Гарем Этого Принца

      Небольшая река мазком кисти перечеркивала Императорскую столицу, становясь на празднествах и гуляниях главным местом для сбора радостно ликующих толп. Лотки и громко призывающие оценить их товары торговцы остались на высоком берегу, а у самой воды расположились лишь гуляющие, что освещали себе путь небольшими лампами или зажженными бумажными фонарями, которые с пожеланиями благополучия отправляли через время вниз по течению. То и дело то на одной стороне берега, то на другой хлопали петарды или разрывали шелковую тьму ночи огни фейерверков и тогда лица горожан на мгновения озарялись желтыми и красными отблесками, запечатляя выражения радости, восторга, или волнительного ожидания.       В одно из таких мгновений Се Лянь перевел взгляд на Хуа Хун, что, заложив руку за спину, неспешно шла рядом. Толпа была довольно плотной, но, несмотря на то, что молодые люди не касались друг друга, другие гуляющие будто потоки воды огибали их, не разлучая. На мгновение принц даже пожалел об этом частью души — ведь это был бы прекрасный повод взять в ладонь чужую прохладную руку.       — Сань Лану нравятся гуляния? — спросил через время Се Лянь, чуть склоняясь к Хуа Хун. Наедине он мог спокойно использовать удобное демону прозвище, не боясь выдать его тайны.       — Шумновато, но мне нравится, — коротко отозвалась девушка. Бросив взгляд на группу людей, что у самой воды со смехом и шутками зажигала ярко искрящиеся фейерверки, Хуа Хун добавила: — В этой суете не понять даже, демоны вокруг, или люди.       — В самом деле, — рассмеялся Се Лянь. Очередная яркая вспышка озарила лицо его спутницы, высвечивая острые скулы и глаза, что взирали на мир с выражением высокомерного пренебрежения. Впрочем, эффект терялся из-за нынешнего роста девушки, но на мужской ее ипостаси, Се Лянь был уверен, выглядело бы это невероятно завораживающе. — Вскоре зажгут огни, что подготовило министерство обрядов. Сань Лан хочет взглянуть?       — Конечно, — улыбнулся демон, но прежде, чем он успел сказать что-то еще, ноги его оторвались от земли. Се Лянь одним движением подхватил Хуа Хун за талию и вдруг оказался на крыше летнего павильона, который, наполненный замершими в ожидании людьми, спускался к самой воде. Принц прижимал к себе Хуа Хун точно так же, как и она несколько ночей назад обнимала его, просто из озорства решив показать, что и он кое-что понимает в боевых искусствах.       Когда Се Лянь опустил девушку на пологий скат черепичной крыши, лукавая улыбка озарила ее лицо, отчего на миг принцу сделалось неловко. Отпустив талию Хуа Хун, он взмахнул рукой, указывая на центр реки:       — Огни запустят с центра реки, видите лодки там? Отсюда вид будет самым лучшим.       — В самом деле, — согласилась Хуа Хун, оглядываясь вокруг. Оправив одежды, она легко опустилась на крышу, а Се Лянь уселся рядом.       Чувствуя долю смущения, что, однако, лишь незаметным в ночной тьме алым румянцем украсила его кожу, принц спросил:       — Если Сань Лану будет удобнее, может, он сменит облик?       — Вам не нравится этот, Ваше Высочество? — с озорной улыбкой спросила девушка.       — Нравится, однако ведь другой — настоящий.       Хуа Хун ничего не ответила, лишь на миг ее тело скрылось за туманом темной ци и рядом с Се Лянем оказался вольно вытянувший ноги и закинувший одну на другую юноша. Как и ожидал принц, свободные на женском теле одежды идеально сидели на мужской версии, подчеркивая крепкие плечи и статную фигуру юноши. Серьги, что покачивались у его бледных щек, придавали лицу особого лукавства, а глаза смотрели благодарно и нежно. Первые огни раскрасили небо, затмевая звезды, и Се Лянь поспешил отвести взгляд.       — Очень красиво, — желая разбавить наполненную радостными криками толпы снизу паузу сказал Се Лянь. Хуа Хун, что лишь на мгновение взглянул на распускающиеся в ночном небе огненные цветы, кивнул:       — В самом деле, прекрасно.       По реке неспешно плыли зажженные бумажные фонари, огни фейерверков раскрашивали небо яркими красками и отовсюду слышались пожелания долголетия Государю. Се Лянь мог на цунь сдвинуть ладонь, что лежала на холодной черепице павильона, чтобы коснуться руки Хуа Хуна, но не делал этого, лишь следил рассеянным взглядом за представлением. Принц был рад, что из забитой делами головы ему удалось выкинуть думы о подготовке к празднику и счетах, но его так же тревожила пустота, что поселилась сейчас меж пьяно бредущих мыслей.       Через время Хуа Хун спросил:       — Ваше Высочество, отчего вы решили посетить праздник сегодня?       — Почему бы нет? — повернувшись, спросил Се Лянь. Хуа Хун поддержал его улыбку, отвечая мягко:       — Этот слуга слышал, что ранее Ваше Высочество, даже организуя праздники, не спешил веселиться на них. Неужели у вас есть еще дела здесь?       — Хуа Хун проницателен, — восхитился вслух Се Лянь, про себя же добавив: «И слышал очень многое об этом принце!». — В самом деле, когда думаешь об украшениях к празднику, церемониях и устройстве гуляний, самим празднованием насладиться трудно. Во всем видишь лишь что получилось славно, а что можно было бы улучшить. В поварском деле такое же есть: пока готовишь блюдо всего напробуешься, а за столом готовое покажется не тем.       — Ваше Высочество умеет готовить? — с улыбкой спросил Хуа Хун. Се Лянь не мог не выпрямить гордо спину:       — Этот принц много чего умеет и в готовке тоже смыслит некоторые вещи.       — Этот слуга был бы счастлив однажды попробовать.       — Непременно, — рассмеялся Се Лянь, но тут же задумчивое выражение промелькнуло в его янтарных глазах. — Однако этот праздник я хотел бы запомнить. После него я хочу уйти из Императорской столицы.       — Уйти? — переспросил Хуа Хун и принц мягко улыбнулся, глядя на недоверие, отраженное его правильными чертами.       — Так и есть, — подтвердил Се Лянь. — Завтра мне предстоит трудный разговор с отцом, а на банкете в честь вань-шоу он объявит наследника.       — Разве это может быть кто-то кроме Вашего Высочества?       — Достойных людей много, — легко отмахнулся Се Лянь. — Я же хочу увидеть мир и обучаться пути дао у своего наставника. Забота о Государстве не то, что я смогу хорошо сделать.       — Ваше Высочество удивительный, — с улыбкой покачал головой Хуа Хун. — Мало кто может признать, что для чего-то не годится.       — Этот принц был куда романтичнее в прошлом, верно? — рассмеялся Се Лянь. Пусть он и воспринимал свою службу при дворе более, как наказание, все же был частью души благодарен отцу за этот урок. Он позволил Се Ляню вырасти и столкнуться с некоторыми трудностями, что в ином случае могли бы вылиться в неприятности.       Хуа Хун покачал головой.       — Ваше Высочество в любом виде прекрасен, — мягко сказал он, но, не успел Се Лянь как следует смутиться, добавил: — Так Ваше Высочество планирует путешествовать по миру?       — Некоторое время, — кивнул Се Лянь. На лице Хуа Хуна вдруг отразилась неловкость, когда он, опустив взгляд, спросил:       — Не нужны ли Вашему Высочеству… спутники?       — Сань Лан хочет составить мне компанию? — прямо спросил принц, с улыбкой разглядывая открытое выражение, что на мгновение появилось в чужих чертах. Впрочем, очень скоро Хуа Хун вновь примерил маску нахальной уверенности и с лукавой улыбкой ответил:       — Лишь если Ваше Высочество не будет против.       — Этому принцу невероятно трудно было бы отказаться от такой славной компании, — сказал Се Лянь, с радостью наблюдая, как искры восторга загораются в чужих глазах. В одно мгновение все смущение и неуверенность, что еще таились в глубине чужого выражения, пропали, оставив за собой лишь ликование и улыбку настолько нежную, что при одном взгляде на нее нутро принца расцветало, словно овеянные теплым воздухом плодородных долин замершие на крутых вершинах гор первые цветы яблони.       Все представление огней и несколько шеней после молодые люди провели на крыше павильона. Се Лянь радостно рассказывал о своих планах на далекое путешествие в мир рек и гор, а Хуа Хун иногда перемежал его рассказы собственными историями. Несколько лет назад он покинул столицу, чтобы отправиться на север, и в пути видел некоторое вещи, что казались восторженному Се Ляню удивительными. На некоторое время принц будто вновь вернулся на четыре года назад, когда, сидя на нагретой полуденным солнцем крыше, он рассказывал маленькому молчаливому нищему, взирающему на него с блеском в темных глазах, обо всем, что приходило в голову: нарядах и убранстве членов церемониального шествия, историях о подготовке к нему и фехтовальных приемах, что использовали актеры на высоком подмосте. Легкая речь прозрачным ручейком лилась меж яшмовых губ принца, и каждую каплю благодарный слушатель готов был запечатлеть навеки в своем сердце. Хуа Хун искренне смеялся, отвечал принцу и смотрел на него горящими глазами, будто даже этого потока было мало, чтобы утолить жажду.       К рассветному часу гуляния наконец подошли к концу и толпа жителей столицы принялась сонно разбредаться. Се Лянь и Хуа Хун еще немного посидели на крыше, наблюдая, как последние огни фонарей исчезают за скрытой в предрассветной тьме излучиной реки, а затем демон вновь сменил облик и в компании принца вернулся к поместью. Пусть ночь была бессонной и на отдых у Се Ляня оставалось не более, чем несколько часов, он чувствовал себя невероятно свежим и бодрым, даже если веки не желали подниматься с усталых глаз каждый раз на мгновение дольше обычного. Молодые люди все еще сдержанно беседовали, когда с прямой улицы свернули к поместью принца, но очень скоро их беседа оказалась прервана.       Издали, с другого конца улицы, Се Лянь увидел приближающегося к воротам имения Мэй Няньцина в крайне удивительной компании. Наставник выглядел уставшим и измученным, его даосские одеяния были покрыты пылью, а строгая прическа чуть растрепалась: но в светлых глазах все одно горела решимость. Завидев Се Ляня, Мэй Няньцин махнул ему рукой, но после, решив видимо, что такое обращение не подобает особе императорских кровей, опустил ладонь и спешно приблизился.       — Ваше Высочество, почему вы возвращаетесь лишь сейчас? — спросил наставник вместо приветствия, скользнув взглядом сначала по Се Ляню, а затем по замершей рядом с ним в почтительной позе Хуа Хун.       — Этот принц смотрел праздник, но наставник, что важнее… — Се Лянь перевел взгляд на спутника Мэй Няньцина и коротко кивнул ему: — Что чиновник Цзинь делает тут в столь ранний час?       — Будто мне в радость находиться здесь: если б не дела!.. — отозвался Цзинь Вэнь и к своему удивлению Се Лянь не услышал в его тоне ни привычного заискивания, ни почтения. Приглядевшись, принц понял, что даже внешний вид чиновника цензората сегодня отличается от привычного: вместо придворных одеяний или простого платья, на мужчине было пурпурное ханьфу плотной ткани и дорогая накидка, расшитая серебряной нитью. Такие одежды могли позволить себе лишь богатейшие люди и члены императорской фамилии, поэтому принц нахмурился еще сильнее:       — Наставник, что происходит?       — Ох, Ваше Высочество, дело сложное, давайте вначале войдем, — вздохнул Мэй Няньцин, первым пересекая порог поместья. Прежде, чем тоже войти, Цзинь Вэнь вдруг взмахнул рукой и в один миг поместье накрыл полупрозрачный купол плотной ци, трепещущий в прозрачном утреннем воздухе. Се Лянь ранее не замечал духовных сил в чиновнике Цзинь, поэтому пораженно распахнул глаза, но не стал спрашивать. Привратник, что держал дверь открытой, благоразумно сделал вид, что не слышал и не видел ничего, смотря лишь на черную землю под своими ногами. Пройдя внешний двор, наставник открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же его взгляд скользнул по следующей за Се Лянем неотступно Хуа Хун. — Девушка, возвращайтесь в свои покои, ничего вам тут более слушать.       — Все хорошо, наставник, наложница Хуа может помочь, — поспешил заверить Се Лянь, но неожиданно Цзинь Вэнь насмешливо бросил:       — Что может сделать мелкий демоненок? Ваше Высочество столько всего под своей крышей собрал — просто удивительно.       В голосе мужчины сквозила откровенная насмешка, что заставила Се Ляня сурово нахмуриться. Однако прежде, чем он успел что-то сказать, Хуа Хун холодно бросила:       — Хочешь узнать что я могу, а выдержать-то сможешь?       — Какая наглость! — воскликнул Цзинь Вэнь, но Се Лянь осадил его:       — Не нужно кричать. Чиновник Цзинь, этот принц не знает, зачем вы пожаловали сюда, и готов вас выслушать лишь из уважения к наставнику. Не устраивайте ссор.       — Ваше Высочество… — выдохнул Мэй Няньцин, смотря то на принца, то на девушку за его спиной. По реакции Се Ляня наставник, конечно, понял, что для него демоническое происхождение Хуа Хун вовсе не новость, но сейчас было не время обговаривать это. Снова тяжело вздохнув, Мэй Няньцин сказал: — Давайте сначала разберемся с делами, а после все обсудим.       — Ваш воспитанник больно уж дерзок, — не смотря на Се Ляня, заметил Цзинь Вэнь. В его словах едва заметно проглядывала угроза, но Мэй Няньцин спокойно ответил:       — Его Высочество еще обучается. К тому же, вредить смертным вам в любом случае нельзя, так что умерьте свой гнев.       Цзинь Вэнь раздраженно взмахнул рукавами своих роскошных одежд и последовал по переходу дальше, ни на кого более не смотря. Се Лянь поймал взгляд наставника, но тот не спешил что либо объяснять, лишь со вздохом поспешил за уходящим мужчиной. Обернувшись, принц встретился глазами с Хуа Хун, что провожала чужую спину ледяным выражением. Се Лянь шепнул:       — Как он так сразу понял, что Сань Лан демон?       — Нам следует поспешить за ними — тогда и узнаем, — коротко отозвался Хуа Хун.       Спешный шаг по темным коридорам поместья неожиданно вел к Небесному павильону. Се Лянь быстро понял это и, догнав наставника, не удержался от вопроса:       — Что же происходит?       — Ваше Высочество, вы помните, как просили меня расследовать связь наложницы У и Цзинь Вэня? — спросил в ответ Мэй Няньцин. Принц кивнул: — Этот монах приложил все силы и вот… Ах, это все дела вышних царств, вам лучше пока туда не вмешиваться.       — Как я могу не вмешаться, если все происходит прямо в моем поместье? — нахмурившись, возразил Се Лянь.       — Так и есть, однако… — Мэй Няньцин снова вздохнул. — Ваше Высочество, я не могу вам пока объяснить более, чем вы увидите. Не просите. Знайте просто, что одну проблему нам почти удалось решить.       Се Лянь не стал спорить, лишь складка меж его бровей сделалась глубже.       Тем временем небольшая процессия приблизилась к воротам Небесного павильона. Цзинь Вэню хватило лишь взмаха руки, чтобы распахнуть двери и внутри неожиданно Се Лянь увидел зажженные огни и наложницу У, чинно сидящую в центре двора за круглым столиком. В ее руках была лишь небольшая книга, а чуть поодаль на земле лежала А-Цзэ: раскинувшись, будто внезапно потеряла сознание. Принц хотел было приблизиться к девушке, но Хуа Хун сзади удержала его за запястье — ее черные глаза смотрели лишь на У Аньхэ.       Наложница У не подняла взгляда на вошедших. Услышав шум, она лишь медленно отложила книгу и без доли эмоций в голосе сказала:       — Что ж, меня нашли.       — Заставили же вы меня побегать, Ваше Высочество! — раздраженно воскликнул Цзинь Вэнь. — Сначала западные страны, затем южные… Я больше тридцати лет потратил на одни только поиски вашего следа и еще столько же гнил в мире смертных, пытаясь подобраться! С чего вам вздумалось показываться именно в моих владениях?       — Вы не стали брать кого-то в помощники, а сами провозились почти столетие — вот вам и ответ, — безразлично сказала девушка и тут же на глазах Се Ляня ее силуэт окутала темная ци. В одно мгновение вместо утонченной красавицы во дворе появился статный мужчина в белых одеждах, чей взгляд был устал и пуст.       Хуа Хун в один миг оказалась перед Се Лянем, загораживая его собой и злобно восклицая:       — Он тоже нечисть!       — Маленький демоненок, нечистью можешь зваться ты и твои слабые слуги, — мягко, даже с долей нежности ответил мужчина. Мэй Няньцин со вздохом добавил:       — Существо перед вами — почти Непревзойденный Князь Демонов.       Глаза Се Ляня пораженно расширились. Из скудного обучения он мало знал об обычной нечисти, а о Князьях Демонов и вовсе слышал лишь пару раз. Кто бы мог подумать, что один такой все это время мирно почивал в его внутреннем дворе!       — Недолго ему кичиться титулом, — фыркнул Цзинь Вэнь. Сделав шаг вперед, он неожиданно вынул из рукава тонкую кисть и, словно острым клинком, указал ею на мужчину за столом. Даже не обладая крепкими духовными основами, Се Лянь почувствовал мощную энергию, заключенную в артефакте. — Ваше Высочество, за совершенные деяния вы были приговорены к Небесному суду и прямо сейчас позвольте сопроводить вас на него.       — Как я могу отказаться, — без тени страха ответил мужчина. — Вы уже здесь и поставили такой мощный барьер, чтобы я не сбежал: должно быть, уважаемый наставник рассказал вам о моих слабостях?       Взгляд мужчины скользнул к Мэй Няньцину. Обычно наставник не лез за словом в карман и на любую претензию в свою сторону мог достойно ответить, но сейчас лишь отвел глаза, не желая встречаться с мужчиной взглядом. Тот вздохнул:       — Что ж, мне казалось, что спрятаться от гнева небес рядом с наставником будет проще всего, я и не лелеял в душе надежду, что он узнает меня после стольких лет. Вам, конечно, потребовалось время, но этот принц польщен.       Мэй Няньцин все еще не отвечал, предпочитая отвести взгляд и даже Се Лянь чувствовал искры, что летят между двумя людьми. Принц мало понимал в происходящем, но вслушивался в каждое слово. Неожиданно усталый взгляд глаз напротив коснулся его.       — Ваше Высочество Второй принц… — протянул мужчина, поднимаясь со своего места. Он будто совсем не боялся направленной на него кисти, но и не спешил подходить ближе. Впрочем, заметив его движение, Хуа Хун все одно задвинула Се Ляня дальше за свою спину. — Благодарю, что позволили остаться в этом чудном месте. Пусть у меня на вас были другие планы, этому принцу придется покинуть поместье куда раньше. К сожалению, я не увижу ни вашего восшествия, ни падения.       — Совершенный Владыка Цзиньвэнь, не надо давать ему говорить, — вмешался Мэй Няньцин прежде, чем возмущенный Се Лянь успел ответить. — Чем скорее вы заберете его, тем скорее все закончится.       — В самом деле, — фыркнул Цзинь Вэнь и взмахнул своей кистью.       Неожиданно двор залил божественный яркий свет, осветивший, казалось, каждый темный угол. Се Ляню послышались звуки торжественных барабанов и цитр, и он поспешил поскорее задвинуть Хуа Хуна к себе за спину, защищая от наполненного духовной силой свечения его демоническую сущность. В этом свете в следующее мгновение, бросив на принца пренебрежительный взгляд, растворился и Цзинь Вэнь, и мужчина в белом. Лишь в последний миг Се Лянь уловил в его лице мимолетную улыбку.       Свет погас так же быстро, как и появился. Двор вновь погрузился в предрассветный сумрак и даже теплый свет фонарей не отгонял тьму, что полоснула по глазам Се Ляня, заставив его зажмуриться.       Лишь Мэй Няньцин, кажется, чувствовал себя неплохо. Мужчина в который раз за этот вечер выдохнул и неспешно подошел к А-Цзэ, склоняясь над ней. Заметив это сквозь резь в глазах, Се Лянь спросил:       — Что с ней?       — Все в порядке, лишь немного порошка для сна, — ответил наставник, держа А-Цзэ за фарфоровое запястье, проверяя меридианы. — Кажется, на ней частенько использовали подобное, поэтому проспит чуть дольше: может до вечера, может — до завтрашнего утра.       — Славно, — выдохнул принц. Его глаза все же привыкли к полутьме после яркой вспышки и он задумчивым взглядом оглядел двор. В черных зрачках появлялось все больше и больше вопросов и Се Лянь протянул: — Наставник…       — Не спрашивайте, Ваше Высочество, — неожиданно резко ответил Мэй Няньцин, но тут же его тон смягчился. — Некоторые вещи не положенно знать смертным, да и история эта давняя и запутанная. Я сожалею, что по своей невнимательности впутал вас в нее, но не могу и рассказать всего. То, что вам нужно знать: именно… наложница У властвовала над напавшими демонами. Однако с кем она сговорилась для этого нам еще необходимо выяснить.