О кошачьих ушках Атоса

Задача заманить д’Эртуа в западню оказалась легко осуществимой — на приглашение Арамиса Франсуа самодовольно ухмыльнулся и подмигнул: «Буду, где скажете» с такой слащавой физиономией, что Арамиса передёрнуло от отвращения. Однако он всё-таки изобразил милую улыбку и коснулся полей своей шляпы: «Очень буду ждать». Однако в своем доме, где Арамис уже, казалось, давно не появлялся, хоть и прошло всего пара дней, царил полный хаос. Оборотень Атос разрушил все, что мог разрушить, а что не смог или не успел — исцарапал когтями. — Что у вас здесь происходило? — спросил д’Артаньян, проходя внутрь и оглядываясь. — Кошка, — односложно ответил хозяин дома, с жалостью к себе разглядывая разрушения. Атос поджал виновато губы и положил руку на плечо Арамиса. Хоть он ничего не произнес, мушкетер понял по его глазам насколько он раскаивается и какой стыд испытывает, поэтому, пощадив его чувства, Арамис всепрощающе улыбнулся и дважды взмахнул ресницами: «Не переживайте». Переживать он был согласен и в одиночку. — Вы слишком добры, — тихо отозвался Атос и коснулся его щеки лёгким касанием пальцев, — я не заслуживаю вас… Д’Артаньян громко прочистил горло, напоминая, что в отличие от сбежавшего по своим делам д’Элсьи, он все ещё находился рядом. — Ещё есть время, можно написать письмо д’Эртуа и поменять место свидания, — обратился к нему смущённый Арамис, — только вот на какое? Гасконец, пользуясь оказанным вниманием, принял задумчивый вид, хоть его ответ и был наготове. Его друзья почтительно сохраняли молчание, ожидая ответа. — В общем-то, гостиница Бонасье вполне сойдёт, — сказал он спустя две минуты, — можете воспользоваться моей комнатой. — А не подозрительно ли это будет выглядеть? — спросил старший из мушкетёров, сузив карие глаза. Его посетило воспоминание о кровати, в которой в обнимку ночевали Арамис и д’Артаньян, и идея, что д’Эртуа даже просто помыслит, что в этой же кровати ему уготовано место рядом с Арамисом была для ревнивца невыносима. Д’Артаньян, точно прочитав его мысли, слегка покраснел, но всё-таки сумел парировать: — Не более подозрительно, чем если бы приглашение привело его в дом к вам, Атос. На том и сошлись. * * * Д’Элсьи появился на пороге гостиницы Бонасье запыхавшийся и сердитый — его д’Артаньян в известность о перемене места свидания не поставил, и теперь гнев против нового возлюбленного Констанции, постепенно, казалось, утихавший в горячем сердце бывшего оборотня, вспыхнул с новой силой. — Подлец, — бросил он лаконичное юному гасконцу и, не дожидаясь от того вызова на дуэль, стремительно подошёл к Арамису, — держите, мой дорогой. Бросьте его в вино, если мерзавец д’Эртуа поменяет бокалы. Он протянул небольшой коричневый камушек, который мушкетер без промедления принял. — Благодарю за заботу, милый Этьен, — с румянцем на щеках проворковал польщенный его вниманием Арамис, — два и правда должны сработать лучше одного. И он вытащил из кармана ровно такой же безоаров камень, что вручил ему друг. Д’Элсьи усмехнулся и одобрительно похлопал его по плечу. — Вы так уверены, что он сработает против колдовства? — спросил Атос, смущённый тем, что Арамис не посвятил его в предпринятые им меры предосторожности, хотя, казалось бы, должен был. — Увы, я ни в чем не могу быть уверенным, — печально отозвался Арамис и грустно улыбнулся с какой-то подозрительной тревогой в глазах. Атоса эта тревога совершенно сбила с толку — разве, даже превратись Арамис в кота, он не сумеет расколдовать его своим поцелуем? Это же проще простого!.. Но вдруг из пересказа разговора Арамиса с госпожой Муварье он вспомнил фразу: «Та самая любовь — одна на всю жизнь», и жар прошёлся по телу мушкетера пугающей, удушливой волной. В случае Атоса поцелуй сработал, поскольку Арамис был для него любовью на всю жизнь — «той самой», как и в условиях обратного превращения, но вот то, что Атос значил для Арамиса то же самое, такой же уверенности, как видимо, не было… Столкнувшийся с неприятным открытием Атос посмотрел на Арамиса, но тот не встретился с ним взглядом, и карим глазам мужчины был доступен только утонченный профиль молодого человека и ненормальная белизна его щек. Готовившийся к свиданию с ненавистным ухажёром Арамис был на редкость взволнован.