерства появился Се Мейгуи, облаченный в придворный наряд. Его не было на утреннем собрании и Государь не объявлял, почему мужчина отсутствует, но по его серьезному лицу сейчас можно было понять, что что-то произошло.       — Старший брат, — приблизившись, поздоровался Се Лянь. — Почему люди из министерства войны здесь?       — Пришли, чтобы раньше императорской гвардии и министерства юстиции проверить дела, — коротко отозвался Се Мейгуи. Его будто высеченное из камня лицо всегда оставалось серьезным, но сейчас эта суровость будто проникла глубже, залегая в подозрительно прищуренных глазах и плотно сжатых уголках губ. — Я услышал новость пока ехал на совет и решил, что проследить за всем будет не лишним.       — О каких делах говорит старший брат? — осторожно спросил Се Лянь и его сердце замерло в груди от дурного предчувствия.       Се Мейгуи взглянул на него и спросил:       — Ты не знаешь?       — Этому принцу еще не сообщали последних вестей.       — Так приструни своих подчиненных, чтобы в случае чего не просто паниковали, а и извещали обо всем важном, — забранился мужчина, но, быстро взяв себя в руки, все же сказал: — Этой ночью обоз с украшениями для вань-шоу был похищен. Он вошел в ворота Императорской столицы, но до склада министерства так и не добрался.       Не зная, что на это сказать, Се Лянь лишь кивнул. Вчера вечером он хотел проконтролировать это, но случившееся в поместье быстро вытеснило из его головы все иные тревоги и это обернулось бедой.       — Широко о том пока не объявляли, — продолжал Се Мейгуи. — От своих людей я только знаю, что у ворот с повозкой все было в порядке, как и с людьми, что сопровождали ее, однако в городе все исчезли без следа. Императорская гвардия сейчас проверяет маршрут вместе с людьми из министерства юстиции, но они… — мужчина глубоко вздохнул, сдерживая ругань. — От дела наверняка отстранят всех способных людей, а расследованием займется министр Цзэ: а ты знаешь, его способностям, да и устремлениям, лучше не доверять. Я пока не пустил их сюда, чтобы не затоптали следы, если они есть. Осмотри все, пока осталось время.       — Хорошо, — с серьезным выражением согласился Се Лянь, без слов входя в министерство. Со стороны Се Мейгуи действительно очень умно было придержать для Се Ляня некоторые возможные зацепки, но большим он помочь не мог. Императорская гвардия подчинялась только Государю, а министерство юстиции вовсе не было заслуживающим доверия сторонником, поэтому, если принц хотел как можно скорее найти пропажу, ему следовало действовать самому.       Однако никаких следов на складе министерства и рядом с ним обнаружено не было. Се Лянь внимательно осмотрел просторные помещения и опросил людей, что должны были встречать груз, но не нашел ни одной зацепки.       Кроме того, много времени он потратил на успокоение растревоженных чиновников министерства. Вань-шоу приближался и требовалось в соответствии со всеми ритуалами украсить столицу, но имеющихся украшения хватило бы едва ли на половину, отчего каждый в спокойном прежде старом поместье чувствовал себя невероятно встревоженным. Служащие переживали, что вместо красных флажков и талисманов Государь прикажет украсить улицы их головами и каждый считал своим долгом подойти к принцу, чтобы попросить сжалиться. Лишь когда Фэн Синь стал грубыми словами отгонять от Се Ляня каждого, кто хотел приблизиться, а сам принц, собрав чиновников в большом зале, успокоил их, ситуацию удалось сгладить. Людям было дано задание пересчитать убранство относительно тех материалов, которые были у министерства и они, словно желая спрятаться в бумагах от скорого Государева гнева, с радостью принялись за работу. Ту часть украшений, которую сегодня должны были отправить в министерство труда, так и оставили пока на заднем дворе.       Во второй половине дня Се Ляню вновь пришлось вернуться во дворец, на аудиенцию к Императору. Государь был в ярости от произошедшего и, так как Се Лянь не мог объяснить своей занятости прошлой ночью, ему оставалось лишь выслушивать бесконечные упреки, смиренно понурив голову. Отец был в ярости более не на поступки Се Ляня, а на то, что кто-то в Императорской столице посмел своровать столь важный груз, поэтому на ряду со Вторым принцем искупались с головой в государевой ярости и начальник Императорской гвардии, и министр юстиции Цзе, и даже маленький придворный евнух, прислуживающий за столом. Кабинет Императора Се Лянь покинул с абсолютно пустым лицом и головой, что шумела от крика и ночного бдения. Пусть солнце еще не успело скрыться за крепостными стенами, юноша поспешил вернуться в поместье.       — Наставник уже в пути, но трудно сказать, когда он вернется в столицу, — едва увидев принца во внешнем дворе, отчитался Му Цин. Се Ляню пришлось уйти, а Му Цину — разбираться с последствиями переполоха в имении, что тоже не сделало взгляд молодого человека свежее, а характер — мягче. До прихода Се Ляня он упоенно отчитывал слуг, что из-за усталости допустили несколько ошибок, и лишь с появлением хозяина притихшие, сонные люди смогли улизнуть. Второй принц лишь покачал головой им вслед — какой беспорядок.       — Это хорошо, — вслух ответил Се Лянь. — Слуги Императрицы передали ей сообщение утром?       — Как ты и приказывал, — кивнул Му Цин. — Я не стал посылать кого-то со слугой, но он рассказал, что связной сегодня был нервным и несколько раз спросил, хорошо ли прошла ночь в поместье.       — Как мы и думали: между Государыней и Вашим Высочеством кто-то еще получает все вести из имения, — нахмурился Фэн Синь.       — Осталось лишь понять, заменил ли сторонний человек подданного Императрицы, или тот предал ее, — заметил Му Цин, однако Се Лянь покачал головой в ответ.       — Это сейчас не так важно. — устало сказал принц. — Ночное нападение преследовало и свои цели, но кроме того оно отвлекло этого принца от дел министерства.       — Что случилось? — беспокойно спросил Му Цин.       — Обоз с украшениями похитили, вот что, — ответил Фэн Синь вместо Се Ляня. — Глубокой ночью он пересек ворота, но на склад не поступил. Вся императорская гвардия замешана в поисках, а Государь сурово отчитал Его Высочество.       — Выкрали прямо в Императорской столице? — возмутился Му Цин. — Как это возможно?       — А как возможно проникнуть в поместье этого принца без единого следа? — сказал Се Лянь, останавливаясь в переходе у своих покоев. На лицах друзей на мгновение отразились сомнения, а затем Фэн Синь осторожно спросил:       — Ваше Высочество думает, что тут тоже постарались демоны?       Се Лянь кивнул, переводя взгляд на маленький сад, разбитый подле перехода. Белые камешки, которыми была покрыта земля меж цветущих кустов, казались яркими чешуйками в свете закатного солнца — или, может, глаза принца видели все так от усталости. Весь день он не смел жаловаться, понимая, что не один смертельно устал, но под крышей собственного дома все же с трудом сдерживал широкие зевки.       — Слишком удачно подобран момент для нападения, да и все в конечном счете ведет к неприятностям для меня, — пояснил Се Лянь, задумчиво разминая точку меж бровей. — Кроме прочего, Му Цин верно заметил: украсть что-то в стенах столицы трудно. Пусть стража не всегда будет прилежна, но в городе столько людей и кварталов, что людны даже после комендантского часа: неужели никто ничего не заметил? Обоз с товарами и сопровождающие его люди должны были быть крайне приметными.       — Твое Высочество считает, что какой-то демон хочет испортить тебе жизнь? — спросил Му Цин.       — Или кто-то, кто хочет испортить мне жизнь, сговорился с демонами, — отозвался Се Лянь. — Не важно, но зачинщика мы должны найти. Сегодня в министерстве я заметил отголоски темной ци, но не смог найти ни источник, ни направление. Ночью я наведаюсь туда еще раз и пройду по маршруту обоза: может, зацепку все же удастся отыскать.       — Как Твое Высочество планирует это сделать? — подозрительно прищурился Му Цин. Се Лянь на мгновение отвел глаза, чувствуя отчего-то неловкость, но, сказав себе, что все равно Фэн Синю и Му Цину нужно будет признаться, ответил:       — Конечно, я возьму с собой того, кто разом сможет почувствовать темную ци. Демона. Утром… я как раз узнал об одном.       — Когда утром ты успел… — хотел было возмутиться Му Цин, но тут же вспомнил, что до ухода Его Высочества на совет он долго беседовал наедине с Хуа Хун. И вышел он из кабинета тогда будто огретый мешком с песком — так вот в чем дело! — Твое Высочество!       — Этот принц тоже не хотел бы впутывать никого постороннего, но обстоятельства не позволяют, — ответил Се Лянь, силясь держать голос ровным.       — Кого Ваше Высочество хочет впутать? — спросил Фэн Синь, который обладал менее острым умом, чтобы понять происходящее на ходу. Разозлившись, Му Цин ударил его тыльной стороной руки по груди и раздраженно сказал:       — Хуа Хун! Утром она призналась Его Высочеству, что демон, а сейчас он хочет вытащить ее из поместья для расследования!       — Хуа?.. — удивленно выдохнул Фэн Синь, а Му Цин набрал в грудь еще воздуха, чтобы отговорить Се Ляня от его затеи и вообще дружбы с демонами, но принц решительным жестом прервал его:       — Му Цин, сейчас не время обсуждать это, — мягко, но решительно сказал Се Лянь. — Я отдохну несколько часов, разбуди меня к концу первой стражи. И скажи наложнице Хуа, что я жду ее в этот час в своих покоях.       Видя, как друг все еще хочет возразить что-то, Се Лянь поспешно спрятался за дверями своих покоев, на прощание выкрикнув:       — Все!