Dance until your heart stops.

Николай сидел на своей кровати с ногами, ближе к тумбочке, хихикая и отпивая кофе. В этот раз у него было хорошее настроение и достаток сил, из-за чего сделал сладкий кофе со сливками, добавив туда пару зефирок. На самом деле он очень любил именно такой кофе, но далеко не всегда было время и силы на то, чтобы его сделать. Он общался с Федором, довольно улыбаясь. На улице шел ливень, на следующий день весь снег превратится в грязь и слякоть с лужами, но сейчас его это не волновало. Парень пришел после работы на удивление бодрым, хотя обычно такая активная работа, как артист балета, выжимала из него все соки.

Сообщение от: Николай Гоголь Кому: Федор Достоевский 20:34 Хей, Федь, кстати. Я видел у тебя шрамики на ушах, ты носил сережки? Интересно было бы посмотреть)

Ответ не приходит в течении нескольких минут: брюнет предупреждал, что будет отходить на общую общажную кухню за кофе, пока он занимается каким-то очередным конспектом, который списывает у любезно одолжившего тетрадь Гончарова.

Сообщение от: Федор Достоевский Кому: Николай Гоголь 20:40 Отходил за кофе. Шрамы? Когда-то носил сережки. Ещё был проколот язык и бровь. Но перед поступлением в вуз все снял

Блондин мычит на такой ответ, прикусив губу. А если музыкант когда-то был панком? Или просто состоял в какой-то суб-культуре? Красивый вытянутый скрипач, с ярко-синими волосами, заплетенными в небрежный пучок, пару прядей падают на лицо. Тонкие пальцы с черным лаком на ногтях элегантно держат смычок скрипки, сережки в ушах блестят в свете ламп какого-нибудь заведения. Федор стоит в разноцветных полосатых перчатках до локтей без пальцев, в какой-нибудь растянутой майке и сеточке под ней, в джинсах с рваными коленями, может быть в сетчатых колготках. Интересно, он был бы в кедах или же предпочел бы берцы или какие-нибудь говнодавы? Носил бы кольца, кучку украшений на шее и не только? Николай резко вспыхивает, прикусив губу, представляя все это в своей голове. Слишком красив. Федор просто сам по себе слишком. Во всех планах, понятиях и параметрах.

Сообщение от: Николай Гоголь Кому: Федор Достоевский 20:45 Оо, Я бы посмотрел на тебя .) Сообщение от: Федор Достоевский Кому: Николай Гоголь 20:45 Не дай бог.

Уже через пять минут Яновский шустро пишет Гончарову (они же соседи по комнате, да?), в попытках договорится о встрече.

***

Гоголь сидит за дальним столиком, краем глаза наблюдая, как шепчутся официантки, поглядывая на него, и стучит ногтями по поверхности. Ногти слегка отрасли — Яновский допустил это специально, в надежде сходить к мастеру или собственноручно покрасить их дома. Захотелось чего-то нового, но руки никак не доходят. Он вздыхает, подперев щеку рукой. На нем рубашка с раздутыми рукавами-фонариками, тёмно-коричневые брюки, жилетка в коричневых оттенках и оксфорды. Согласен, выбор обуви для такой просто ужасной погоды, не самый лучший. Слава богу в детстве Николая успели научить аккуратно ходить и туфли от грязи и луж не пострадали. Наконец в другом конце зала звенит колокольчик и блондин поднимает глаза, улыбаясь. Пришел, наконец-то! Иван оглядывался, пока не заметил в дали старшего и не подошёл, садясь напротив, неловко улыбаясь. На нем было серое худи с каким-то разноцветным рисунком и Гоголь уловил в нем облачко и радугу из трёх цветов. Сверху была ещё какая-то надпись, явно значущая что-то светлое, а внутряк капюшона был приятного бирюзового цвета. На нем также были черные джоггеры и красные кеды. О да, не один блондин имеет не лучший выбор одежды под погоду! Они точно найдут общий язык. -И так, — Протянул парень, неловко потирая шею. Его волосы на вид доходили до поясницы и сейчас были заплетены в небрежный высокий хвост, из-за чего повязка на голове чуть топорщились. Именно бинты больше всего привлекали взгляд балеруна и, заметив это, Гончаров также уставился на свою голову, подняв глаза наверх.- Я хотел спросить, о чем ты хотел поговорить, но, видимо, первым вопросы задаешь ты. -Я вовсе ничего не задавал, — Хихикает Николай и переводит взгляд на Ивана. Они смотрят друг другу в глаза и музыканту, честно, становится чуть неуютно. Это не такой взгляд, как у Достоевского. Но он все равно вызывает чувство тревоги и странного азарта. Мол «Я вижу тебя насквозь, так давай же поиграем, сколько времени ты сможешь сдерживаться?», Пока у Федора было скорее: «Я читаю тебя, как полностью открытую книгу. Ты ещё осмелишься говорить со мной?» Все равно становилось жутко что от одного, что от второго. Чем-то они все же похожи… -В общаге на меня упала дверца от шкафа. Скоро уже буду снимать бинты, — Отвечает на немой вопрос парень и вздыхает, все же отводя взгляд и разглядывая маленький суккулент на столике. Гоголь тоже переводит свое внимание на цветок. -Так о чем ты хотел поговорить? -Расскажи мне о Федоре. Каким он был в школьные годы? — Гончаров поднимает брови в удивлении, смотря на Яновского. Он, кажется, говорит со всей серьёзностью, продолжая столь внимательно разглядывать цветок. -Федор… В школьные годы был заядлым панком, иногда граничащим с эмо. Учителя его просто ненавидели, — Музыкант мычит, вспоминая, царапая ногтем стол. Коля смотрит на него краем глаза и наблюдает, пока младший подбирает слова. -Синие волосы, которые он однажды покрасил в малиновый и в итоге вышел в странный неравномерный фиолетовый. Проколотые уши, бровь и язык. Колол все сам, кстати. И ещё каким-то мальчикам за деньги прокалывал уши и языки. К нему все бегали, чтобы что-то проколоть, покрасить волосы и так далее. Он даже одно время бил партаки чернилами для тату и обычной иголкой, но скоро ему это надоело: руки устают. Постоянно пиздил одежду у Миши, вечно носил на себе всякий хлам и тащил его с улицы. Кажется, у него на квартире остался спертый дорожный знак, на двери висит. На руках вечно носил кучу браслетов, шнурков и прочего. Любил ещё делать браслеты из ключиков от жестяных банок и продавал их. Кольца не любил, подвески носил и чокер. Кажется, на подвеске был черепок птички на черном шнурке. Чокер обычный черный. Но самое мое любимое это его самодельные значки с надписями и членом. Они у него на сумке висели. Ногти красил очень хорошо, часто с девчонками из-за этого зависал. Постоянно тащил откуда-то дёшевое пойло и сигареты. А сейчас… Перерос все как-то. Даже не сказать, что Дост когда-то был «тем самым крутым подростком-панком». Разве что сигареты до сих пор тягает. Только теперь не у брата, а сам свои покупает, — Гончаров тяжело вздыхает от столь длинного и утомительного рассказа. А ведь помнит все, как вчера! Наконец парень тянется за телефон в карман, находя нужные фото, протягивая мобильный блондину. Яновский все время внимательно слушал его, удивляясь и хмурясь. Такого он не ожидал, но все как в его мечтах. И ему до ужаса захотелось бы сейчас посмотреть на Достоевского в таком образе. Он принимает телефон, листая фото и Иван не лгал: полностью соответствует описанию. В голове просто не клеится, как Федор Достоевский и Дост могут быть одним и тем же человеком, просто в разные эпохи, так сказать. -Потом после окончания школы он привел себя в надлежащий вид, читать больше стал и так далее. У нас приличное заведение, так что нужно было выглядеть подобающе, — Гончаров пожимает плечами и взгляд Гоголя тут же цепляется за него. Яновский смотрит на его волосы, потом на музыканта и поднимает бровь, мол: «серьезно?» Но ответ приходит быстрее вопроса. Снова. — Эй, это было по пьяне! И вообще, светло-синий не такой и плохой цвет, знаешь ли. Конечно нагоняй я получил, но все же. Мне же идёт. Гоголь лишь хихикает такой реакции и уже хочет спросить что-то ещё, но вибрация собственного мобильника в кармане его прерывает. Парень тянется за телефоном, видя всплывающее на экране сообщение и улыбается. Содержание сообщения не очень обширное, но Яновский и так все понимает, вставая с места и забирая свое пальто, виновато посмотрел на Гончарова. -Мне пора, прошу прощения. Спасибо, что нашел время для встречи, — Блондин спешит покинуть помещение, глупо улыбаясь в предвкушении, на ходу натягивая на себя одежду.

Сообщение от: Федор Достоевский Кому: Николай Гоголь 15:23 >: (

***

Николай стоял под железной дверью на лестничной клетке и неловко потирал затылок. Он опоздал на пол часа и теперь ему стыдно звонить в дверь, но когда парень решается, ему тут же отпирают. На пороге стоит Федор в домашней одежде и с пучком на затылке и он явно не доволен опозданием. Не произнеся и слова, музыкант разворачивается и уходит, даже не удосужившись показать квартиру. Яновский также молча проходит: у него есть время оглядеть помещение. Квартира была старшего брата Достоевского, хотя младший уже продолжительное время старается ее отвоевать, потому что жить вместе с братом он не хочет. Помещение было выполнено с серо-синих тонах, приятных глазу. В коридоре был небольшой стеллаж для обуви, сумок и прочего, что можно было бы брать с собой на выход. На верхней полке стояла фотография в рамке и она особенно цепляла взгляд. На ней была семья. Молодая красивая женщина с голубыми глазами и темными волосами, завязанными в красивый пучок. Рядом с ней стоял мужчина и приобнимал ее за талию. У него были густые черные волосы и борода, а также в зубах он зажимал сигарету. Мужчина хмурился и цвет его глаз было сложно разглядеть, но Гоголь увидел там карий или похожий оттенок. Впереди стоял паренёк лет 14 и улыбался, показывая в камеру знак «пис». Балерун догадался, что это Михаил. Выглядел он как типичный неформал того времени но, кажется, родители были совсем не против. А рядом с ними, держа брата за руку, стоял маленький мальчик с большими, круглыми фиолетовыми глазами. Федор! Каким же он лапочкой был в детстве! К слову, с того времени мало, что изменилось. Разве что подрос немного, глаза потускнели и под ними залегли тени, но та же худощавость осталась. Гоголь уверен, что осталось и что-то ещё, просто он ещё не успел разглядеть. Наконец блондин проходит дальше, моет руки и идёт на звук, отыскав брюнета в спальне. Он сидел на двухспальной кровати, обнимая подушку и поджав к себе ноги, выбирал фильм на телевизоре. Плазма стояла в стенке-стеллаже, что стояла напротив кровати и тянулась во всю стену спальни. Николай хмыкает, оставляя рюкзак на полу и взбирается на кровать. Достоевский не обращает на него внимания, все ещё дуясь, и балерун решает действовать радикально. Парень подтягивает Федора к себе, так легко, словно маленького ребенка и усаживает меж своих ног. Приобнимает коленями, прижимаясь к нему грудью и бедрами, обнимая под руками за талию и положив голову на чужое плечо. В протест брюнет даже что-то бурчит, старается выбраться (без особого энтузиазма) и вздыхает, отбрасывая подушку в сторону и приобнимая Гоголя одной рукой, продолжая выбирать фильм. Яновский видит краснеющие уши младшего и ухмыляется, нежно прикусив его за хрящ, поцеловав в шею. -Ну, Федь, не дуйся, — Достоевский фыркает, передрнув плечом и Николай вздыхает, полностью повалив его на себя, зарываясь лицом в чужие волосы. Брюнет пахнет лавандой, кофе и табаком. Успокаивает. Федор не расскажет, что Яновский уснул на пятнадцатой минуте фильма, что сжимал его так крепко, что Достоевскому было трудно дышать. Он чувствовал биение чужого сердца своей спиной, слышал его размеренное дыхание в своих волосах, что опаляло шею. И, честно, музыканту нравится это до чёртиков. Такая близость с… Коханим чоловіком. Гоголь сможет подозревать об этом только утром, когда по пробуждению увидит черную макушку и осознает, что музыкант его обнимает, так отчаянно прижимаясь, спокойно посапывая во сне. И блондин будет молча наблюдать за ним, глупо улыбаясь, обнимая лишь крепче, зарываясь краснеющим лицом в черные волосы.