Гарем Этого Принца

      Большая часть слуг Императорского дворца из-за своего положения даже в праздники не могла покидать его надолго, потому, в отличие от сонных и заторможенных, будто схваченных последними весенними морозами, людей поместья Второго принца, что гуляли всю ночь, евнухи и молодые гуннюй были улыбчивы и приветливы. Девушки сопроводили Се Ляня и Му Цина, который все еще мрачно хмурился на принца, к покоям Императора, где в малом кабинете Государь готовился разобрать с творящейся в последние недели в столице путаницей. Один из приближенных евнухов Императора, что помнил Се Ляня еще ребенком, доверительно шепнул, что Государь находится в добром расположении духа и, так как Второй принц прибыл первым, это может дать ему шанс несколько польстить родителю. Се Лянь улыбнулся заискивающему шепоту немолодого мужчины, но ничего не ответил, продолжая чинно ступать по переходам дворца.       Белые одежды принца развевались на ветру, что принес этим утром тяжелые серые тучи. Однако даже в создаваемом ими мареве весенняя зелень не утратила радостного блеска и сады, мимо которых следовал принц, радовали глаз своей мягкой прелестью. Весь дворец был украшен золотыми и белыми талисманами, оттого зелень цветов казалась глубже и чувственнее, а длинные переходы — торжественнее. Се Лянь, словно в первый раз, внимательно вглядывался в залы дворца, стремясь отложить их именно такими в своей памяти. Утром ему казалось, что он будет сейчас печален или взволнован, но в сердце принца жил лишь покой. С нежным чувством он рассматривал беседки и комнаты, в которых любил играть в детстве, и ощущал не грусть, но умиротворение.       Чуть обернувшись в сторону Му Цина, Се Лянь тихо спросил:       — Все еще злишься?       — Как бы этот слуга посмел злиться на Ваше Высочество, — раздраженно выдохнул юноша. — Мне всего лишь пришлось несколько раз оббежать весь рынок вчера ночью, пытаясь найти вас, пока вы ворковали с этим лживым… — Му Цин предусмотрительно понизил голос. — …демоном. Делов-то, этот слуга не посмел бы придавать значение такой мелочи.       — Этот принц виноват, — серьезно повинился Се Лянь, сдерживая улыбку. — Мне казалось, ты пойдешь веселиться, не найдя меня.       — Да разве я!.. — воскликнул Му Цин, но тут же понизил голос, поймав неодобрительный взгляд идущего сзади маленького евнуха. Продолжил он тише: — Разве я мог? Твое Высочество, столько всего творится с столице, а если бы что-то плохое произошло?       — Этот принц может за себя постоять, — легкомысленно отозвался Се Лянь. И тут же, в мягком смущении стараясь ровно держать голову, добавил: — К тому же Хуа Хун был рядом.       Му Цин не успел сказать что-то еще, поскольку процессия прибыла к малому кабинету Императора. У дверей на коленях в смиренных позах замерли евнухи и служанки, а узкий двор густо окутали ароматы благовоний, бумаг и туши. Пусть солнце еще не успело перевалиться за середину неба, Император уже тяжело трудился над делами государства. Он ждал Се Ляня, поэтому принял его быстро.       Войдя, принц вежливо поприветствовал отца и, перебросившись несколькими формальностями, замер, ожидая остальных. Отношения Се Ляня с Императором были лучше, чем у прошлых правителей с их сыновьями, но все же не так хороши, чтобы интересоваться личной жизнью друг друга. За исключением государственных дел, принцу нечего было сказать Государю.       К счастью, тягостное молчание, нарушаемое лишь мягким стуком чернильного камня, что растирала для Императора молодая прислужница, было вскоре закончено. Один за одним ко двору прибыли Се Мейгуи, Се Сиань и Се Чэнхуа. Все они отвешивали церемониальные поклоны Императору и, пусть праздник еще не настал, поздравляли его с днем рождения. Молодые люди быстро поняли, что Государь прибывает в мягком расположении духа, потому вели себя чуть раскованнее обычного: лишь Се Лянь этим не обманывался. Других молодых господ фамилии Се вызвали неожиданно, но он и Се Мейгуи точно знали, что сегодня предстоит огненным шаром засиять правде, прежде скрытой за серыми тучами.       — Мы рады видеть вас всех, — через время сказал Государь и на его лице едва заметно промелькнуло суровое выражение, означающее, что тягостный разговор начался. — Утром Мейгуи попросил нас собрать вас всех для беседы и нам тоже интересно, что произошло.       — Дело — сущая безделица для тех, кто в нем не замешан, — ответил Се Мейгуи, склоняя голову. Он ступил вперед и, пусть хромота мужчины делала его слегка неуклюжим, прямая осанка и железная выдержка, сквозившие в каждом движении этого человека, не позволяли смотреть на него свысока. Се Мейгуи сделал знак рукой и на стол перед Императором опустилась увесистая стопка бумаг: сам же он начал рассказ: — Пусть этот чиновник не служит в министерстве юстиции, министерство войны отвечает, прежде всего, за благополучие простых людей, что было нарушено несколько дней назад с кражей украшений для вашего праздника.       Император нахмурился. Пусть он поощрял полезные инициативы, но вмешательство в дела другого министерства в обстановке политической борьбы при дворе могло стать громким и неприятным делом, дающим опасный прецедент. Однако не успел Государь высказать свое недовольство. Се Мейгуи сказал:       — Этот чиновник не стал бы заниматься подобным, если бы не бумаги от брата Жулана, что были доставлены к его двору некоторое время назад. В них брат сетовал, что, пока он был в столице, не успел закончить некоторые дела, которые теперь могут стать препятствием для придворной борьбы. Он выражал доверие этому чиновнику и передал бумаги, что сейчас видит Ваше Величество.       Император хотел сказать что-то, ему явно не нравилось, что один из наследников так открыто выражает поддержку другому, но, стоило его взгляду опуститься на бумаги, и Государь не проронил ни слова. Его глаза прищурились, а зрачки внимательно бегали по строчкам, пока Се Мейгуи продолжал говорить.       — Смотря на бумаги, этот чиновник решил, что и кража украшений тесно связана с политической борьбой и не смог заставить себя остаться в стороне. Так как дела министерства обрядов тесно связаны с братом Лянем, этот чиновник попросил разрешения осмотреть его поместье.       — Поместье? — изогнул бровь Государь. — При чем тут оно?       — Этот принц не говорил, потому что не хотел тревожить своими заботами Отца-Императора, — вступил Се Лянь, в притворном сожалении понурив голову. — Несколько дней назад на поместье этого принца было совершено нападение.       Пусть Се Лянь не смотрел на отца прямо, но даже краем глаза заметил, как побледнело при этих словах лицо Государя. Се Лянь был почитаемым Вторым принцем, надеждой государства и гордостью Императора — но прежде всего был его сыном, за которого, как и любой отец, Государь всем сердцем переживал. Новость о том, что кто-то посмел пытаться навредить драгоценному дитя императорской четы сначала взволновала, а затем привела в ярость Императора. Он грозно опустил ладони на темное дерево стола:       — Кто посмел?!       — Ваше Величество, умерьте свой гнев, этому принцу удалось отразить нападение, — сказал Се Лянь, однако его слова лишь еще больше разъярили Государя.       — Почему мы не знали об этом? Ты возомнил себя слишком важным, чтобы сказать? Какова вообще защита твоего поместья, если всякий может пробраться в него?!       — Нападающих было немного и гвардия этого принца прекрасно справилась, к тому же сам он смог защитить себя, — поспешно сказал Се Лянь и не без удовольствия добавил: — С помощью показанных Императорским наставником приемов совершенствования духа.       Император, шумно вдохнув, хотел продолжить браниться, но Се Мейгуи вовремя сказал:       — Брат Лянь не посмел тревожить Ваше Величество и обратился к этому чиновнику, потому как он имеет некоторые навыки в военном деле. В ходе расследования мне удалось выяснить, что все нападавшие были демоническими тварями.       Государь пораженно выдохнул:       — Как такое возможно?       — Этот чиновник тоже был взволнован. Стремясь докопаться до правды, он проверил этих демонов и выяснил, что они попали в поместье Второго принца вместе со слугами, что пожаловала брату Ляню Ее Величество Императрица. Кто-то со злым умыслом заменил часть тех людей демонами, стремясь навредить брату Ляню.       Император не ответил, сурово поджав бледные губы. Это выражение на его мужественном лице казалось растерянным и было от чего: выходило, что его собственная жена поспособствовала причинению вреда их сыну. Ранее Император снисходительно и даже довольно относился к желанию Императрицы приблизить к Се Ляню своих людей и лишь сейчас впервые задумался, насколько разумным был этот шаг. Однако, конечно, он не мог признать своих сомнений, поэтому, помолчав мгновение, коротко спросил Се Ляня:       — Ты не пострадал?       — Этот принц в полном порядке, Ваше Высочество. Из всех слуг поместья ранение получил лишь один из охранников, но он уже поправился.       — Судя по траектории нападения демонов, они стремились пробраться в павильоны наложниц брата Ляня и убить их: это нанесло бы непоправимый вред репутации Второго принца в глазах подданных Вашего Величества, — добавил Се Мейгуи. Се Лянь, хотевший сказать то же самое, спешно захлопнул рот: сегодня было время старшего брата оказаться в центре императорского внимания.       Государь напряженно спросил:       — Что еще ты выяснил?       — Отвечая Вашему Величеству, этот слуга внимательно осмотрел поместье брата Ляня, склады министерства обрядов и путь, что проделала повозка с украшениями. И в поместье, и в городе были заметны следы демонической ци и, преследуя ее, этот чиновник пришел к дверям министерства кадров.       Се Сиань, что до этого слушал происходящее, как хорошую историю с любопытным выражением лица, на этом моменте удивленно вскинул брови. Кажется, он еще не понял, чем грозит для него обвинение, потому с коротким смешком спросил:       — И что же, демоны повесились на стропилах ворот, или оставили кровавое послание на стенах?       — Нет, но этот чиновник взял на себя смелость тайно проверить склады министерства кадров и нашел все украденные вещи, — спокойно отозвался Се Мейгуи и Се Сианю тут же стало не до смеха. Улыбка водой стекла с его лица, а в бледных скулах обозначилась боязная бледность. Юноша качнул головой:       — Я первый раз слышу об этом!       — То есть, ты даже не знаешь, что происходит в подчиненном тебе ведомстве? — грозно спросил Государь.       — Нет! То есть, конечно, знаю… — тут же поправился Се Сиань. В работе он был не упорен и, на самом деле, не знал, но это не то, что можно было объявить перед Императором. Мгновение понадобилось Се Сианю, чтобы собраться, прежде чем он ответил с вернувшейся в голос уверенностью: — Этот чиновник выполняет лишь свою работу, ни больше, ни меньше, и не знает о положении дел на складах министерства. И, конечно, я никогда не замышлял ничего против брата Ляня или Вашего Величества! Нужно мне это, если…       Тут юноша осекся и попытался сделать вид, что последней фразы не было, но Император, мрачно нахмурившись, приказал:       — Говори.       Се Сиань досадливо выдохнул и, не смотря на Се Ляня, закончил тихим тоном:       — Надо мне ссориться с братом Лянем, когда он самый достойный из преемников Вашего Величества…       «Когда он и так почти сидит на Драконьем троне», — про себя поправил брата Се Лянь, скрывая тяжелый вздох. Се Сианя тяжело было винить за такие мысли, ведь все видели и таланты Второго принца, и отношение к нему Государя. Кто-то, как Се Сиань, считали всю политическую борьбу лишь фикцией и не спешили участвовать в ней, и так заранее зная результаты, но другие считали иначе.       — Так не считают твои подчиненные, — грубо ответил Се Мейгуи. — Чиновник Фэн поспособствовал тому, что среди посланных Императрицей слуг оказались демоны, а чиновник Сяо открыл ворота складов для украденных украшений. Оба они явно ратовали за свержение Второго принца.       — Ничего подобного я им не приказывал! — запротестовал Се Сиань, лицо которого лишилось последней кровинки. Он не вмешивался в придворные дела и самозабвенно отдавался жизни богатого бездельника, так как вдруг оказался в центре скандала с покушением и демонами? Идя утром на прием к Государю, он думал, максимум, о словесной трепке, что может задать ему Государь за недостаток усердия в работе, но сейчас неожиданно над его шеей навис клинок палача.       — Значит стоит следить за ними лучше, — сурово ответил Се Мейгуи. Не дожидаясь гнева Государя, который тоже посерел лицом, он строго отчитал брата: — Неужели должность дали тебе лишь для отвода глаз? Как члену императорской фамилии, думаешь, тебе достаточно только выполнять то, чего от тебя требуют? Ты всегда должен быть внимателен к своим людям и подозрителен ко всему, что тебя окружает, иначе в следующий момент найдешь свою голову на пике над Запретным городом!       Даже Государь не сказал бы лучше, поэтому ему оставалось лишь молчать, сверля Се Сианя суровым взглядом. Се Лянь считал, что старший брат немного перегнул с «головой на пике», но общий посыл был верен и юноша смиренно молчал, потупив глаза в пол.       Се Сиань тоже не отвечал: его глаза нервно бегали по комнате, а пустая голова силилась придумать, как выбраться из этой непростой ситуации. Заговор и нападение на члена императорской семьи — это действительно то, что каралось смертью, а юноше очень не хотелось умирать. Се Мейгуи еще немного помучал его молчанием, а затем продолжил, сердито оправив рукава.       — К счастью для тебя, я знаю, что ты слишком глуп и робок для подобного. Этот чиновник решил проверить участвующих в заговоре людей и заметил, что все они были замешаны в делах министерства юстиции. Кто-то попался на краже, кто-то на драке или издевательствах: но ни одно из этих дел не было расследовано. Все в один миг были замяты и забыты.       Именно это было написано на документах, что лежали сейчас перед Императором. Он вновь пробежал глазами по ровным строчкам: пусть преступления этих людей не были серьезны, но сам факт ухода от ответственности злил Государя. Однако голос его оставался ровным, когда он спросил:       — И что же?       — Порядка тридцати людей пропали на несколько лет после совершенных деяний, а затем устроились в министерство кадров и другие ведомства. До этого они служили в министерстве доходов.       Взгляды всех в комнате скользнули к Се Чэнхуа. До этого он стоял молча, внимательно слушая происходящее, но сейчас намек на волнение отразился на его спокойном лице.       — Что брат Мейгуи хочет сказать? — мягко спросил он.       — Эти люди попались и были уволены уже после вступления брата Чэнхуа в должность в министерстве кадров, о более ранних случаях записей нет.       — Брат Жулан мог попросту не предоставить их тебе, — покачал головой Се Чэнхуа в ответ.       — Либо ты покрывал своих людей, а после посылал их шпионить и устраивать беспорядки в других ведомствах, — прямо сказал Се Мейгуи. Он стоял теперь вполоборота к Се Чэнхуа и, сложив руки на груди, сверлил его сердитым взглядом. Се Чэнхуа вздохнул:       — Брат Мейгуи додумывает факты.       — Продолжишь отпираться? — гневно спросил Се Мейгуи. — Придворная гонка заставляет чиновников лучше выполнять свои обязанности, но сговариваться с демонами и нападать на члена собственной семьи — это низко. Это не тот поступок, что может совершить будущий Государь!       Нынешний Государь не стал придавать значения этим громким словам, лишь продолжал следить за разворачивающимся спором. Се Чэнхуа поднял на брата светлые глаза и прямо сказал, без доли смущения или раскаяния:       — У тебя нет доказательств.       — У этого принца есть, — неожиданно вступил Се Лянь. Его голос был мягок, а тон не отвечал серьезности момента. По его знаку Му Цин приблизился к столу Императора и положил перед ним еще несколько листов. То были письма от Се Чэнхуа наложнице У и ее ответы: ранее сожженные, но восстановленные демоническими силами Хуа Хун и Хэ Сюаня. Так же среди бумаг было выдуманное Се Лянем признание девушки, а в его поместье ждал ее скоро изготовленный Хуа Хун и гневно бранящим всех и каждого наставником труп. Он получился неотличимым от настоящего, пусть Мэй Няньцин, создавая его, и был бесконечно зол на обманувшего его ученика демона и самого ученика, позволившего обмануться. Отвечая на немой вопрос в глазах Государя, Се Лянь пояснил: — С помощью брата Мейгуи этот принц выяснил, что одна из его наложниц была человеком брата Чэнхуа. Она призналась в связи с ним и том, что с его помощью хотела избавиться от соперниц, а после признания откусила себе язык.       — Разве мы не говорили тебе не связываться с девушками с улиц? — гневно спросил Государь и Се Ляню, поджав губы, пришлось повиниться:       — Ваш сын был глуп и непредусмотрителен, — сказал он, думая, однако, что отец обращает внимание совершенно не на то.       Се Чэнхуа проводил бумаги задумчивым взглядом. По его лицу трудно было угадать истинные эмоции, но Се Ляню в прямых чертах виделась досада. Верно, он сейчас жалел, что связался с девушкой, так подставившей его, но Се Чэнхуа не стоило винить наложницу У. О ее связи с Первым принцем знал лишь небожитель, которого Наставник назвал Совершенным Владыкой Цзиньвэнем, и иных доказательств у ставки принца не было. Однако рассказать о встрече с Небожителем и демоническом происхождении части своих наложниц Се Лянь не мог — пришлось выкручиваться.       Император был в ярости. Сначала он долго отчитывал всех трех молодых господ, вместе и по отдельности, затем досадовал о падении нравов в их век. В итоге Се Чэнхуа увела личная гвардия Императора: Государю еще предстояло продолжить расследование и понять истинную роль юноши в происходящем. Не исключено было, что его амбиции поддерживал кто-то из высокопоставленных придворных чинов, но этот клубок интриг Императору должно было распутывать самостоятельно. К концу разговора, после прощания, на Се Мейгуи он смотрел новым, заинтересованным взглядом, а вот в глазах, обращенных к Се Ляню читалось разочарование.       За дверьми императорского кабинета Се Мейгуи догнал Се Ляня, прежде, чем отправиться по своим делам. Его брови были сурово сведены, а губы сомкнуты в тонкую полосу — очевидно, что внешний грозный вид скрывал смущение.       — Брат хорошо потрудился, — прямо выдохнул мужчина, не зная, что сказать еще. В Императорском дворце даже у стен были уши и не следовало обсуждать тут некоторые вещи, а о других и вовсе нужно было навечно забыть. Се Лянь мягко улыбнулся.       — Старший брат слишком добр. Этот принц не сделал ничего, чтобы заслужить твои щедрые слова и расстроил Отца-Императора.       Се Мейгуи хотел что-то ответить, но не смог подобрать слов и, скомкано попрощавшись, удалился. Му Цин проводил его долгим взглядом и, не смущаясь, фыркнул:       — Может лишь присваивать чужие заслуги, а поблагодарить духу нет?       — А-Цин, — тихо осадил друга Се Лянь.       Нежные лучи весеннего солнца освещали дворцовые постройки и будто создавали мягкое свечение возле лица принца. Ему не хотелось ссориться, и о произошедшем упоминать тоже. В поместье его ждал Наставник и Хуа Хун, что удивительно похоже все утро переживали об удаче плана Се Ляня. Тайно наложница Хуа поведала, что уже собрала вещи и планирует последовать за принцем, куда бы он не отправился. Будущее впереди виделось невероятно заманчивым.