Виноваты пикси

Сначала нужно надеть кислородную маску на себя, только потом — на тех, кто в этом нуждается.

Машина остановилась, и Гермиона поблагодарила Мерлина за то, что ее не вывернуло наизнанку. Нервозность от рискованности их мероприятия усиливала тошноту, поэтому она с радостью вдохнула свежий вечерний воздух, ступая на траву. Суперотряд, как их окрестил Малфой, двигался вдоль леса, попутно накладывая заклинания. Действовали поочередно. Когда очередь дошла до Малфоя во второй раз, Гермиона заметила, что парень чересчур напряжен. Обычно он не был таким, скорее, наоборот, показушно расслаблен. Оливер с Невиллом ушли немного вперед, поэтому она остановилась и вопросительно посмотрела на блондина. — Что-то не так? — задала она вопрос, когда он так и не начал произносить заклинание. Гермиона видела, как он борется с собой: костяшки на руке, державшей палочку, побелели. Она все пыталась зацепиться взглядом за его серые радужки, чтобы понять. Но он так тщательно отводил взгляд, что ответ сам слетел с ее языка: — Ты не можешь, верно? Парень дергано кивнул. Гермиона оглянулась, видя, что Оливер и Невилл о чем-то переговариваются и не смотрят в их сторону. Она была совершенно уверена, что Малфой предпочел бы, чтобы они не знали о его проблеме. — Иди вперед, — просто сказала Грейнджер. — Я сама наложу заклинание. — Хорошо, — согласился Малфой, и в этом «хорошо» звучало не только согласие. Дойдя до кладбища, их отряд остановился. Гермиона отметила, что поделки немного изменились, а значит, пикси были здесь после их последнего визита. Это внушало оптимизм. Невилл еще раз проинструктировал всех, как пользоваться его бутылками с аконитом. Они были сделаны по подобию магловских коктейлей Молотова. Если оборотни нападут на них, то в них полетят не только заклинания, но и такие самодельные гранаты. Было решено остаться на границе леса и пустошей, чтобы точно не пропустить появление пикси. Так они и сидели в засаде уже почти два часа, и Гермиона переживала за свою спину, которая могла не разогнуться от долгого пребывания в неудобной позе. Они разделились на пары, чтобы уменьшить шансы на то, что пикси заметят их и испугаются. Гермиона осталась с Невиллом, а Малфой с Оливером сидели в зарослях поодаль от них. Она их не видела: темнота леса полностью скрыла рыжую и белую макушки. — Гермиона, — шепотом позвал Невилл, — смотри. Было уже совсем темно, и девушке пришлось прищуриться, чтобы понять, на что ей указывает парень. Вдалеке на холмах пустоши показалось движение: нечто приближалось, занимая все больше и больше пространства. Это были пикси. Они, очевидно, пришли с другой стороны холмов. Существа резвились на камнях среди вереска, не подозревая, что за ними наблюдают. Они выглядели как обычные пикси: у всех крылья были на месте. Однако Гермиона заметила, что несколько пикси не присоединились к общему веселому хороводу. Они были похожи на стражников, которые охраняют всех остальных. Такое поведение было несвойственно этим волшебным существам. Гермиона переглянулась с Невиллом, который был удивлен не меньше, чем она. В ту же секунду она услышала сработавшее защитное заклинание и вой. Ее сердце пустилось в галоп. Звук раздался со стороны, где находились Малфой и Оливер. Вместе с Невиллом они рванули в том направлении, пробираясь через заросли. Внезапная вспышка заклинания промелькнула рядом с ее плечом. Она увернулась, посылая ответное заклинание в темную фигуру посреди лесной чащи. — Гермиона, сзади! — послышался крик Невилла, который тоже уворачивался от летящих в него заклинаний. — Нужно выбраться из леса! — крикнула девушка. — Тут мы уязвимы. Вдвоем они бросились бежать, попутно отстреливаясь от летящих в спины проклятий. Гермиону отделяло несколько шагов от просвета, где виднелись холмы, когда навстречу ей выскочила огромная морда с рядом острых слюнявых зубов. Девушка вскрикнула от неожиданности, отступая назад. Мерлин, Сэнди была права. Это самоубийство. — Петрификус тоталус! — бросила девушка в оборотня, но заклинание отскочило, потому что кто-то из нападавших отразил его.Отлично, они все заодно. Несколько бутылок с аконитом пролетели мимо ее головы, и Гермиона взорвала их, создавая большую зону поражения. Оборотень взвыл, пятясь назад, и Гермионе удалось выскочить из леса. Она окинула взглядом холмы. Пикси больше не плясали и не пели. Они разлетелись кто куда, прячась и спасаясь бегством от двух волшебников, которые заклинаниями ловили малышей, заталкивая тех в ящики. — Что вы делаете? — закричала девушка и побежала вперед. Вместо ответа ее сбила с ног тяжелая и вонючая туша оборотня, налетевшая со спины. Гермиона завизжала, палочка выпала из рук, теряясь в траве. Она пыталась увернуться от клацающих зубов, которые проскальзывали в паре сантиметров от ее лица, но вес зверя значительно превышал ее собственный, поэтому, если бы не вспышка света, Гермиона осталась бы без лица. Волк взвыл и бросился в лес, скрываясь в темной листве. — Гермиона! — Это кричал Оливер, бегущий к ней. — Ты жива? Девушка все еще лежала на земле, перепачканная и в порванных джинсах. Все-таки когти чудовища достигли ее бедра. — Там были волшебники. — Она указала Оливеру на место, где несколько минут назад те ловили несчастных пикси. — Я видел, — с горечью произнес парень, помогая Гермионе подняться на ноги. — Они трансгрессировали с ящиками. — Черт, — выплюнула Гермиона. Из лесу выбежал Невилл. Друг выглядел не лучше, чем она после встречи с оборотнем. Весь перепачканный, рубашка порвана, лицо в ссадинах. Из них троих Оливер выглядел лучше всех. Хотя тоже взмыленный, руки и лицо в царапинах от веток. — Они сбежали, — сообщил парень, приближаясь к Гермионе и Оливеру. — Гермиона, прости, я хотел побежать за тобой, но на меня накинулась эта тварь… — Все нормально, — выдохнула девушка. — Где Малфой? Они втроем бросились обратно к лесу, убедившись, что на пустошах его нет. Пикси, которым удалось спрятаться, исчезли. Кто-то спрятался в лесу, кто-то улетел в том направлении, откуда они изначально пришли. — Он был рядом со мной, когда они напали, — запыхавшись повторял Оливер, когда они забежали в лес. — Малфой! — закричала Гермиона, прислушиваясь к ответу. Но после исчезновения нападавших в лес вернулась давящая тишина. Словно ничего и не произошло. Они обошли всю зону, где произошла их битва, но слизеринца нигде не было. Оливер пытался понять по следам, куда пошел Малфой, но из-за сражения трава примялась, и понять что-либо было почти невозможно. — Может, он ранен и ему нужна помощь? — взволнованно произнесла Гермиона, понимая, что у Малфоя почти не было запаса магии, чтобы защититься. Только аконит. — Мне льстит твое беспокойство, Грейнджер, — послышалось откуда-то из кустов, и через мгновение к ним вышел Малфой. Выглядел он потрепанным, как и все они. В руке Малфой держал бутылку с аконитом. — Хорошая вещь, Долгопупс, — похвалил парень и подбросил бутыль в руке. — Ужасно выглядишь, Грейнджер. На тебя что, оборотень накинулся? Гермиона смотрела на Малфоя и не понимала, что не так. В последний их разговор он выглядел подавленным, она даже искренне посочувствовала тому, что после Азкабана ему сложно колдовать. Сейчас же все его уныние стерло, словно по волшебству. — Вообще-то да, — не без раздражения ответила она. — Где ты был? — Здесь, — пожал плечами парень. — Просто убегал от псины. — Что-нибудь подозрительное видел? — продолжила допрос гриффиндорка. — Насколько подозрительное? — усмехаясь, переспросил Малфой, — Что-то вроде волшебников в масках и оборотней, похищающих пикси? Гермиона закатила глаза. — Послушайте, — перебил их Оливер, — нам нужно уходить. Оставаться тут небезопасно. Все согласилась с проводником, и теперь их супер-побитый-отряд двигался в сторону машины. Предварительно они обыскали часть пустоши, где неизвестные напали на пикси. Ничего. Гермиона думала только об одном. Им нужно скорее в лагерь, она должна связаться с Гарри и Роном, с Министерством. Сообщить о случившемся и продумать новый план, чтобы выследить похитителей. Погруженная в эти мысли, девушка почти не обращала внимания на боль в ноге, вызванную царапиной от когтей оборотня. Джинсы было жаль, но простое Репаро их уже вряд ли спасет. — Мерлин, Грейнджер, — Малфой сидел рядом с ней в машине, теребя часы на запястье, — ну и вонь. Ты бы хоть мылась иногда для приличия. — Очень смешно, — фыркнула Гермиона, неосознанно наблюдая за его движением. — Он чуть не сожрал меня. — Гермиона, не переживай, — послышалось спереди, — мазь из рябины уберет царапины, даже следа не будет. — Спасибо, Невилл, но меньше всего меня беспокоят мои царапины, — задумчиво произнесла девушка. — Зачем они крадут пикси? — Хороший вопрос, — фыркнул Малфой. — Не думал, что кто-то кроме тебя, Грейнджер, может проявлять интерес ко всяким писки. Гермиона закатила глаза. А что еще она хотела услышать? Это же Малфой, все вполне закономерно и логично. Как он заметил в их недавний разговор, даже Трелони не предсказала бы такой бред: Малфоя отправят изучать пикси. Его ведь навязал ей Кингсли, и парню это совершенно не нравилось. Он бы предпочел любое другое занятие, чем таскаться по лесу в ее компании и искать пикси. А что, если нет? А что, если он именно там, где он хочет быть?

***

Кингсли выслал авроров, находившихся поблизости от Плимута, на поиски нападавших. Вместе с Оливером те оперативно обследовали место нападения и лес. Безуспешно. Гарри с Роном тоже хотели прибыть на место, но они все еще работали над делом с Пылью, и Гермиона убедила их, что беспокойство будет лишним. С ней все в порядке. Она в сотый раз прокручивала в голове момент их битвы, но не находила никаких зацепок. Все случилось быстро, в неразберихе она даже не успела заметить, были ли на лицах нападавших маски, хотя Малфой и Оливер утверждали, что были. Сэнди была в ярости. Она уже третий день ходила мрачнее тучи, ведь за их ночную вылазку Министерство сделало выговор именно ей. Настроение было паршивое. Но только не у Малфоя. Он продолжал вести себя так, будто бы на них не напали оборотни и какие-то злые волшебники. Будто бы все было по-прежнему. Будто бы… Его перепады настроения и до этого казались ей странными. Она не могла больше списывать их на его характер. Что-то внутри не давало ей покоя, и она раз за разом мысленно прокручивала их разговоры, моменты битвы, его появление после. И его магия. С ней точно что-то не так. Она то была, то пропадала. Она прекрасно помнила, как парень с легкостью левитировал пикси в клетку. Она отчетливо видела яркий Люмос его палочки в вечернее время. Он пользовался бытовой магией, когда ему это было нужно. Кингсли сказал, что у него некоторые сложности после Азкабана, и Гермиона приняла это как данность. Но что, если тут крылось что-то еще? Девушка уже поняла, что министр что-то скрыл от нее. Значит, он вполне мог недоговорить или изменить информацию о Малфое и его магии. А еще часы. Драко не расставался с ними ни на минуту. Гермиона не была уверена, но ей казалось, что он даже спал в них. В душевую он точно ходил с ними, ведь всякий раз, когда он выходил из душа, она смотрела. Оказалось, не так уж и сложно признаться себе в том, что ее взгляду приятно тело Малфоя. Приятен тот аромат чистоты и цитрусовых, который наполнял их палатку. Черт, часы. Она одернула себя, не давая навязчивым мыслям перерасти в фантазии, преследовавшие со времен провальной выходки в столовой. Его левая рука на ее бедре, она тогда могла бы рассмотреть часы. Наверняка фамильные и дорогие. Но ей было не до этого. Его левая рука на ее бедре. Часы были на левой руке. Она слишком хорошо помнила тот момент, чтобы ошибиться. Пазл в ее голове встал на место, и она, подорвавшись с кровати, чуть было не упала, зацепившись полунадетым ботинком за ковер. Гермиона дернула полог кровати Малфоя, уверенная, что он там. Но кровать оказалась пустой. Быстро накинув на пижаму рубашку, она выскользнула из палатки. Гермиона проверила общие тенты и с уверенностью, что Малфой не гостит у Невилла или Оливера, а уж тем более у Сэнди, направилась в сторону леса — туда, где виднелся защитный купол. Малфой просто не мог покинуть их лагерь не пройдя через барьер, говорила себе Грейнджер, спотыкаясь о заросшие камни и чувствуя голыми щиколотками сырость травы. В свете Люмоса от ее палочки мелькнули светлые волосы. — Малфой? — окликнула Гермиона силуэт. Парень сидел около большого дерева, опираясь затылком на его ствол. Его светлая кожа и волосы, казалось, излучали свет в темноте. Чертовы гены вейл, подумала бы Гермиона еще несколько часов назад. Но не сейчас. В ее голове звучал голос Гарри: «…есть предположение, что сразу после принятия Пыли кожа волшебника может… сиять… Пыль разносится по крови… это иногда видно через кожу. Особенно если кожа у принявшего светлая». — Что ты здесь делаешь? — Она подошла ближе. На самом деле ей не нужен был ответ. Она уже знала. — Хочу побыть в одиночестве, — бросил парень, даже не взглянув на нее. — Палатка слишком тесная для нас двоих. — Может быть, палатка слишком тесная, чтобы при мне принимать Пыль? — выплюнула Гермиона со злостью. Малфой наконец-то посмотрел на нее. На секунду он позволил ей увидеть в своих серебряных озерах слишком много, а потом закрылся, как делал это всегда. — И где я прокололся? — Он наклонил голову. Свет под его кожей мерцал. Но это был не тот свет, что лечит, это была Пыль. И это было проклятие. Ей вдруг стало неуютно. Малфой задержал взгляд на ее ногах, торчащих из-под коротких пижамных шорт, а затем проскользил взглядом по ее распахнутой рубашке, под которой виднелась тонкая майка. Уголок губы Малфоя дрогнул. Гермиона сглотнула, выпрямляя спину. Палочка светила Малфою прямо в лицо. — Часы, — коротко ответила девушка, а затем помолчав добавила: — Ты носишь их на левой руке, но когда ты вышел из леса, они были на правой. Малфой молча наблюдал за ней. Из-за его взгляда Гермиона чувствовала, как уверенность покидает ее, но она твердо решила идти до конца. — Это мелочь, знаю, — продолжила она, не опуская палочку. Почему-то это не придавало решительности. — Но потом я вспомнила, что еще до нападения ты был подавлен, почти разбит, я видела это. И ты не мог использовать магию… А после… после ты переменился. Будто бы что-то на тебя повлияло. И твоя кожа… Мерлин, видимо Гарри и Рон были правы. Твоя кожа светлая, поэтому через нее так хорошо видно, как Пыль разносится по организму. — Браво, Грейнджер. — Малфой скривил губы, и у Гермионы свернулся желудок от этой улыбки. — Ты все еще умнейшая ведьма. — И я подумала, что на это должна быть причина. — Она пыталась говорить, чтобы перестать чувствовать нарастающую тревогу. — У тебя постоянно были скачки настроения. Сначала я списала все на твой характер. А про магию думала, что это из-за Азкабана. Но ведь не в этом дело? — она грустно усмехнулась. — И твои часы, они не давали мне покоя… Бьюсь об заклад, что в них ты носишь Пыль. Я права, не так ли? Его взгляд изменился. В нем все еще был странный холод, волновавший ее. Но теперь ей стало еще страшнее. Опаснее. Мерлин, Гермиона, какая ты глупая. Пойти ночью к человеку, который, как ты предполагала и оказалась права, принимает Пыль. Какие могут быть последствия? Она не подумала, действовала импульсивно. Гермиона сделала шаг назад. Ей стоило уйти. Стоило бежать. Она понятия не имела, на что способен человек под этим наркотиком. Она понятия не имела, на что способен Малфой. Парень встал на ноги и улыбнулся. Она никогда не видела у него такой улыбки. И от этого становилось по-настоящему жутко. Здравомыслие говорило ей, что нужно уходить прямо сейчас, пока не поздно. Но что-то останавливало ее, она не могла пошевелиться, чувствуя себя тем самым кроликом, который слишком долго смотрел на удава. — Не бойся, — почти ласково произнес Драко. — Я не боюсь. — Она приподняла подбородок, чтобы не звучать так жалко, и кончик ее палочки уткнулся ему в грудь, — Я не понимаю. — Чего именно? — Всего. — Она поразилась своему сухому шепоту, дравшему горло. Больше она ничего не смогла из себя выдавить. Парадокс момента был в том, что он равноценно сильно пугал ее, но также сильно и притягивал. В воздухе витала опасность, Гермиона чувствовала ее кожей, но еще сильнее она хотела почувствовать ее на своем языке. Ее радужки почти с восторгом впивались в его светлую искрящуюся кожу. Это было красиво. Малфой был красивым. Парень усмехнулся ее паническому ступору, подходя ближе и отводя палочку в сторону. Так, словно она не была угрозой. Так, словно знал, что Гермиона никогда не нападет на него. — Ты никогда не думала, что не будь ты такой любопытной, не попадала бы в неприятности? — Что ты делаешь? — Ее голос дрогнул, когда Малфой аккуратно провел пальцами по ее щеке. — Не стоило вылезать из постели, Грейнджер, — произнес парень, понизив голос. От него пахло апельсиново-сладким безумием. Его ладонь скользнула со щеки на шею Гермионы и запуталась в ее волосах, когда он перевел руку на затылок девушки, придерживая. В его глазах гриффиндорка отчетливо видела пляшущих чертят, которые норовили вот-вот выпрыгнуть и опалить все вокруг своим безумием. — Прекрати. — Во рту пересохло от ужаса. — Тебе нужна помощь. — Я не хочу прекращать, Грейнджер, — усмехнулся Малфой, прочертив линию от ее губ до подбородка. — Я хочу больше. — Нет… — слишком поздно сорвалось с губ Гермионы, потому что в следующее мгновение Малфой поцеловал ее, притягивая к себе и проталкивая язык в открытый рот. Она хотела оттолкнуть его, честно хотела. Но что-то сладкое попало на язык, смешиваясь со слюной и разнося по организму искры сумасшествия. Мерлин, нет! Осознание мелькнуло в мыслях Гермионы, но было уже поздно. Она тоже хотела. Поэтому, вместо того чтобы отскочить от Малфоя, как от огня, она прыгнула в этот костер с головой, отвечая на поцелуй и притягивая парня за ворот рубашки ближе к себе. Ей хватило так мало — всего лишь вкуса на его языке, чтобы сойти с ума. Чтобы позволять Малфою целовать себя в шею и ключицы, чтобы позволять его рукам скользить по талии и бедрам, где еще совсем недавно были царапины от когтей оборотня, сжимать ее задницу под тканью шорт, приподнимая и толкая на себя. У Гермионы кружилась голова, каждое следующее действие, каждый поцелуй, движение — все было как в сладком тумане, окутывающем ее сознание, уволакивающим куда-то далеко. Мысли завертелись, потерялись, больше не было ни контроля, ни понимания действий. Только приятные ощущения от поцелуев Малфоя, но и они растворились, ускользая от Гермионы. Она потеряла сознание.

***

Солнечный луч щекотал нос, поэтому Гермионе пришлось перевернуться на бок, чтобы не ослепнуть от слишком яркого света. Первым, что она увидела, было лицо Малфоя. Какого Мерлина? Она дернулась, садясь в постели и озираясь, пытаясь понять, что к чему. Осколки сознания болезненно врезались в мозг. — Проснулась? — Драко сидел рядом с ее кроватью. — Как я тут оказалась? — Она повертелась, отмечая, что на ней надета рубашка. — Мы ведь были в лесу и… о, Мерлин! — Я тебя перенес, — сообщил парень, ухмыляясь. Судя по всему, его забавляла эта ситуация. — Ничего не помню после того, как… — После того, как мы поцеловались? — помог Малфой. — После того, как ты поцеловал меня. Малфой снова усмехнулся, присаживаясь на кровать. Грейнджер инстинктивно натянула одеяло, хотя это было глупо. Он уже видел ее в пижаме, он уже трогал ее задницу. Дьявол. Лучше бы она не помнила. Но вихрь вчерашней ночи пронесся в голове, открывая правду. — Ты вырубилась почти сразу, — объяснил парень и тут же добавил, увидев весьма озабоченный взгляд девушки: — И нет, я не трахал твое бездыханное тело. Я все-таки предпочитаю, когда оба в сознании. — Господи, — покраснела Гермиона. — Всего лишь Драко. — Он откинулся на подушку, валяющуюся в ногах. — Но спасибо. — Это не смешно, — рыкнула на него Грейнджер, поднимаясь с кровати и натягивая спортивные штаны прямо поверх пижамных шорт. Плевать, что выглядит нелепо, так он хотя бы перестанет скользить по ней этим масляным взглядом. Она обняла себя, одновременно запахивая рубашку на груди и унимая дрожь в руках. Это катастрофа. — Я жду объяснений, — потребовала девушка, когда ее процедура по закрытию голых частей тела успешно завершилась. — Что ты хочешь от меня услышать? — уточнил Малфой, устраиваясь удобнее на ее кровати. Какая наглость. — Кажется, ты и сама вчера неплохо поиграла в Шерлока Холмса. Она даже не придала значения тому, что он знал про магловского книжного сыщика. Сейчас было не до этого. — Зачем ты принимаешь Пыль? — Это не твое дело, не находишь? — Это стало моим делом, — выплюнула девушка, рассерженно взирая на обнаглевшего парня на своей кровати. — Из-за тебя я попробовала это дерьмо и теперь…и теперь… я что, тоже подсяду? Малфой рассмеялся. Получилось даже искренне. В его позе и во всем нем читалась беззаботность, словно они просто проснулись утром в Рождество после веселой вечеринки. — Один раз слишком мало, чтобы подсесть, — объяснил парень. — Я вообще удивлен, что и на тебя подействовало. Ответ немного успокоил Гермиону, но лишь немного, потому что в целом вся ситуация была из ряда вон. Все это означало полнейший крах ее самоконтроля. Она не знала, что делать дальше. Хотелось, как в детстве, найти все ответы в книжках. — И что, ты собираешься и дальше закидываться этой дрянью по ночам? — Грейнджер заходила по комнате. — Я повторюсь, — потянулся Малфой, скользя взглядом по ней, — это мое дело. — Как ты не понимаешь! — раздражалась гриффиндорка. — Я отвечаю за тебя, а ты подставляешь меня! — Мерлин, Грейнджер, почему бы тебе просто не забить? — предложил Малфой. — Не лезь, и я буду паинькой. Будем и дальше разбираться, что там с твоими пикси. — Мне не нужны твои одолжения, — выплюнула она, остановившись прямо перед ним с пылающими глазами цвета топленого шоколада. Слишком вязкого, чтобы не задержаться взглядом. — Я не хочу смотреть, как ты разрушаешь свою жизнь собственными руками! И снова из его глотки вырвался этот смех. Нездоровый, холодный и совсем не заразительный, как это обычно бывало. Отчаянно несмешной. Гермиону передернуло, потому что все его поведение вмиг перестало быть показушно-расслабленным. — Разрушаю жизнь? — Он снова хохотнул. — Моя жизнь уже разрушена, Грейнджер. Сюрприз. — Тебя отпустили, дали возможность начать заново, — гнула свою линию Гермиона. — Если бы ты хотел, то мог бы… Малфой слишком резко поднялся с кровати, и Грейнджер отпрянула, когда парень оказался рядом и задрал рукав рубашки, показывая ей метку. Уродливый рисунок нисколько не изменился, он все так же мозолил глаза и служил напоминанием о том, что он выбрал не ту сторону. И плевать, что он не выбирал. Просто так сложилось. Никому нет дела до причинно-следственной связи. — Может, хватит? — прошипел Малфой, замечая опасливый взгляд девушки на своем предплечье. — Твое лицемерие у меня поперек горла, Грейнджер. — Какое еще лицемерие? — с вызовом спросила Гермиона, смотря ему прямо в глаза. — Вот это! — Он дернул девчонку за руку, прекрасно помня, за какую нужно, и рывком поднял рукав ее одежды, повторяя то же самое действие. Девушка замолчала, смотря на корявые буквы, вырезанные на коже. Больно и обидно. Она всегда ощущала именно это, когда смотрела на них. Это было нечестно. До боли под ребрами и до скрежета зубов, и Гермиона забивалась в угол своей комнаты и плакала от этой обиды, от чувства, что эти мерзкие проклятые буквы навсегда с ней. Ее клеймили как животное, у которого, как и у нее, не было выбора. Не было выбора родиться в семье волшебников, а не дантистов. У них обоих не было выбора, и это делало их похожими. Но в то же время пропасть между их выборами была столь велика, что оба, глядя в нее, не видели ничего, кроме ужаса глубины, разделяющей их. — Ты так хочешь помочь всем вокруг, Грейнджер, — заговорил Малфой почти шепотом рядом с ее лицом. — Но ты забываешь, что сначала нужно помочь себе. — Он продолжал держать ее дрожащее запястье. — Ты отличаешься от меня только тем, что оказалась на правильной стороне, поэтому прибереги свои гребаные замашки спасительницы для кого-нибудь другого. В глазах Гермионы стояли слезы. Он знал, куда нужно бить, знал, где она сломалась. Потому что сам сломался там же. Через мгновение ее щека ощутила прохладное прикосновение пальцев Малфоя. Как будто бы попытка погладить, но она решила, что это издевка. На краю сознания все еще вертелся ночной поцелуй. — Перестань, — тихо произнесла Грейнджер, отворачиваясь от его руки. — Я поняла, Малфой, не нужно играть со мной. — Она подняла взгляд. Слез больше не было. — Умница. — Он отпустил ее запястье, но не удержался и провел большим пальцем по выпирающей косточке. Гермиона тотчас прижала руку к груди, так, словно он действительно сделал ей больно. Но больно было в другом месте. Именно поэтому на этот раз сбежала она. Выскочила из палатки и, не видя ничего перед собой, понеслась прочь. Прочь от Малфоя, от его слов. И от прошлого, рвавшего сердце на куски.