"Тот дикий лес, дремучий и грозящий..."

      Одна небольшая деталь изменилась во внешнем виде семейного дома за время моего отсутствия. На нее я не сразу обратил внимание, когда деревянное строение показалось за очередным поворотом лесной тропинки. Но когда пришло понимание, что входная дверь на распашку открыта, я остановился как вкопанный. Сердце на секунду перестало биться. Ступор продлился недолго, и вот я почувствовал дрожь в мышцах, а ноги стали подкашиваться. Пришлось приложить максимум усилий чтобы не упасть.       «Нет, нет, нет! Не может быть!» — в очередной раз повторял внутренний голос все громче и громче. Сердце теперь бешено колотилось, а страх накатывал волнами, пробирая до самых костей. Я медленно пошел, непроизвольно ускоряясь и вскоре сорвался на бег. Слезы наворачивались на глазах размывая обзор.       Стремительно преодолев оставшиеся несколько десятков метров, я пулей влетел в дверной проем. Затормозить смог лишь перед лестницей, ведущей на второй этаж. Теперь я стоял, переводя дыхание и напряженно вслушиваясь в звуки дома. Тишина… Может сестренка решила так по-дурацки надо мной подшутить? Распахнула дверь, а сама куда-нибудь спряталась?       — Оля! — эхо от моего возгласа пробежало по всем комнатам.       Ответа не последовало. Дом был пуст, мертв. Словно остывающая на морозе туша огромного животного, из которого совсем недавно ушла последняя капля жизни. Хоть у меня и было стойкое ощущение, что здесь нет никого живого, я был обязан сперва обыскать каждый закуток этого проклятого места. Вдруг малышка по дурости где-нибудь закрылась и уснула. «Вечным сном» — тут же раздалось в моем измученном сознании. Нет, сейчас надо взять себя в руки. Ни на кого, кроме своего непутевого братца, сестренка больше не могла рассчитывать.       Собравшись с силами, начал осмотр с первого этажа. Вроде ничего необычного. Все вещи на своих местах. Следов борьбы или чего похуже, к счастью, тоже не обнаружилось. Я даже обыскал в чулан, которого раньше немного побаивался. Сейчас прежние страхи казались комичными и глупыми. Со мной осталось лишь судорожное желание действовать. И его необходимо поддерживать и направлять в конструктивное русло, иначе я просто лягу и расплачусь. Наверное, отец испытывал нечто подобное, разыскивая меня тогда в лесу. Но он не сдался и в итоге каким-то образом нашел своего сына в дремучей чаще. Я в ответе за Олю, я обязан ее спасти.       Так и не обнаружив снизу никаких зацепок, двинулся на второй этаж. Сначала прошелся по всем комнатам кроме своей, в которой и оставил сестренку за рисованием. Я будто надеялся, что когда туда войду, малышка будет мирно сидеть за столом. Она меня заметит и с радостным криком побежит показывать свою работу. Ничего подозрительного в других комнатах не оказалось. Глубоко вздохнув, я отворил дверь к себе.       Беглый осмотр помещения ожидаемо разочаровал: Оли здесь нет. Надежда найти мою сестренку в целости и сохранности таяла, подобно снежинке на горячей ладони. Все, что я теперь мог, так это бесцельно бродить по своей комнате, как контуженный. Никаких мыслей не оставалось. Хотелось упасть лицом вниз на свою кровать и крепко заснуть, а утром очнутся и с беззаботной улыбкой осознать, что это был лишь очередной кошмар.       Оказавшись у стола, я обратил внимание на незаконченный рисунок лисицы. У малышки неплохо получилось повторить контуры хищного зверька и окружающих его стволов деревьев. Но вот с разукрашиванием девочка немного напутала, неудачно выбрав цветовую гамму. Лисичка выглядела больше красной чем рыжей. Будь я хорошим братом, то не оставил бы сестренку одну даже на пять минут. Куда же ты пропала, моя дурышка? Горячие слезы тихо капали на альбомный лист, превращая на нем зимний пейзаж в раннюю весну, с уже появившимися маленькими лужицами.       Оторвавшись от изображения, я перевел взгляд на тайгу за окном. Голые ветви деревьев тихонько покачивались на слабом ветру. Не оставалось никаких сомнений, где могла находиться сестренка. Жестокая, голодная чаща заполучила теперь и ее. Я подошел к окну и облокотился на старый деревянный подоконник. Тот же двор, те же деревья. Лишь холод, снег и пустота. Тут я почувствовал, что мой кулак опирается на что-то мокрое. Посмотрев себе под руки, обнаружил еще влажную кисточку, по какой-то причине покоящуюся здесь. Сестренке зачем-то понадобилось резко оторваться от своего занятия и выглянуть наружу. И раз инструмент остался лежать тут, то очевидно, девочка не стала возвращаться к творчеству. Что могла такого увидеть на улице шестилетняя девочка, что заставило ее тут же покинуть дом, вопреки всем наказам родителей и старшего брата? Даже дверь за собой не закрыла.       Я вновь направился в коридор на первый этаж. Мою догадку подтвердило отсутствие Олиной верхней одежды, которая всегда неизменно висела на самом дальнем крючке. И как я при первом осмотре этого не заметил? Более того, снизу на двери темнела свежая вмятина. Удар был нанесен изнутри и на деревянной обивке остался еле видимый отпечаток, похожий на простой геометрический узор. Маленькой девочке такое сотворить было не по силам. Загадки все множились, а ответы никак не желали находиться. Однако в этот раз на кону стоит жизнь моей родной Оли. Нужно заставить свой мозг работать.       Я сел на ступени лестницы и закрыл глаза. Раз, два, три… Досчитал до десяти и выдохнул. Теперь можно и подумать. Вспомнилась загадочная фраза лисички: «Кое-кто тебя может не дождаться». Значит это была угроза? Оля и раньше видела Алису. Но я с каждым разом все меньше предавал значения их встречам. Неужели эта рыжая морда просто втиралась в доверие все это время? И ее целью был не я, а моя маленькая сестренка? Вывод напрашивался сам собой. Но не хотелось верить, что лисичка так бесцеремонно меня предала. Зачем тогда было говорить такими подозрительными фразами, на которые я по дурости не обратил внимания? Полинин дедушка упоминал об особенностях лис из сказаний. Возможно в округе действует не одна сила.       Часы над дверью мерно тикали, напоминая звук хронометра. Нельзя больше медлить. Оторвавшись от ступеньки, я вышел во двор и стал оглядывать окрестности. Следов малышки нигде не наблюдалось. Лес огромен, и тыкаясь наобум делу не поможешь. Куда мог направиться неизвестный похититель с маленькой девочкой? Я вновь вышел в центр поляны напротив моего окна. Возникло ощущение дежавю — именно отсюда я отправлялся на поиски лисички неделю назад. Возможно, стоит пройти тем же путем и выйти к загадочному озеру? Никаких других примечательных мест по близости не было. Дороги я досконально не помнил, но собирался рискнуть. Либо я выйду из леса с Олей, либо не выйду совсем. Прикинул, откуда в прошлый раз начинал свой путь, и отправился навстречу неизвестности.

***

      Двигаясь быстрым шагом, я преодолел уже достаточно большое расстояние. Уходя, дверь так и оставил открытой. Теперь уже поздно возвращаться. Страшно представить, что подумают родители, когда вернутся вечером и обнаружат пустой промерзший дом. У матери наверняка случиться ее страшный приступ, а отец бросится искать нас по всей округе. И в понедельник школьная доска объявлений будет украшена двумя новыми листовками.       Все выглядело совершенно одинаковым и белым. Стояла оглушающая тишина. Мир словно замер в ожидании развязки. И вот впереди показалась опушка, наверняка та самая, на которой сам того не подозревая заснял девочку-лисичку. Остановившись посредине просеки, я повертелся, ища взглядом рыжеватую шубку. Никого. Может попробовать ее позвать? До этого девочка умудрялась меня находить среди бесконечного океана деревьев.       — Алиса! — крик рассек морозную тишину.       Немного подождав, повторил попытку:       — Алиса! Пожалуйста! — на последнем слове мой голос дрогнул.       Вновь я вымаливаю милости у жестокой и своенравной природы. Но никто не откликнулся, не пришел подать руку помощи. Лес не прощает слабости, и мне оставалось только двигаться дальше.       Но тут я заметил нечто похожее на следы. Действительно, чьи-то маленькие ступни оставили едва заметную тропинку, по моим прикидкам уходящую в противоположную от поселка сторону. Внутри меня все сжалось. Вот оно! Это должна быть Оля, больше некому. Практически исчезнувшая надежда вновь возвращалась с удвоенной силой. По следу невозможно было понять, в какую сторону двигался маленький пешеход. Но я был совершенно уверен, что нужно идти вглубь тайги, в самое ее сердце. Окрыленный удачной находкой, бегом помчался скорее спасать сестру.       Деревья и кусты больно били по лицу, а куртка так и норовила за что-нибудь зацепится. Но глаза жадно впивались в маленькую тропинку, которая петляла весьма замысловатым способом, пытаясь запутать возможного преследователя. Эти меры были предприняты против меня или кого-то еще? К счастью, пока удавалось не сбиваться с пути. Интересно, еще месяц назад я был максимально далек от спортивных упражнений, вопреки слову на моей шапке. Теперь уже ставшая привычной беготня по лесу не обременяла мой организм. С каждым разом я ощущал себя все более сильным и ловким. Возможно свежий воздух и постоянная физическая активность делали свое дело, а может и что-то еще.       Однако чем дальше я продвигался, тем менее четкими становились отметины на снегу. В какой-то момент их стало настолько тяжело различать, что пришлось перейти с бега на размеренный шаг. Тот кто оставил эти следы будто становился с каждым шагом все легче и легче. И вот на снегу исчезло все, что могло бы указывать на чье-то присутствие. Если это и вправду была Оля, то здесь малышка должна была просто испариться без единого намека на свое прежнее существование. Я остановился и растерянно хлопал глазами, не понимая, что мне теперь делать. Гаснущая надежда замещалась гневом.       — Верните мою сестру! — прокричал я в сердцах, что есть мочи.       Но лес был глух. В скрипе сосен слышался глухой противный хохот. Больное воображение издевалось надо мной. Это стало последней каплей. Силы оставили меня, ноги подкосились и я упал на колени. Теперь не было никакого желания корчить из себя храброго юношу, и я горько заплакал. Нет у меня больше сестры, а у родителей нет теперь обоих детей. Без моей родной Оли мне нет пути назад. Смерть на холодном снегу послужит наказанием отвратительному сыну и брату.       Но тут среди своих стонов и всхлипов я услышал далекий звонкий голос. Кто-то приближался ко мне сзади, то ли напевая песенку, то ли задорно читая стих:       «Нельзя, чтоб страх повелевал уму;       Иначе мы отходим от свершений,       Как зверь, когда мерещится ему!»*