О кошачьих ушках Атоса

Поцелуй ненависти работал — и это было главное для Арамиса. Он шел преувеличенно быстро, направляя шаги к дому, где со вчерашнего вечера был заперт Атос, увлекая с собой д’Элсьи и выспрашивая его: — Где же вы жили все это время? — Сначала под порогом своего дома — внутрь я попасть не мог, не было ключа и я бы не смог им воспользоваться, хотя и оплатил аренду на год вперёд, — отвечал на ходу Этьен, (на грустные интонации ему не хватало воздуха — уж слишком быстро шел Арамис, торопясь поделиться с другом своим открытием), — потом меня приютила кошатница за Новым мостом и уже оттуда я почти каждый день приходил к Констанции, безуспешно пытался заставить ее себя узнать, но она, увы, оказалась не слишком сообразительной… — он сделал паузу и проговорил, — как же жаль, милый Арамис, что мы не повстречались с вами раньше… Арамис, опасаясь возможных смыслов этого замечания, на всякий случай не стал оглядываться на попутчика. — Вы пытались разыскать ведьму, наславшую на вас проклятие? — Я искал — год или даже больше. Искал книги, надеясь найти в них противоядие или хоть какую-то помощь в разгадке. Ходил к лекарям, смотрел, как они готовят лекарства, даже пил противоядия, думая, что рано или поздно одно из них освободит меня от этого тела… Но потом, едва до смерти не отравившись, я совершенно отчаялся и примирился со своим положением. Тем более, мне требовалось меньше еды, меньше удобств, я видел в темноте… — Вы бы прожили бы меньше, оставшись котом, — забеспокоился вдруг Арамис, натолкнувшись на новую мысль. Он резко остановился и посмотрел на д’Элсьи: — Сколько вам было, когда вы превратились в кота? — Двадцать. Арамис, испугавшись, сделал шаг назад — на вид д’Элсьи было ни дать ни взять все тридцать, а то и больше. — Я не выгляжу на двадцать? — тоже тогда испугался д’Элсьи и оглянулся в поисках отражающей поверхности — таковой оказалось стекло окошка ближайшего из домов, — я даже не успел посмотреть на себя… Подойдя вплотную к окну он вскрикнул, встретившись глазами со своим отражением, и затем мучительно застонал долгим кошачьим ором, закрывая плашмя ладонями свое лицо: — Я совсем, совсем старик, Арамис… Потирая в расстройстве глаза он медленным ленивым шагом вернулся на дорогу к своему спасителю. Этьену было двадцать два — точно так же, как самому Арамису, но теперь, перестав быть котом, он выглядел намного, намного старше, и мушкетер, почувствовав участие к несчастному ровеснику, позволил ему уронить свое лицо к себе на плечо и обернул в сочувствии руки вокруг его сгорбленной спины. — Погладьте, — прошептал умоляюще д’Элсьи, поворачивая лицо и щекоча своим горячим дыханием Арамису шею. Тот, смутившись, поежился, но, не зная, как отказать и имеет ли он на то право, всё-таки подчинился его требованию… Чувствуя как неуверенные нежные руки мушкетера гладят его по спине Этьен довольно фыркнул и снова вжался лицом в углубление ключицы Арамиса, отчего тот, чувствуя неловкость, приподнял плечи и, погладив подставленную спину и послушав возле себя шумное дыхание этого едва знакомого ему мужчины ещё немного, наконец отодвинул д’Элсьи от себя. — Ну все, хватит, — сердито проговорил красный как вишня Арамис, — мне некогда. Не дожидаясь ответа, он двинулся вниз по улице, оставляя за Этьеном право оставить его в одиночестве и идти своей дорогой. До места, где томился Атос, осталось пройти ещё пару улиц, компания Арамису нужна была не так сильно. Но оборотень, дав ему уйти и поотсутствовав в его поле зрения несколько минут всё-таки пошел за Арамисом следом. — Я хочу есть, — заныл Этьен, без труда нагнав мушкетера, — обычно Констанция кормит меня, но сегодня вы помешали ей, поэтому… — Я спас вашу человеческую жизнь, д’Элсьи, — оборвал его раздраженно Арамис — неловкость предыдущей сцены вернулась в памяти свежим стыдливым ощущением, — будьте благодарны за это. Д’Элсьи, к своей чести, отозвался без призвука обиды в голосе: — Я благодарен, мой дорогой, только мне некуда пойти и нечего есть, а я очень, поверьте, хочу… Он даже просительно мяукнул в конце, тем самым доказывая, что вместо того, чтобы промышлять охотой, выпрашивал еду у сердобольных добряков… Арамис остановился и посмотрел на него: — А где вы раньше жили, д’Элсьи? — На соседней улице, — кивнул в сторону той самой улицы Этьен и сверкнул карими глазами, — я бы пригласил вас к себе, только ключа у меня больше нет, да и хозяйка уже наверняка сдала дом кому-нибудь ещё… — Вы там не появились, получается? — удивлённо поднял бровь Арамис, потом до него дошел смысл услышанного, — Значит… вы раньше жили на улице… Феру? Д’Элсьи кивнул. Тогда Арамис изменился в лице и медленно, вдумываясь в собственную догадку, описал дом Атоса. Получив подтверждение от удивленного Этьена, мушкетер взял его за запястье и бледными от волнения губами прошептал: — Я понял, д’Элсьи, понял, кто причина вашему несчастью: всему виной ваша домохозяйка — она наслала на вас заклятье метаморфозы — как и на моего бедного друга, который прямо сейчас стремительно превращается в кота…