В сердце тьмы

      Потоки свежего ветра развевали волосы Никкаль. Она раскинула руки в стороны, пытаясь ухватить облака, которые, словно вата, мелькали впереди густым туманом, отражая рассветное солнце. Внизу растянулись горные пики, с высоты полета казавшиеся лишь небольшими холмиками, укрытыми утренней дымкой.       Её наполняло невероятное воодушевление, давно Никкаль не чувствовала себя такой свободной, и из груди невольно вырвался счастливый смех. Под ногами перекатывались крепкие мышцы коня, сильные крылья разрезали воздух, хотелось поймать этот момент, заморозить и остаться в нем навсегда.       Облака постепенно начали темнеть, теряя свой золотистый от солнечных лучей цвет, но они не становились тучами, их укутывал густой темный туман, поглощая в себя все их краски до тех пор, пока не сомкнулся вокруг плотным коконом. Никкаль испуганно оглянулась, пытаясь найти просвет, чтобы выбраться. Ухватилась за лошадиную гриву и тут же вскрикнула от неожиданности: ее руки проскользнули по редким жестким волосам, охваченным ледяной дымкой. Она и не заметила, как покатые мышцы коня ссохлись, обтягивая скелет, перья с крыльев стремительно осыпались, оставляя лишь костяной остов, местами стянутый тонкой полуразорванной кожей. Казалось, только чудо еще удерживает животное в воздухе. Темный дым потянулся к ней тонкими струйками, окутывая руки и ноги, и Никкаль почувствовала, как её покидают силы. Воздух больше не поступал в легкие, поэтому не получалось издать ни звука, когда странный конь под ней дернулся, сбрасывая с седла.       Никкаль падала вниз без возможности определить, где небо, а где земля, ее закручивало темным водоворотом. В голове пульсировала лишь одна мысль: это конец. Вот так скучно, банально и быстро. А как же вся жизнь перед глазами? Почему она не может вспомнить даже лиц своих близких? А у нее есть близкие? Она попыталась представить кого-то из своих друзей, но в голове мелькали лишь смазанные пятна. Как их могут звать? Они будут о ней вспоминать? Лишь спустя несколько секунд Никкаль смогла развернуться, чтобы оценить, как далеко находится от поверхности, но успела заметить лишь несколько тонких расщелин в скале перед тем, как столкнуться с ней. Камень разошелся в стороны, открывая темный зияющий провал, а затем снова сомкнулся над головой, погружая мир во мрак…       Никкаль судорожно хватала воздух, пытаясь руками стянуть с лица неприятную пелену. Она все еще чувствовала, как темный туман обволакивает тело, прижимая к земле. Ладони уперлись во что-то теплое, а затем их придавило вниз. Резко открыв глаза, Никки поначалу не увидела ничего, кроме черноты вокруг, но постепенно глаза привыкали к тусклому свету, и она различила в небе редкие звезды, мелькающие среди крон деревьев. В поле зрения показались золотистые глаза, встревоженно осматривающие ее.       – Кингу… – прошептала она, не в силах издать звука громче, и облегченно выдохнула, по щекам потекли горячие слезы. Ее руки все еще были прижаты им по краям от головы, удерживаемые на месте. Заметив, что Никкаль пришла в себя и больше не вырывается, Кингу отпустил ее, усаживаясь рядом. Он пристально оглядывал её, периодически оборачиваясь в сторону леса.       – Что тебе снилось? – голос Кингу был ровным, но взгляд выдавал обеспокоенность.       – Кошмар, как и обычно, – она попыталась подняться, но не смогла в достаточной мере найти в себе сил, поэтому просто повернула голову в сторону, где стояли лошади. Самые обычные, упитанные, покрытые шерстью и перьями, это окончательно развеяло морок сна. Еще бы не видеть этот темный провал, когда закрываешь глаза.       – Это я понял. Снова тени?       – Нет, в этот раз… Я падала. Туман вокруг, лошадь, потом удар о камень. Как думаешь, долго мне осталось?       – До чего?       – До того, как я повторю судьбу Нингаль.       Кингу нахмурился и, секунду поразмыслив, наклонился вперед, подтягивая Никкаль к своей груди. Она уже была не в силах противостоять, поэтому безвольно уткнулась в его куртку носом, пытаясь подавить жалобные всхлипы от рыданий. Никкаль почувствовала, как в ее волосы аккуратно зарылась рука, поглаживая, убаюкивая, как это делала Су, когда они были в Доме Детей. Как давно это было? Те слезы от жалости к себе, к тому, что от нее отказались собственные родители, уже казались чем-то смешным и банальным. Тогда рядом был Этан, который всегда вступался, если к ней начинали придираться другие дети. Рядом была Су, которая чувствовала, как боится маленькая девочка, шарахаясь от каждого угла, поэтому тихо перед сном напевала ей песенки со старыми легендами или рассказывала очередную сказку. Но там, во сне, Никки даже не могла вспомнить ее, неужели будет суждено умереть так, ощущая себя абсолютно одинокой? Пальцы Никкаль судорожно сжали ткань темной куртки, цепляясь, чтобы убедиться, что она еще здесь, она жива и она не одна.       – Я рядом, госпожа, – словно почувствовав ее состояние, прошептал Кингу в макушку. Это вызвало в Никкаль новую волну слез, но он так же терпеливо прижимал ее к себе, поглаживая по волосам. Никки выплескивала свои эмоции в беззвучных рыданиях до тех пор, пока сил на истерику уже не осталось. Постепенно ее дыхание выровнялось, а в душе образовалась пустота, но с ней стало гораздо легче. Даже тени скрылись среди деревьев, не показываясь, и она с удовлетворением ощутила себя в безопасности в крепких руках. Последний раз она испытывала подобное облегчение лишь в объятиях Этана.       Слегка подвинувшись ближе, чтобы удобно сесть, Никкаль уперлась руками в широкую грудь и отстранилась, оказавшись нос к носу со своим спутником. Кингу неотрывно смотрел в ее глаза, словно пытаясь прочесть в них ответ на свой немой вопрос. Не произнося ни слова, Никкаль положила ладонь на его щеку и ласково провела большим пальцем по скуле.       – Ты ведь помнишь, что это плохая идея? – вопреки своим словам Кингу опустил взгляд вниз, но тут же поднял обратно.       – Да, – ответ Никкаль прошептала уже в губы Кингу, тут же прикасаясь к ним своими. Он только и ждал от нее первых действий, притягивая ближе к себе, проводя кончиком языка по ее нижней губе и цепляя верхнюю. Их поцелуй был совсем невинным, осторожным, словно изучающим. Никки нашла в себе смелость первой углубить его, запустить руки в темные растрепанные волосы, взлохмачивая еще больше. Она почувствовала, как Кингу за бедра перетягивает ее к себе на колени, усаживая удобнее, но все же оставляя на расстоянии. Он же не думает в самом деле, что она позволит это так оставить? Поэтому, хитро улыбнувшись прямо через поцелуй, Никкаль двинулась вперед, прижимаясь всем телом. И пусть Кингу сейчас подумает, что она снова перешла черту, так она чувствует себя живой, ощущает тепло чужого тела.       Однако Кингу лишь втянул воздух через зубы и на секунду отстранился, чтобы укоряюще посмотреть, но все же принял правила игры, скрепляя свои руки на талии. Видит Тиамат, он совершенно не хотел отталкивать ее сейчас, ведь и сам впервые за долгое время чувствовал невероятное спокойствие. Кингу оторвался от ее губ только для того, чтобы покрыть невесомыми поцелуями ее щеки и скулы, спуститься к шее и провести языком по ключицам. Не выдержав подобных ласк, Никкаль едва слышно застонала, снова прижимая его голову ближе к своей шее. Она ощутила болезненный укус, но по нему тут же скользнул прохладный воздух, словно извиняясь, а следом и мягкое прикосновение пальцев к пульсирующей артерии.       – Что ты со мной делаешь? – Никки не очень поняла, был ли этот вопрос задан ей или самому себе, потому что Кингу смотрел на нее снизу-вверх, внимательно оглядывая каждую черту лица. Он задумчиво проводил большим пальцем по ее губам, по щеке, обвел скулу, прежде чем снова зарыться в её волосы и притянуть ближе. Девушка опустила руку на куртку, подцепляя верхние ремни и расстегивая их. Кингу вздрогнул и открыл глаза, моментально отстраняясь. Он перехватил рукой ее запястье, медленно отодвигая от себя и покачал головой.       – Я… Прости, – Никкаль чувствовала себя совершенно ужасно. Он ведь предупреждал ее о своем отношении к каким-либо связям, но она снова нарушила эту границу.       – Я не хочу делать тебе больно.       – А с чего ты взял, что сделаешь?       – Потому что знаю, как это бывает. И я говорю сейчас не о физической части, но за ней неизменно следует сближение моральное.       – Боишься в меня влюбиться? – Никки хмыкнула, отползая назад и снова усаживаясь на свой лежак. Теперь, когда она больше не прижималась к теплому телу, ей становилось зябко. И паршиво на душе.       – Нет. Боюсь, что это принесет тебе лишь разочарование в ответ.       – Ага, но не стоит думать за меня.       – Никкаль, – он поджал губы, – я давно живу, многое видел, многое пережил, я знаю, к чему это может привести.       – Да, хорошо, я поняла. Спокойной ночи, Повелитель, – она приложила к ключице четыре пальца и отвернулась, накрываясь пледом. Да, она снова проявила себя несдержанно, сорвалась ни за что, но и он мог бы перестать хоть немного решать сразу за всех. С тяжелым камнем на душе Никкаль поджала под себя ноги, надеясь, что в этот раз темный туман не придет к ней во сне. И уже совершенно не видела, как за ее спиной Кингу тяжело выдохнул, с силой сжимая волосы у корней, и уткнулся лбом в колени, зажмурившись.       Подъем дался тяжело, вероятно из-за того, что всю оставшуюся ночь Никки раз за разом видела, как ее поглощает тьма, но теперь оттуда на нее смотрели сотни бледных глаз, зазывая к себе невнятным шепотом. Она едва приоткрыла глаза, терпеливо ожидая, пока с них спадет белая пелена, и потянулась. В плечо тут же уперся корень дерева, кажется, она слишком сильно ерзала во сне, поэтому сползла с лежака и теперь частично оказалась на голой земле. Так вот почему ей так холодно. Никкаль обернулась по сторонам в попытке найти своего спутника, но его лежак уже был сложен в сумку, которая болталась на лошади, меланхолично жующей траву в стороне. Самого Кингу видно не было, неужели ушел в лес? Так спокойно оставил ее одну?       С трудом заставив себя подняться и тоже свернуть лежак, Никкаль оглянулась. Вчера они смогли найти более-менее ровную полянку в лесу, где и устроили привал, но в густой чаще вокруг совсем ничего не было видно, она на самом деле была здесь совсем одна, это вызвало в ней новую волну тревоги.       – Кингу, – неуверенно позвала Никки, но лес ответил ей равнодушной тишиной, лишь один из коней поднял голову, вопросительно фыркнув, – ждите здесь, – обратилась она к ним, надеясь, что их разума на это будет достаточно, и двинулась в сторону деревьев, борясь с желанием срочно взлететь в небо, только бы не приближаться к жутким ветвям, что так пугают ее по ночам. Чуть впереди Никкаль увидела длинные борозды, расчерчивающие ствол ели, и с любопытством провела по ним пальцами. Их оставило крупное животное, вроде медведя. Не хватало еще встретить сейчас кого-то подобного. Никкаль мысленно отправила Кингу ко всем лахаму за то, что он заставил с самого утра искать его по лесу, но, с другой стороны, а вдруг с ним что-то случилось? «Что могло случиться с Повелителем Хаоса?» — тут же ответила она на свой вопрос.       Оглянувшись назад, Никкаль запомнила ориентиры, по которым сможет вернуться на поляну с лошадьми, и расцарапанная ель была одним из таковых. Но чем дальше она отходила, тем больше сломанных веток лежало под ногами, здесь словно прошла буря, местами выдирая корни деревьев из земли, одно из них завалилось, удерживаемое лишь ветвями соседних. И именно у его подножия в сплетении корней, уложив голову на шершавую кору, сидел Кингу, стеклянным взглядом уставившись в траву под ногами.       – Вот ты где! – Никки старалась изо всех сил не показывать своего облегчения, поэтому сердито сложила руки на груди, но Кингу даже не обратил на нее внимания, все так же опустив голову вниз, поэтому она не на шутку испугалась за его состояние, вспоминая случай в Гирсу, и тут же подбежала ближе, аккуратно приподнимая пальцами его подбородок. Взгляд золотистых глаз с усилием сфокусировался на лице девушки и тут же стал осмысленным.       – Никкаль? – голос Кингу был совсем хриплым, поэтому он прокашлялся.       – Ты в порядке? Что ты здесь делаешь? – злость моментально улетучилась.       – Да, кажется, в порядке, – Кингу поднялся, слегка пошатываясь, поэтому ему пришлось упереться в ствол сломанного дерева. Никкаль не была уверена, стоит ли ей помочь ему и подставить свое плечо, но он уже размял мышцы и встал на земле твердо.       – Давно ты здесь сидишь? Ты проснулся, убрал лежак и пришел в лес?       – Нет, – он усмехнулся, – все гораздо проще, я не ложился.       – Ты не спал всю ночь?       – Я думал, ты к этому уже привыкла, – он направился в сторону поляны, безошибочно угадав направление. Проходя мимо царапин, раздирающих кору дерева, на секунду запнулся, поджав губы, и двинулся дальше.       – Сколько нам еще лететь? – Никкаль чувствовала, как в воздухе между ними снова повисло напряжение, и старалась держаться в стороне. Кингу даже не обернулся на ее вопрос и сразу направился к своему коню.       – Часов пять, – бросил он, хватаясь за уздцы, и развернул коня, готовясь взлететь.       Никкаль вздохнула, сдерживаясь, чтобы не начать расспрашивать о причинах такого поведения, потому что где-то внутри понимала, что сама не захочет услышать ответ. Поэтому тоже спешно села в седло, стараясь не вспоминать коня из своего сна. Для убедительности она огладила мягкую гриву, переходящую в перья по всей шее. По команде лошади взмыли в воздух, постепенно поднимаясь в облака.       Внизу под ними проплывали густые леса, лишь изредка пересекаемые извилистыми дорожками рек. Этот пейзаж совсем не был похож на скалистые утесы во сне, поэтому паника постепенно отступала на второй план. К тому же впереди маячила спина Кингу на вороном коне, но для верности Никки все же представляла в голове имена и лица своих друзей, чтобы убедиться, что еще помнит их.       Постепенно ельники сменились полями, трава на которых становилась все реже и реже, пока не исчезла совсем. На многие километры вперед была лишь голая высохшая земля, усыпанная сетью трещин, а впереди на горизонте снова показались серые пики гор. Ни в одном учебнике не было упоминаний, где находится алтарь Тиамат, то самое место, где она была побеждена, а потому девушку охватило воодушевление, что сейчас она проникает гораздо глубже в историю, чем когда-либо смогут ученики из академии. Никкаль снова уткнулась в спину своего спутника взглядом, поскольку виды вокруг закончились. Ей стало интересно, что же было с ним ночью, почему он оказался так далеко от поляны и таким потерянным. Неужели причиной утреннего игнорирования стал ночной поцелуй? Хотел таким образом ее оттолкнуть? Наверное, не имеет смысла пытаться понять мотивы того, кто живет уже тысячу лет, быть может, ему и вовсе не интересны никакие отношения, а те слова, что он не хочет сделать ей больно, были только для того, чтобы успокоить? Интересно, он когда-нибудь любил?       Словно почувствовав прожигающий взгляд, Кингу обернулся, и Никки смущенно уставилась на гриву своего коня. Не хотелось, чтобы он снова подумал, что она пытается быть навязчивой, но, на удивление, тот внезапно оказался совсем рядом, придерживая за узды своего коня, чтобы сбросить скорость.       – Мы близко, лети за мной, – крикнул Кингу через ветер и увел лошадь в сторону, закладывая вираж. Никкаль спохватилась и крепче сжала ноги, чтобы удержаться. Резкой петлей они обогнули скалу (когда они успели долететь до гор?) и оказались перед расщелиной. Кони расправили крылья и резко дернулись вниз, приземляясь на большое каменистое плато у входа в пещеру.       Спешившись, Кингу задумчиво прошел вперед, глядя в темный провал. Никкаль встала рядом, снова вспоминая свой сон, как она падала в такой же мрак без возможности выбраться.       – Ты был здесь, когда она умерла? – тихо спросила Никки, стараясь не нарушить идиллии. Вокруг не было ни звука, кроме перестука копыт за спиной, ни шелеста травы, ни деревьев, даже животных не было в этих безжизненных камнях.       – Нет, я уводил войска к вратам в Иркаллу, – Кингу неловко сделал шаг вперед и снова замер.       – Ты… боишься? – кажется, она снова ляпнула что-то не то, судя по взгляду, брошенному в ее сторону, но следом увидела теплую улыбку.       – Я не боюсь, но я лишь раз приходил на место ее гибели. Думал, что таким образом смогу искупить свою вину, я ведь по сути предал ее. Но после больше не мог себя заставить.       – Но она была злой.       – Она была моей матерью, как бы странно это ни звучало. Хотя я не воспринимал ее таковой, просто точно знал, что не могу ослушаться ее приказа, она управляла моей волей.       – Но как же ты тогда смог увести армию? Разве это не было нарушением?       – Нет. Мне сказали вести аннунаки. Я вел. Она не уточнила куда.       – С тобой опасно иметь дело, – Никкаль усмехнулась.       – Я бывший Генерал армии Тиамат. Конечно, опасно, – он снова отвернулся к пещере и сделал шаг вперед. Никки аккуратно коснулась его локтя, цепляясь за куртку.       – Прости, я… просто мне так будет спокойнее.       Кингу кивнул и опустил взгляд на свой локоть. Секунду подумав, он высвободился, а затем сжал ее ладонь в своей, окончательно сбив с толку. Но Никки не стала задавать лишних вопросов и постаралась собрать в себе крупицы храбрости, чтобы идти дальше.       – Думаю, нам будет проще столкнуться с прошлым вместе, – услышала она спокойный голос и судорожно вздохнула, неосознанно сжав его пальцы. Они шагнули в темноту пещеры, откуда сразу повеяло легким холодом.       Мрачные каменные стены недружелюбно смыкались над их головой, постепенно проем становился все более узким, до тех пор, пока для удобства им не пришлось идти друг за другом, все так же не размыкая рук. Никкаль попыталась зажечь на ладони огненный шар, чтобы видеть хоть что-то, но магия снова отказалась ее слушаться, не вспыхнуло даже искры, поэтому им пришлось пробираться на ощупь, царапая плечи о торчащие выступы. Наконец впереди показался просвет, и Кингу, который шел впереди, тут же прибавил шаг, утягивая за собой.       Они вышли в просторную каменную пещеру, усыпанную сверкающими кристаллами. Через несколько щелей в потолке просачивался солнечный свет, бликами играя на гранях, что придавало этому месту не такой гнетущий вид. В самом центре пещеры стояла огромная круглая каменная плита с резными надписями и рунами по всей окружности.       – Это и есть место ее смерти? – прошептала Никки, боясь лишний раз издать звук. Но даже шепот казался громким в такой тишине.       – Да, – Кингу не побоялся ответить ей вслух, поэтому его голос тут же отразился эхом от стен, – как ты себя чувствуешь?       – Я? – Никкаль прислушалась к ощущениям. Если не считать того, что она снова не могла призвать свою магию, то никаких существенных изменений не было. Хотя… Одно все же было. – Здесь нет теней, – выдохнула она.       Сложно было сказать, когда это произошло, на подлете к скалам или уже внутри, но пропало ощущение присутствия мрачных мороков. Возможно, погруженная в собственный страх перед древним местом, где произошли жуткие события, Никкаль и сама не заметила, как перестала чувствовать непрерывные взгляды десятков глаз.       – Это место, оно словно поглощает магию, – Кингу вытянул вперед руку, и на его ладони едва заметно заплясали фиолетовые искры, – и так выглядит чистый Хаос. Вероятно, что ты не сможешь здесь использовать огонь вообще.       – Я и не могу, но мне не привыкать, – девушка пожала плечами, вглядываясь в руны на плите, – ты понимаешь, что здесь написано?       – Восстанет Хаос, откроется ящик, что выпустит тьму, и падут Величайшие.       – И что это значит?       – Понятия не имею, – пожал плечами Кингу, – я не смог объяснить это и тогда, когда увидел впервые. Неизвестно, когда эта надпись появилась здесь, кем сделана. Быть может, сама Тиамат ее здесь оставила, не зная, что это место станет ее концом. Как и не знаю, почему здесь поглощается магия, она словно уходит отсюда, но не во внешний мир, не покидает пределов этих скал. Снаружи, если обратила внимание, нет никакой жизни, эти скалы отравлены магией, но так было не всегда. На этом алтаре она и сотворила меня, упорядочив Хаос, но я не ощущаю особой связи с этим местом. Нинурта полагает, мы сможем найти здесь ответы.       – Видишь хоть один? – Никкаль приблизилась к плите, не решаясь коснуться.       – Ты не чувствуешь тени, значит, это место блокирует всю твою магию, в том числе и Хаос.       – Твою тоже, поэтому ты чувствуешь себя лучше?       – Да, наверное, но со мной сложнее.       – Почему?       – Твой Хаос – это управление стихией, у меня же он контролирует мой облик.       – Я уже забыла, что ты большой жук.       – Я не жук, – Кингу поморщился, на что девушка заливисто рассмеялась.       – Ты не уточнял, какую форму придала тебе Тиамат, оставляя это для моей фантазии.       – Тогда представила бы что-то более благородное.       – Летать в своем облике умеешь?       На секунду Кингу замялся с ответом, но потом уверенно кивнул и улыбнулся.       – Значит, ты бабочка, – от такого предположения он обиженно сложил руки на груди и отвернулся к стене, оглядывая потолок, увешанный кристаллами. Никкаль проследила за его взглядом, пытаясь найти хоть какую-то зацепку или подсказку. Зачем Нинурта отправил их сюда? Почему не направил тогда Нингаль? Кстати, о ней... – Ты говорил, что Нингаль приходила в Зиккурат?       Кингу отвлекся от осматривания пещеры и повернулся, кивая.       – Я не знаю, была ли это та же самая Нингаль, но, как я уже говорил, имя достаточно редкое. Не каждый осмеливается называть дочь в честь одной из дочерей Энки, которая погибла на войне вместе с мужем, выступив против воли отца... Но в тот день та Нингаль и словом не обмолвилась, что ее беспокоят тени.       – А ты не чувствовал рядом с ней каких-либо изменений в себе?       Кингу задумался, вспоминая, но покачал головой.       – Нет, скорее всего, это из-за того, что ты повредила Печать, хотя как это связано с тем, что я теряю контроль… – он бубнил себе под нос, но Никки все равно его услышала и пораженно воскликнула.       – Так вот, что с тобой происходит! Ты превращаешься в свой другой облик? – судя по яростному взгляду, брошенному в ее сторону, Никкаль попала в цель.       – Пока что я это контролирую.       – А что случится, если больше не сможешь?       – И людям, и магам придется хорошенько помолиться за то, чтобы я остался в своем уме. Ведь я не шутил, от моего удара разлетятся все пять Печатей, тогда нечисть из Иркаллы снова вылезет на поверхность.       – То есть, когда ты в облике… – шутка про бабочку уже не казалась веселой, и Никкаль пропустила обозначение формы, - ты не разумен?       – По большей части, разумен, и спустя тысячелетие хочется верить, что достаточно умен, чтобы контролировать себя, будучи воплощением Хаоса, но ты видела, что случилось в лесу, я этого не помню, лишь обрывки.       – В лесу? – Никкаль удивленно подняла бровь и тут же побледнела. – Деревья… Это ты их повалил. Какого же ты размера?       – Достаточного, чтобы уничтожить Ур, – хмуро заметил Кингу и снова уставился на алтарь, – мою волю вела Тиамат. Она отдавала приказы, я подчинялся и направлял ее армии туда, куда это было нужно, пока сам не разобрался в тактике войны. Она неслучайно сделала меня таким, звериному сознанию проще управлять другими… неразумными существами. Ни громких криков, ни подбадривающих речей, одно лишь желание, и они всей массой шли вперед. В тот раз мать направилась к алтарю, чтобы сотворить новых монстров, но я уже знал, что ее там будут ждать. Приказ был коротким — «Веди армию» — и я повел, прямо в Иркаллу, а не сюда, так что она осталась один на один со своими детьми. Я не знаю, что произошло здесь, но им удалось ее победить. Энки вырвал сердце из ее груди, а тело разделил на четыре части, обращая в кристаллы стихий. Сердце он торжественно вручил людям как знак их участия в победе, а я запечатал врата, обратился в человеческий облик и больше никогда не возвращался к тому. Так проще… забыть.       Все это время он неотрывно смотрел на руны, выцарапанные на плите, стеклянными глазами, словно они могли дать ответы на все его вопросы, помочь простить себя за ужасы войны. Никкаль же стояла не в силах ничего сказать и лишь беспомощно оглядывала замершую впереди фигуру. Она не могла ответить себе, боялась ли его теперь? Скорее нет, чем да, ведь то, каким он был тысячу лет назад, не определяет то, кем он стал, более того, у него было достаточно времени, чтобы доказать всем, что изменился, но неужели это продолжает настолько съедать его изнутри? Что же за чудовище создала злая богиня, как он выглядит на самом деле?       Никкаль медленно сделала шаг вперед и еще один, но Кингу не шевельнулся, не обратил на нее ни малейшего внимания, теряясь в своем собственном разуме. Почему он так упорно смотрит на этот алтарь, вспоминает, как пришел сюда после войны? Девушка встала перед ним, оказавшись в поле зрения, но золотистые глаза, горящие ярким светом, смотрели сквозь нее. Кингу стоял перед ней, но совершенно не здесь, а Никкаль впервые заметила, что на голову ниже его ростом, поэтому сделала то, что когда-то помогло ей: подошла вплотную и обняла, смыкая руки за спиной. Показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Кингу шевельнулся. На деле же - несколько долгих секунд. Но вот его теплые ладони неуверенно проходятся по ее лопаткам и останавливаются, словно решаясь, а затем прижимают к груди.       – Ты не монстр, – прошептала Никки, уткнувшись в темную куртку, пропахшую костром и пылью.       – Ошибаешься, – также шепотом ответил Кингу, невесело хмыкнув. Он чуть отодвинулся назад, чтобы посмотреть в ее глаза, блестящие от еле сдерживаемых слез, а затем протянул руку, чтобы смахнуть одну из них, предательски сбежавшую по щеке, – не стоит плакать из-за меня, госпожа. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Не хочу снова корить себя, что этого можно было избежать.       – Тебе стоит меньше думать за других, – улыбнулась Никкаль, пряча лицо в складках его одежды. Что бы он сейчас ни сказал, она не позволит ему опять погрязнуть в своих же тяжелых воспоминаниях. Вдохнув уже знакомый запах, Никки зажмурилась и вдруг почувствовала, как ее тянет назад, к каменной плите. Кингу стоял все так же неподвижно, держа руки на ее лопатках, он не подталкивал, но она чувствовала, что, стоит сделать шаг назад, завалится прямо на каменную плиту, поэтому только сильнее сомкнула руки.       – Ты чувствуешь это? – прошептал Кингу.       – Тебя тоже тащит к плите? – девушка обернулась через спину, и ее внимание приковали странные письмена.       – Да, – он аккуратно опустил руки к ее талии, чтобы продолжать удерживать, и шагнул вперед. Никки же потянулась рукой к алтарю, касаясь символов, врезанных в камень. От ее прикосновения они вспыхнули фиолетовым светом и тут же погасли, а вокруг начал клубиться туман.       – Что это такое?! – воскликнула она, вцепляясь руками в своего спутника, но тот уже и сам притянул ее к себе, оглядывая странный дым, и вот стены пещеры полностью скрыты во тьме.       – Чистый Хаос, – кажется, Кингу сказал это вслух, но почему голос настолько приглушен? Почему она не чувствует своих конечностей, хотя прекрасно их видит перед собой? Нет возможности даже расцепить пальцы.       Никкаль успела вдохнуть всего пару раз, как все закончилось, и черная дымка рассеялась, но пещеры с кристаллами вокруг уже не было. Вокруг них был просторный каменный зал с резными колоннами в виде существ, удерживающих своды. Вдоль стен выставлены чаши с мерцающим синим огнем, а прямо за спиной все та же круглая плита, но текст на ней уже был написан совершенно на другом языке.       Кингу неожиданно дернул Никкаль за руку, заводя себе за спину, и вытащил из ножен меч. Спустя миг девушка увидела причину столь странного поступка и тоже нащупала на поясе свое оружие. Перед ними у входа в зал стоял огромный трехголовый пес, а на его спине, наложив стрелу на тетиву, сидела девушка, недоверчиво оглядывая гостей.       – Кто вы такие? – эхом отдался от стен ее голос.