Мел и кофе

      Он. Все существо Итэра начинает выть пожарной сигнализацией от осознания того факта, что сейчас Альбедо стоит прямо перед ним, держа в беспардонно привлекательных ладонях эту несчастную валентинку, приложенное письмо, наскоро написанное трясущейся рукой в гильдии, и пропуск в чайник безмятежности, благодаря которому он здесь и очутится. Снова. Катерина мягко улыбалась, видя кипящие щеки и блестящие от волнения и ужаса глаза путешественника, прекрасно понимая, что кривовато нацарапанный адресат был указан безошибочно. Итэр почти никогда не нервничал в сражениях, но почему-то именно это сражение даже без физической нагрузки дается ему с потом, и теперь он вынужден цепляться за своих знакомых девушек, – опустим момент, что Паймон - консерва, – просто потому что девушки лучше поймут его чувства. Заручившись поддержкой сестры, Паймон и Катерины, настало время взять яйца в кулак. Альбедо здесь, нужно действовать. – Это так мило с твоей стороны. – алхимик начинает разговор первым, задавая весьма мягкий тон, признательный. Он долго учил свое безэмоциональное лицо улыбаться, и Итэру льстило, что он практикуется для него все чаще. – Я, по правде говоря, не ожидал прочитать таких… красноречивых слов. Похоже, что пишешь ты куда более открыто, чем излагаешь устно. Еще и стол для меня приготовил… – Это мелочи, – по привычке отмахивается Итэр и отодвигает стул, противоположный от своего. – лучше присаживайся и чувствуй себя как дома. Альбедо гуманный и покладистый, быстро соглашается исполнять просьбы, особенно вежливые. По крайней мере, от подарков, предложений и гостеприимства Итэра он ни разу не отказывался. Даже пришел к нему домой, наверняка бросив свои насущные дела. И в этом повидавший всякого на свете Итэр пытался найти подвох, ожидая отказа как ножа в спину. Титановая стена безэмоциональности давала фальшивое чувство надежности, так что, несмотря на всю свою белесую внешность, Альбедо был своего рода черной лошадкой. Безумно притягательно, но страшно, неустойчиво. Он покорно садится за стол, на сей раз не спрашивая, где можно помыть руки, заставляя тем самым поразмышлять: будет ли он есть в перчатках или не возьмется за вилку вовсе. Похоже, его уже закормили шоколадом сегодня. Это даже слегка огорчало. – Честно говоря, – Итэр решает вернуться к теме, начатой долгожданным гостем. Он садится за стол и дрожаще вздыхает. – мне и правда дается говорить труднее, чем Паймон. Пока она говорит без умолку, я предпочитаю действовать. – Вот как. – Альбедо задумчиво кивает, внутренне соглашаясь со своей маленькой схожестью. – В этом вы с Паймон действительно хорошо друг-другу подходите. Баланс должен быть во всем. – Да, но…в сердце у меня дисбаланс. Алхимик помолчал, взвешивая варианты ответа в своей голове. Итэр быстро возвращался в исходную точку разговора, делая жирный акцент на валентинке, это было ясно. Для него это вылитое красноречие было весомым компроматом, и ему, безусловно, хотелось получить столь же весомое подтверждение того, что он в безопасности. – Дисбаланс из-за того, что не можешь в полной мере выразить свои чувства? – Пожалуй, – Итэр вертел вилку в пальцах, не находя места своим рукам, и зоркий глаз Альбедо это уловил. – ты подметил довольно точно. – Легко с моей стороны будет сказать, что беспокоиться не о чем. Мой опыт отличается от твоего, поэтому я могу лишь строить возможные предположения… – он сделал паузу. – Одно из них заключается в том, что сейчас я чувствую себя похожим образом. – В плане? – Видишь ли, пока ты беспокоишься о моем ответе, я беспокоюсь о том, верный ли он. Альбедо взял бокал виноградного сока, недолго покрутил его в пальцах и неспеша пригубил. Свой же бокал Итэр просто держал в руках как кружку горячего чая в полном незнании, как себя чувствовать. Нутро горело так, будто в нем взорвалась атомная станция. Взрывчатка сидела напротив. – Не уверен, что могу дать тебе то, в чем ты нуждаешься. – продолжил свою речь алхимик, уточняя предыдущие слова. – Я мало чем похож на людей с эмоциями и стремлениями. – Если бы мне не нравилось твое перманентно спокойное выражение лица, я бы вряд ли сейчас переживал. – не выдержав ляпнул Итэр и тут же немного отстранился от стола, уводя взгляд куда-то в сторону, вглубь какого-то мира вне Тейвата. – Только не подумай, что я люблю тебя лишь за это. Даже если ты совершенно отличаешься от внешнего представления, я принимаю тебя любым. – Я…ценю твои слова. Правда. Это много для меня значит. – Альбедо, сам того не замечая, коротко причмокнул губами, будто убеждаясь в том, что на них не осталось следов сока. – Я действительно не тот, кем кажусь со стороны. Меня даже несколько радует то, что ты это заметил. Итэр сидел молча, вслушиваясь в голос избранника как в молитвенный хор Церкви Фавория с таким трепетом, будто Боженька в лице правильно подобранного ответа снизойдет и благословит золотую головушку на совет да любовь. Слышать и слушать для него - высшее проявление любви. Давать понять, что он действительно слышит, слушает, находится рядом и готов помочь. Альбедо это знал. Он уже понимал, что Итэр сейчас особенно сосредоточен. Любое слово, произнесенное им, будет записано как на пленку и сохранится в памяти глубоко и надолго. Это тревожило. Заставляло прокручивать варианты комбинаций слов в голове снова и снова, пока они не приобретут более мягкий и безопасный для сердца путешественника тон. – Подбираешь слова? – Итэр наклоняет голову, требуя прервать застоявшуюся в воздухе тишину. – И ты тоже, как я погляжу. – Давай попробуем обойти все эти формальности...аккуратненько. – путешественник складывает ладони, устремляя взгляд так глубоко в душу напротив, как это возможно. – Мои чувства взаимны? – Если я понимаю твои чувства достаточно точно, – алхимик кивает, не отводя взгляда, ибо именно этого сейчас Итэр от него и требует, – то, скорее всего, да. – Ты...готов переступить через границу дружеских отношений в нечто более...близкое? – как бы так нежно обойти слово "интимное". Альбедо глубоко вздыхает. Этот звук заставляет Итэра словить паничку трижды, но он держится, продолжая смотреть ему в глаза. Сердце колотилось безбожно, оно выло и молило об облегчении от положительного ответа, пока мозг своевременно и в то же время невовремя подкидывал идеи других исходов сея события. "И все-таки, что ж мы с тобой будем делать, если он откажет, а? Итэр?" "Ну жить, че. Как будто у нас есть другие варианты". – Да. – не долго Альбедо держал свой взгляд на лице Итэра. В последний момент не получилось дать ответ прямо в глаза, и взор алхимика немного засуетился в бокале виноградного сока. Как будто этот несчастный сок может что-то подсказать... – Выглядишь...не очень счастливым. – Итэр снова наклоняет голову в попытке привлечь к себе внимание, хотя прекрасно понимает, что Альбедо нужно было больше времени. Сейчас особенно ему нужно переварить это состояние перехода, чтобы оно прошло плавно. – Сейчас я думаю о Кли... – Альбедо старается избежать тишины и все-таки дать путешественнику хоть какое-то оправдание. – Вспоминаю ее вручную написанную сказку... – он мягко улыбается, – где я был принцем в заточении, а благородному рыцарю предстояло меня спасти. И какая же сказка без счастливого финала и свадьбы. Их взгляды снова пересеклись. Итэр на долю секунды почувствовал, как блеск в глазах объекта обожания заставил его сердце пропустить удар. Кли действительно...писала такое? – Дети очень проницательные... – Альбедо то и дело уводил взгляд в последний угол, затем возвращал их к собеседнику, делая своеобразный акцент. – По крайней мере, Кли очень тонко чувствует настроение окружающих. В ее голове мир, полный открытых дверей. Кажется, она даже нашла ту, которая ведет в твое сердце. "Ага, а еще в нашу спальню..." – А мне можно будет почитать? – Итэр пытается вернуться в зону комфорта, где комфорт составляют разговоры, но больше не о его чувствах. – Ха-хах, конечно. Думаю, она будет счастлива. Итэр мягко посмеялся и, улыбаясь, наконец позволил себе опустить глаза в стол, погружаясь глубоко внутрь себя и рассматривая эти смешанные чувства. Тепло разливалось в груди и начинало свое движение вверх и вниз, заставляя дрожать руки, сложенные на столе. Бум. С таким звуком все внутри перевернулось, когда его ладонь накрыла чужая. Та, которую он мог лишь мечтать поцеловать, а сейчас она находилась так близко. Успокаивала дрожь, безмолвно приговаривая, что все будет хорошо. – Скольких усилий тебе стоило воспользоваться словами... – вздохнул Альбедо, буквально говоря о своем понимании. – Сколько...времени ты уже испытываешь чувства ко мне? – Едва ли не с самой нашей встречи. Не могу сказать точно, когда конкретно, я ведь не веду такие записи, да и отследить это было бы невозможно. – Сложно, по крайней мере. – согласился алхимик, кивая и все еще держа ладонь Итэра в своей. – И...как-то... – путешественник замешкался, думая про себя, какой же момент был тем самым. Когда его сердце провалилось впервые и в голове прозвучало "да этот парень божественен". – Как-то я не задумывался лишний раз. Пропускал все свои мысли мимо себя и просто уходил в рутину. Но когда мы впервые столкнулись с твоей "копией", а позже оказалось, что есть еще одна, я внезапно почувствовал себя...странно. Альбедо нервно посмеялся: – Ты из тех людей, которые предпочли бы двух, а то и трех одинаковых? – Н-наоборот! Мне стало страшно, мне стало...очень... – Итэр немного покрутил головой, цокнул языком, совершенно упуская слова из головы, и решая не углубляться в них, раз уж не получилось. – В общем, я разозлился, что кто-то совершенно другой носит твое обличие и пытается тебя заменить. Я понял, что я не хочу, чтобы кто-то другой тебя подменял, даже с одним и тем же лицом, и пускай может даже с таким же характером. Я считаю, что это неправильно, и что ты сам по себе особенный. Ты уникальный, и никакая жалкая пародия не может тебя заменить. Я...я очень люблю тебя. Ладонь в перчатке со звездой сжалась на ладони Итэра, скорее всего, непроизвольно. Было видно, что глаза Альбедо блестели, этого он скрыть так просто не мог. Едва заметная улыбка проскочила на его губах, и вместе с тем Итэр уже в который раз за этот вечер думал о том, правильно ли он все сказал. Паймон была отличным учителем языка Тейвата. Всего за два месяца пролеживания задницы на песчаном пляже под утесом Звездолова, где наш прекрасный великолепный табибито впервые очнулся, она научила его неплохой такой базе. Но даже спустя три года практики Итэр до сих пор не чувствует себя уверенно. "Пускай уж лучше Паймон говорит за меня. Она точно знает что сказать". К сожалению, а может и к счастью в такие моменты ее не заставишь говорить вместо себя. Альбедо молча встал, обходя стол и попутно проводя ладонью вверх по чужой руке. Что бы ни сидело внутри Итэра, но оно заметно задрожало. – Значит, не боишься меня? – тихо спрашивает алхимик, почти шепотом, когда он наконец остановился рядом. Слишком близко. – С чего бы мне...? – глаза сами упали с лица на едва заметно светяющуюся звезду на шее. Потом взгляд едва не грохнулся еще ниже, куда-нибудь во впадину меж ключицами, но Итэр просто увел его в сторону. – И не боишься того, что имея...тесные связи со мной, ты рискуешь попасть под прицел моего старшего братца? – В-вовсе нет! Я... – Я вижу, с каким подозрением ты стал проверять наличие звезды на моей шее. Ты все еще...уверен? – Не подозрение это, Альбедо. – брови съехались на переносице сами собой. – С чего вдруг такой внезапный допрос? Пальцы. Беспардонные. Абсолютно беспардонные. Чувствовать их на своей челюсти было таким странным опытом, но даже несколько приятным. Они все еще были аккуратны, да и хватку эту хваткой не назовешь. Просто деликатная попытка поднять чужой взгляд на себя. Глаза впиваются в бирюзовую глубину. Оттуда веет морозом и еще неведомо чем, может ментолом, а может адреналином, потому что сердце начинает исполнять барабанный акомпонимент жестчайшего метала. Рамштайна какого-нибудь. (Я не буду шутить, что Альбедо около немец, я не буду шутить...) Алхимик с абсолютно спокойным выражением лица осматривает Итэра, подмечает для себя скромную реакцию на прикосновение к подбородку и замолкает еще на несколько минут. Возможно, это были секунды, но в тот момент время заметно сбавило ход. – Разрешишь? – наконец спрашивает он, и можно было бы не понять суть вопроса, если бы его большой палец не очутился на нижней губе. Слова просто кончились. В голове все еще вертелись какие-то размытые молитвы Барбатосу, будто пытавшиеся заглушить звуки ядерных взрывов, и глаза закрылись сами собой, позорно признавая поражение в этих гляделках. Лицо загорелось сильнее от ощущения чужого свежего вздоха, а дальше словарный запас Итэра уселся еще глубже, чуть только эта свежесть мягко коснулась губ. Неспеша, очень поверхностно, словно только-только пробуя прикосновение. Не скажи на вкус, потому что табибито держал зубы стиснутыми. Ладонь в перчатке огладила щеку нервного путешественника даже несколько требовательно, слегка надавливая пальцем на стык челюстей и буквально говоря их разомкнуть. "Идти некуда, раз позориться - так до конца" - с этой мыслью Итэр ослабляет челюсти и позволяет главному эксперементатору сея события углубить поцелуй самостоятельно. Он все еще держит глаза закрытыми, что лишь усиливает концентрацию внимания исключительно на ощущениях. Вспомнилась шутка Паймон, произнесенная ею утром, и челюсти едва не сомкнулись обратно. Ощущение шероховатости потрескавшихся на морозе губ было мягче, чем Итэр мог себе это представить, ибо Альбедо, по всей видимости, подошел к этой проблеме серьезнее и предусмотрительно намазал губы каким-то бальзамом со сладковатым вкусом. Либо он реально заботится о недопущении трещин до крови, либо он изначально планировал, что будет целовать путешественника. Первая мысль звучала адекватнее раз так в сто, поэтому Итэр решил ухватиться за нее покрепче. – К-классный бальзам. – улыбнулся он, чуть только алхимик отстранился. – Ты...всегда им пользовался? У-у меня крем для рук есть, вот... Сувенирчик из Инадзумы, что бы я без него делал, махая мечом изо дня в день, ха-хах... – Итэр. – взгляд напротив был такой томный, что на секунду путешественник забыл как дышать. – Д-да? – Получается, когда я помогал тебе согреться после метели на Драконьем Хребте, и ты начал менять тему и запинаться, ты чувствовал то же самое, что и сейчас? Наблюдательный, сука! А ведь и вправду было такое, что ночка на Хребте не задалась. Это сраное дерево выдавало задания только в понедельник и пятницу, а понедельник тогда выдался с метелью. Причем такой сильной, будто это нарочная игра Барбатоса в снежки, но на сей раз в версии пожестче. Ветер раздувал снег направо и налево. Ресницы едва не слипались от снега на них, а открытый живот и в целом легкая одежда наконец-то дали бесстрашному путешественнику о себе знать. Паймон как обычно выпала куда-то из реальности, доверяя заботу об Итэре ему самому, пока тот не видел и дальше носа, бредя вслепую в поисках источника тепла. "Каким ветром сюда принесло Альбедо?" - этот вопрос путешественник за всю последующую ночь задал себе раза три, если не четыре. Он, конечно, был в курсе, что дядька всех мелюзин Фонтейна проводит на Драконьем Хребте почти все свое время, но в метели-то что он забыл? Просто появился из ниоткуда и пришел на помощь? Словно зная, что встретит здесь путешественника, намеренно прихватил что-то из теплых вещей и повел его в свою мастерскую? Не очень похоже на простое совпадение. И тут либо Альбедо шальной, знающий все наперед (что очень маловероятно), либо сам Барбатос, которому посвящаются все молитвы Итэра чуть только дело касается алхимика, ибо только у Анемо Архонта есть полномочия в направлении ветров и сведением людей с его помощью. И в этот раз ветра сошлись, - я бы даже сказал столкнулись, - и понесли путешественника на своих руках туда, где он обычно сидел ночами и корпел над барахлом из сумки: книжками, скрижалями и всем тем, что имеет на себе хоть какой-то шифр или текст. Кажется, теперь эта комната будет заперта на щеколду, а предметом расшифровки окажется он сам. – А-альбедо, погоди, мы же не торопимся, правда? – Итэр нервно замахал руками, не ожидая от алхимика стольких сил, чтобы он просто поднял его и понес. – Если я веду себя уж слишком откровенно и тороплю события - ты можешь меня остановить... Но кто бы его остановил после столького времени ожидания, правда?...