Виноваты пикси

Подумай сто раз, пока не поздно, Стоит ли возобновлять контакт. Пообещать измениться просто, Но люди не меняются — это факт. Мария Куткар

Малфой проснулся не в духе. Едва солнечные лучи коснулись горизонта, как лес стал оживать буквально по волшебству. Зловещая тишина ночи сменилась доносящимися из лесной чащи звонкими трелями птиц, шорохами и шелестом листвы. И все это великолепие, от которого пришел бы в восторг кто угодно, но только не он, нервировало не на шутку. Но как бы ни раздражали эти звуки, они все равно были лучше кошмарного скрипа дверных петель Азкабана, что резали слух не хуже стонов и воплей заключенных. И если там, в полумраке отчаяния, он не мог воспользоваться никакими чарами, чтобы согреться или заглушить звуки ада, то здесь, на границе Вистманского леса, где магия живет своей жизнью, он раз за разом пытался оградить себя от раздражающей лесной рапсодии. Грейнджер, очевидно, совершенно не смущали поющие птицы, потому что она мирно спала — об этом свидетельствовало доносящееся из-за полога размеренное дыхание. Неудивительно, что девчонка не отличалась чуткостью сна — она якшалась с выводком Уизли, в доме которых, предполагал Малфой, «вверх дном» было привычным состоянием. Выбравшись из постели и приняв быстрый душ, Малфой набросил на себя рубашку, вышел из палатки и в ту же секунду наткнулся на кого-то. — Малфой, — сонно процедил Долгопупс, явно спешивший на завтрак: нос Драко учуял ароматный запах выпечки. — Долгопупс, — бесцветно констатировал Драко, одаривая сокурсника совершенно равнодушным взглядом. Долгопупс выглядел как обычно нелепо, однако изменения в его росте было сложно не отметить. Он вытянулся и перестал быть похожим на мешок с картошкой, теперь ему бы больше подошла строгая мантия и папка с документами, чем идиотский горшок с какой-то дрянью, которая тянула свои воздушные корни во все стороны. — Гермиона уже проснулась? — поинтересовался Долгопупс, пытаясь успокоить буйное растение нервными поглаживаниями по горшку. — Я не слежу за Золотой девочкой, — огрызнулся Малфой. — Если тебя это так беспокоит, можешь пойти и посмотреть сам. — Я просто спросил, — процедил Невилл, защищаясь. Хотя чего он ожидал от Малфоя? — В следующий раз думай, что спрашиваешь. — Малфой отступил от палатки, давая Долгопупсу возможность пройти. — Это ты у нас специалист по растениям, так пойди и проверь, проснулся ли уже поттеровский цветочек. Невилл тяжело вздохнул, искренне не понимая. Не проще было бы сказать: «Я не знаю», чем тратить усилия на придумывание всех этих оборотов, облитых желчью? Малфой развернулся, направляясь к шатру, похожему на столовую, когда до его ушей донеслось тихое ворчание гриффиндорца: — Ты ничуть не изменился, Малфой… — А должен был? Ботаник ничего не ответил, потому что уже скрылся со своим питомцем в палатке. Пусть будит эту идиотку сам, им нужно в лес. Ему нужно. В столовой, вопреки ожиданиям, никто от него не шарахался, как это бывало в Косом переулке или в коридорах Министерства. Однако жители палаточного городка смотрели на него недоверчиво, и только Оливер, их вчерашний проводник, вел себя как ни в чем не бывало и даже предложил ему кофе. От кофе Малфой отказался, потому что никто, кроме Тинки, не умел готовить даже близко что-то похожее на этот напиток. Парень был голоден, поэтому в два счета проглотил омлет, отметив, что еда здесь все-таки лучше, чем в Азкабане. — Мистер Малфой, — окликнула его какая-то женщина, только что подоспевшая к завтраку. — Вы наконец-то решили почтить нас своим присутствием? — Решил, что вы не захотите осквернить моим голодным трупом здешние окрестности, — произнес он, кривя губы в холодной усмешке. Женщина фыркнула и принялась наполнять свою тарелку овощами. Остальные присутствующие многозначительно переглянулись. Почти все члены лагеря, кого он успел увидеть за сегодня, походили на отряд бойскаутов, которым только печенье развозить по домам, но никак не заниматься исследованиями. — Остроумно, — безэмоционально ответила волшебница. — Я отвечаю за безопасность и порядок в лагере, потому искренне надеюсь, что ваше присутствие никак не отразится на нашем скромном пристанище. Но также я отвечаю и за вашу безопасность, — с нажимом произнесла она. Малфой стрельнул глазами, придумывая колкий ответ. Ему порядком надоело, что за него то и дело несут ответственность какие-то посторонние люди. Ему вроде не пять лет? — Сэнди, — послышался голос Оливера Барлоу, — Драко только приехал, а ты его уже прессуешь. Драко? Серьезно? Должно быть, ему послышалось. Может, он все еще лежит в тесной палатке, слушая трели гребанных птиц? Если послышалось, то в волшебном мире грядет пополнение калек. Отлично. Один — в очках и со шрамом, второй — со слуховым аппаратом. Собственное имя из уст чужака резануло слух подобно острию тупого ножа. Не аккуратно, как это делает хирург на операции, а коряво и быстро, словно потроша тушу. — Да, Сэнди, — голос Малфоя прозвучал фальшиво доброжелательно, — не стоит с порога набрасываться на своих гостей. — Гости — это люди, которым ты рад. — У входа стоял Долгопупс. Из-за его плеча торчала голова Грейнджер, которая, кажется, пыталась сообразить, что к чему. — Надо же, — расплылся в хищной ухмылке Малфой. — Думаешь, разбудил спящую красавицу и сразу стал храбрым принцем? — С этими словами он встал, отодвигая от себя пустую тарелку, — Спешу тебя расстроить, этот лохматый бобер за твоей спиной вряд ли сойдет за принцессу из сказки, ну а что до тебя… — Малфой! — строго произнесла Гермиона, выходя вперед. Драко отметил, что на ней были вчерашние шорты бежевого цвета, которые контрастировали с ее смуглой кожей, и зеленая футболка с какой-то надписью. На плече у нее висела сумка — девушка одернула ее, когда та стала сползать с плеча от слишком резкого выпада. — Что, Грейнджер? — На пару слов, — отчеканила та, всем своим видом давая понять, чтобы он следовал за ней. Хера с два он пойдет. Ни за какие коврижки. Нет, нет и нет. Он не поведется на эту идиотскую манипуляцию. Сложила руки на груди и смотрит строгим взглядом мамочки. Мол, еще слово, и я сейчас же отправлю тебя обратно в Азкабан, если будешь непослушным. Да, разумеется, он не поведется. Бежевые шорты маячили между палаток и деревьев, уводя на приличное от основной части лагеря расстояние. — Неужели нельзя позавтракать без скандала? — начала Грейнджер, резко остановившись. Малфою пришлось сделать шаг назад, чтобы густая шевелюра девушки не задела его лицо, когда та развернулась и состроила самую строгую физиономию, на которую только была способна. Очкастый мессия и его рыжая псина, скорее всего, наблюдали подобное выражение лица довольно часто. Хотя, как бы ни старалась их нянька, дурь из этих двоих ей так и не удалось выбить, потому что оба теперь были на службе в Аврорате. И кто там только отвечает за набор служащих? — Я налаживал контакт, — повел плечом Малфой. — И как? Успешно? — почти прикрикнула Гермиона. — Не переживай, Грейнджер, — лениво ответил Малфой. — Я умею нравиться людям. — О-о, — протянула она, — я вижу, все просто в восторге от твоих способов налаживания контакта. — А ты ожидала чего-то другого? — Я ожидала, что ты хоть раз в жизни поведешь себя как взрослый человек, а не как задирающий всех подросток, — выплюнула в ответ девчонка, горделиво вздернув конопатый нос. Малфоя бы это рассмешило, не будь он так чертовски раздражен. Нотации Грейнджер хуже птичьих распевок по утру. Она сама была как пчела, нет, как рой пчел, норовящих забраться под кожу. И каждая попытка прихлопнуть кончается полнейшим провалом, ведь они начинают зудеть лишь громче. — Мне абсолютно наплевать, что я не соответствую твоим гребанным ожиданиям, — процедил Малфой, сверля ртутным взглядом лицо девушки. — Вот только не нужно делать вид, что меня тут приняли с распростертыми руками, а я оказался невежливым гостем. — Ты мог бы попытаться вести себя нормально! Ребята очень милые и… — Нормально для кого, а, Грейнджер? — Малфой чуть было не расхохотался. — Ты правда думаешь, что Пожирателя Смерти где-то могут принять нормально? — Бывшего Пожирателя Смерти! — Это не имеет значения, для всех я был и остаюсь им. — Это не так, — возразила Гермиона. — Если бы ты хотел, то мог бы показать себя с другой стороны. — Нет никакой другой стороны. — Драко шагнул вперед. С каждым словом Грейнджер он все больше выходил из себя. — Люди не меняются, и чем быстрее ты это поймешь, тем будет лучше для тебя. — Я не нуждаюсь в советах, — огрызнулась Гермиона, делая шаг назад. Малфой оказался слишком близко. Пчелиное жужжание между ними буквально можно было потрогать. Глядя на разбросанные под ногами камни, поросшие мхом, Драко поймал себя на мысли, что если Грейнджер и дальше продолжит пятиться, то наверняка оступится и потеряет равновесие. И не дай Мерлин с мисс Гриффиндор что-то случится. Потому что тогда его уж точно отправят не в Азкабан, а прямиком к дементорам. Впрочем, Малфою все чаще казалось, что уже слишком поздно. И если его и отправят на поцелуй к дементорам, то эти твари останутся голодными, потому как то, что обыкновенно называют душой, уже давно покинуло его тело, оставив после себя пустоту. Он стал оболочкой, мыльным пузырем, который, достигнув своей цели, неминуемо лопнет, оставив после себя мокрый след на паркете, легко убираемый тряпкой. — Иногда неплохо прислушиваться к мнению со стороны. — Малфой все еще стоял рядом с Грейнджер. — Хотя такой упрямой заучке сложно представить, что она может ошибаться. — И в чем же, интересно, я ошибаюсь? Они спорили, совершенно потеряв первоначальную нить их конфликта. Все было точь-в-точь как в школе. Они цепляли друг друга, бросались обвинениями и упреками, которые жгли горло похлеще Сыворотки правды. И если бы не Барлоу, объявивший, что пора выдвигаться в путь, они, пожалуй, проспорили бы до следующего утра, так и не заметив, что вся их ненависть друг к другу была ничем иным, как попыткой выплеснуть боль, которую им обоим причинила война.

***

Идти по заросшим мхом камням, одновременно уклоняясь от веток, оказалось непростым занятием. Грейнджер то и дело спотыкалась и норовила разбить свой любопытный гриффиндорский нос. Благо чертов спасатель Оливер был начеку. Каждый раз их проводник предотвращал очередное падение мисс Ловкости и Грации, отчего вышеупомянутая одаривала этого кретина ослепительной улыбкой. Как только ее кроличьи зубы оказались способны на такую. И плевать, что зубы у Грейнджер были намного лучше, чем ее характер, а улыбка вполне могла бы сойти за красивую, если бы это была другая девчонка. Не такая лохматая и не такая упертая зубрила. Он все еще злился за утренний разговор, на который она его подбила. Но сейчас злость усилилась из-за внезапной мысли, что Грейнджер может достаться вот такому рыжему лопуху. Сам факт появления в голове этой мысли привел его в замешательство, оттененное легким привкусом чего-то еще. Лес становился гуще, деревья обступали их маленький отряд со всех сторон, отрезая от внешнего мира, заманивая в чащу, где без опытного следопыта потеряться ничего не стоит. Малфой вспомнил Запретный лес, в котором ему пришлось не единожды побывать. Вистманский лес был совсем не похож на Запретный. Разве что своей атмосферой — такой же подавляющей и таинственной. Он порядком устал держать равновесие на камнях и следить за каждым шагом, чтобы случайная ветка не выколола ему глаз. Барлоу что-то неустанно рассказывал, но Малфой не слушал. Зато видел, как Грейнджер заинтересованно кивает, что-то спрашивая в ответ и попутно умудряясь цитировать учебники. — На самом деле мы могли бы проехать эту часть на машине, но тогда вы бы не ощутили дух леса, — рассмеялся Барлоу. — Я читала, что пикси идут на контакт лишь с теми путниками, которые преодолели подъем на своих двоих. — Нам предстоит это выяснить, — улыбнулся парень, подавая Грейнджер руку, чтобы той было проще забраться на камень. — Они выходили к тебе? — спросила девушка. — Нет, — признался Оливер. — Но я уверен, что место, в которое я вас веду, населено пикси. — Иными словами, ты не знаешь, есть там пикси или нет, — подал голос Малфой. Он терпел всю чертову дорогу их тошнотворные разговоры, он мужественно преодолевал все валуны и взбирался по корням все выше и выше — чтобы сейчас узнать, что пикси там может и не оказаться? — Это не совсем так, — ни капли не обиделся Барлоу. — В лесу есть все признаки того, что там живут пикси. — Признаки пикси? — фыркнул Малфой. — Какие еще признаки могут оставлять эти маленькие засранцы? Погрызенная кора и сломанные ветки? — Это не очень очевидные знаки, — задумчиво произнес следопыт. — Да неужели? — Малфой, не мути воду, — ответила Гермиона. — Скоро и сам все увидишь. — Конечно, — кивнул Оливер. — Тем более что мы уже почти у цели. Барлоу не соврал: вскоре лес стал редеть, и они втроем вышли на открытое пространство, изрезанное холмами. Лес остался за спиной, здесь деревья росли по одиночке, но оставались такими же кривыми и изогнутыми, словно их согнули чьи-то гигантские руки. Грейнджер поравнялась с Малфоем и безмолвно указала ему на кусты вереска, все чаще попадающиеся под ногами. В ответ на его непонимающий взгляд девушка заговорила: — Пикси проще встретить на открытом пространстве, чем в лесу. Они собирают вереск для своих поделок. — Не знал, что пикси что-то мастерят, — признался Малфой. — Ты удивишься еще больше, когда узнаешь, для чего они делают поделки. Грейнджер тоже не соврала: они остановились около маленьких холмиков, аккуратно украшенных камнями и затейливо переплетенными между собой ветками с вкраплениями вереска, цветов и засохших ягод. Малфой оглянулся, пытаясь понять, что именно напоминает ему это странное место, забытое всеми среди холмов и камней. Пустоши вокруг едва ли можно было назвать живописными, но было что-то в этом пейзаже, навевающее некое давно забытое чувство. Такое щемяще-ноющее, иногда даже приятное. То была тоска. Звенящую тишину холмов вновь нарушил тихий голос Грейнджер, которая, присев на корточки рядом с одним из холмиков, начала делать зарисовки творчества пикси. — Это кладбище. Когда девушка произнесла это, Малфой ощутил болезненный укол горечи. Горечь смешалась с тоской, и эти чувства, будто в насмешку, проросли одинокими кустами вереска на безжизненных остатках его души. — Пикси умеют не только разрушать, — вновь заговорила Гермиона, продолжая выводить на листе бумаги замысловатые линии. — Они часто ухаживают за заброшенными могилами. Говорят, что пикси — это духи умерших детей, поэтому они так человечны с захоронениями. — Я наткнулся на это место совсем недавно. — Слова Оливера были плохо слышны из-за сильного ветра, так резко поднявшегося. — Со мной был Невилл, мы тогда ходили вон за те холмы. Он указал на север, где виднелись одиноко стоящие деревья, породы которых было совершенно невозможно определить из-за мхов, окутывающих стволы и ветви. Малфой продолжал молчать. Надежда увидеть сегодня пикси таяла на глазах. Да, конечно, они нашли их следы, но Мерлин знает, сколько времени им понадобится, чтобы выйти на самих существ, а тем более вступить с ними хоть в какой-нибудь контакт. — Раньше там была деревня, — продолжал Барлоу, — но уже много лет там никто не живет. Говорят, что местные покинули эти земли из-за чудовищ, живущих в лесах. — Невилл тоже сказал мне о том, что в лесу живут… — Гермиона запнулась, понимая, что не знает, о каких именно чудовищах речь. — По моим последним наблюдениям, — ответил следопыт, озираясь вокруг, — это оборотни. Малфой заметил, как дернулась рука Грейнджер — карандаш прочертил на листе ненужную линию. Ему и самому было не по себе от осознания, что где-то в глубине леса могут жить оборотни. Он был знаком с некоторыми из них и предпочел бы никогда больше с ними не встречаться. Барлоу тоже заметил, как напряглась девушка, поэтому поспешил добавить: — Не беспокойтесь, я не раз уже ходил этой дорогой и до сих пор никого не встречал. — Отлично, — буркнул Малфой. — Ведь оборотни у нас идиоты и всегда ходят одной и той же дорогой, не меняя маршрута. — Они не будут выходить на такое открытое место, — заметил Оливер. — Кроме того, в лесу еще слишком светло. Они провели на холмах еще некоторое время в надежде наткнуться на самих пикси. Малфой заглядывал под камни, внимательно изучал корни деревьев. Ему казалось, что он проверил каждый куст вереска на этих чертовых холмах. Но пикси нигде не было. Они словно испарились. Или слишком хорошо прятались. Когда они вернулись обратно к лагерю, их встретила Сэнди. Лицо ее было обеспокоенным. — Вас так долго не было. — Она уперла руки в бока. — Как успехи? — Ты же знаешь, я водил их на пустоши, — подходя ближе, ответил Барлоу. — Необязательно было тащить их в такую даль в первый же день, — принялась отчитывать его женщина. — Все в порядке, — встала на защиту Грейнджер. — Оливер показал нам могилки с поделками пикси. Это хорошая зацепка. Малфой прошел мимо них в палатку и наложил Заглушающие чары, совершенно не желая слушать. Перешедший на какие-то глупости разговор тут же оборвался. Он и так весь день потратил зря — они не нашли пикси. Еще и Грейнджер со своим новым приятелем. Еще один рыжий кретин, пускающий на нее слюни. Малфой был готов оглушить себя, лишь бы не слушать наитупейшую беседу в своей жизни. Теперь он зачем-то знает, что Грейнджер любит маковый пирог. Ну и на кой хер ему эта информация? Пчелы все еще жужжали под кожей, а растущая пустота внутри не оставляла выбора.