Вдали от дома, где тебя ждут

      Два месяца прошло, как Китан попал в адские дни гнетущего спокойствия и уныния. Два месяца жизни в колонии и больше трёх недель, как он последний раз видел свою сестру. Ещё в тот вечер, когда он очухался после нехилой дозы снотворного, Китан уже понимал, что что-то здесь не так, и как всегда предчувствие не подвело. Хлоя буквально заперла его в этом маленьком закрытом поселении, охраняемом со всех сторон до зубов, обрекая на мучительные будни однообразия и полнейшей скуки, отобрав даже охотничий нож, что так был дорог, руководствуясь тем, что он тому больше не понадобится. Китан, конечно, оценил, какой колоссальный труд проделала сестра. За такой короткий срок восстановила маленький провинциальный городок. Выстроила такую высоченную стену, организовала людей и умудрилась подмять под себя отпетых головорезов, что когда-то держали в страхе весь округ. Сама она появлялась на людях редко, руководя из тени своего верного пса и старосты общины. Лишь пару раз она приходила повидать брата, удостовериться, что тот на месте, жив-здоров, и исчезала в закулисье, не позволяя Китану даже вякнуть о своём несогласии быть каким-то фермером. Нет, не для этого он пожертвовал самым дорогим, чтобы сейчас просиживать задницу на грядках и в земле ковыряться. Не для этого он бросил всё и вернулся в это проклятое место. Он не канарейка, чтоб его так запирать в клетке, даже с такими благими намерениями сестры, как защитить его от всего мира и всех кошмаров, что были за высокими стенами. Это явный перебор.       — Сука… — выругался парень, стаскивая грязные перчатки и откидывая их в сторону. Очередная мозоль на пальце закровила и болела так, что хотелось его к чертям отгрызть. Китан уже третий день прозябал на грядках, выпалывая сорняки, и начинал откровенно беситься. Терпение с каждым днём таяло на глазах, заставляя ненавидеть всё вокруг.       — Ну-ну, конфетка, ты чего буянишь? — смешок, и Китан вдруг вспомнил, что совсем рядышком сидит его обычная заноза в заднице. Он так привык к её присутствию, что даже порой не замечал. А заноза сидела себе на пеньке как ни в чём не бывало и усердно натирала мягкой тряпкой свою винтовку. Так ласково и бережно, словно лаская.       — Отвянь, Скайл, — огрызнулся парень, косясь на своего единственного постоянного собеседника за всё время, проведённое здесь. Его и так тут все сторонились из-за родства с главой общины, а благодаря постоянно злому и хмурому лицу, так вообще стороной обходили. Не то чтобы Китан переживал по этому поводу, его это вполне устраивало, и общаться с кем-либо желания не было никакого. Особенно когда стало ясно, что никто ему не сольёт ни крохи полезной информации.       — Ой, какие мы злые, — зато этот неотёсанный мужик ни в какую не желал оставлять парня в покое. Каждый раз, возвращаясь в колонию, на якобы законные выходные, первым делом летел к Китану, подоставать, позлить, подомогаться. Ему приносило огромное удовольствие действовать тому на нервы, отслеживая реакцию на каждое его слово.       — Сказал же, отвали, — почти прорычал парень, осматриваясь по сторонам в поисках брошенных с горяча перчаток и прижимая к губам натёртую до крови костяшку пальца.       — Фу, какая ты грубиянка, — снова смешок под маской, за всё это время мужчина ни разу так и не снял её в присутствии Китана. Да и по словам местных, мало кто знал, как выглядел на самом деле правая рука главы, его тут так же, как сестру, боялись до жути. Это как надо было народ запугать, чтоб все по струночке ходили, — я тут, значит, тебя проведать пришёл, а ты вот так.       — Иди на хрен… — протянул Китан, оскалив зубы и с трудом сдерживаясь, чтобы не показать средний палец.       — Ммм, на твой? — очередной смешок, и Скайл убрал в сторону винтовку, — заманчиво, конечно, но не думаю, моя сладкая, что этой своей частью ты меня впечатлить сможешь. Твоя тощая попка мне больше по душе, — на что Китан только злобно зыркнул в сторону мужика, поднимая перчатки с земли, — как жаль, а ведь я бы мог тебе помочь, — под маской явно скрывалась кривая ухмылка, Китан был в этом уверен.       — И чем же ты мне можешь помочь? — скептично фыркнул парень.       — Много чем, на самом деле, — Скайл поднялся с пенька и сделал один большой шаг через грядку к парню, нависнув над ним, как скала, словно пытаясь напугать. Но Китан, задрав подбородок, презрительно глядел в прорези волчьей маски, — да хоть вот этим, — скептично, но с весёлой ноткой в голосе, мужик сунул руки в карманы, извлекая на свет кучу невесть где раздобытых пластырей. Бесцеремонно ухватил парня за ладонь и ловко наклеил один из них на пораненный палец, — вот так вот, ведь лучше теперь? Для тебя по больничкам шарахался, — но руку ошарашенного парня так и не выпустил из своей мощной лапы, даже чуть потянул на себя, словно желая прижать чужие пальцы к губам, но вот только там морда волка.       — Зачем? — Китан пытается отнять руку, но тот удерживает, нарочно скользя большим пальцем по чужой ладони.       — Ну ты же умный мальчик, подумай, — хмыкнул Скайл и наконец отпустил руку, но зачем-то вдруг легонько взъерошил волосы парня, всучил в руки кучу упаковок и пошёл прочь, оставляя того замереть на месте в оцепенении.       Китана аж передёрнуло от этого вольного чужого касания, причём не к руке, а к волосам. На внезапно проявленную заботу парень вообще клал всевозможные болты. Скайл никогда прежде его и пальцем не трогал, только навязывал свое нескромное общение и отпускал пошловатые шуточки, а тут впервые за каким-то чёртом посмел лапы к нему протянуть, ублюдок. И злился сейчас парень, потому что это прикосновение к волосам больно резануло воспоминаниями по мозгу. Так его касался только Алан, единственный теперь нужный и такой необходимый человек. И сейчас Китан готов отдать свою жизнь, лишь бы вновь увидеть его. Теперь, когда он знал, что жизни сестры ничего не угрожает и перед ней его совесть чиста, Китану здесь было делать нечего. Вот только сбежать как? Вот в чём вопрос. И кажется, этот тупой мужлан со стволом только что намеренно подкинул ему единственный вариант.       Вернувшись вечером в маленький, но в принципе уютный домик, что ему выделили, парень устало опустился на маленький диван, который и служил ему кроватью, укутался в одеяло с головой. Хотя и сама кровать была, правда к ней почему-то парень брезговал подходить, предпочитая спать на жёстком диване. Был ещё деревянный столик у окна с обшарпанным лаком и такой же шкаф у стены, даже занавески на окнах были и на полках валялись какие-то книги. По сравнению с другими домами, это были прямо хоромы. Хлоя всеми силами старалась восстановить общину, но работы тут был ещё непочатый край. Людей здесь Китан насчитал под сотку, может больше, и это обычных трудяг, женщин и детей, которые были подвязаны каждый под свою роль, и нарушать её даже думать не смели. Словно с промытыми мозгами, напоминали муравейник, подчиняясь каждому слову старейшины, от чего становилось ещё страшнее. Отдельной категорией людей была охрана этого немаленького места. Свора вооружённых до зубов мордоворотов, патрулирующих стену и то, что за ней находилось. Работали на пересменке, не оставляя свой пост ни на мгновение, тем самым исключая любую возможность подобраться к стене с любой стороны. Лишь раз ночью Китан умудрился добраться до лестницы, ведущей на неё, но был пойман и отправлен домой пинком под зад, со словами, что повезло ему, дураку, а то так легко бы не отделался. Больше парень к стене не совался, приняв бессмысленность этих попыток. Если и не охрана, то его обязательно сцапают охотники. А вот это уже главная каста этого «прекрасного» места. Головорезы сестры, занимающиеся снабжением общины нужными вещами: начиная от инструментов и стройматериалов, заканчивая медикаментами и тряпками. Где они их доставали, не нужно было гадать. Или грабили, или мародёрствовали. Объявлялись раз в две недели, доставляя добычу, и сутки отрывались, пируя и развлекаясь на всю катушку. Очень странно, что не бесчинствуя при этом и не подвергая никого насилию. Хлоя хорошо выдрессировала своих псов, и охотники вели себя довольно пристойно. Исходя из этого, Китан сделал вывод, что у сестры есть отдельная база не так далеко от поселения, где в основном и существует вся эта свора. А если учитывать, что его поймали у Детройта, то большая вероятность, что эта богадельня недалеко от города, это уже хоть что-то. Удивительно было, что за все эти два месяца Китан так и не столкнулся с отцом, хотя по словам сестры тот был живее всех живых. Среди приходящих на отдых охотников его рожи не наблюдалось ни разу. Ещё один вывод, Хлоя приложила много сил, чтобы они не пересекались вообще, и это несомненно радовало. Если бы Китан его встретил лицом к лицу сейчас, то непременно бы выбил все прогнившие зубы и вырвал язык…       Но думать об отчиме было делом последним. В голове и без него роилась куча других мыслей, каждую нужно было продумать. В ближайшие дни по традиции в общину должны вернуться охотники, это единственная возможность отловить сестру для разговора, пускай она и попробует в очередной раз уйти от разговора. Но он просто обязан с ней поговорить, уломать, чтобы его выслушали и выпустили из этой клетки, позволили вступить в её долбанный отряд головорезов и наконец понять, где они чёрт возьми находятся. Но для этого нужно подготовить почву, необходимо, чтобы Хлое ещё кто-нибудь капал на мозги, что от него будет больше проку за пределами стен, нежели на грядках. И единственный, кто мог повлиять на неё, это один придурошный солдафон в волчьей маске. Скайл в данном случае был единственным его вариантом добраться до Хлои, на что он, собственно, сегодня и намекнул. И не просто так. Хитрый, всё продумал. Этот урод непременно потребует плату, увы, Китан знал, какую. С самого знакомства тот дал понять, что строит на него определённые планы. А вот от этой мысли побежали мурашки по коже, и стало дурно. Попасть в руки к этому мужику было равноценно самоубийству. Но какие есть ещё варианты? Никаких. Либо прогнуться, либо прозябать в клетке, не имея возможности сбежать. А он был уверен, стоит ему выбраться из колонии, он найдёт способ сделать ноги, вернуться туда, куда так тянуло сердце. К человеку, который непременно ждёт и верит, что он жив. Но вот если Китан будет опорочен, и позволит прикоснуться к себе, как он будет смотреть в глаза Алану и даже Чарли. Его простят, и никак иначе, а вот сам он простить себя уже никогда не сможет. Предатель, грязный предатель. Шлюха. Вот кем он будет. Плата слишком высока. С этими вопросами нужно было переспать, увы, других путей не было. И Китан это понимал, вертя на пальце кольцо, глядя на тусклую и периодически мигающую лампочку под потолком. Он давно переставал задаваться вопросами, откуда в колонии электричество и горячая вода из крана. Есть и отлично, хоть не грязным ходить после очередного бесполезного дня.       Проснулся он с разбитой головой, уставший и голодный. Валяться под тонким одеялом было чревато, и если сейчас он не встанет, то как вчерашний ужин он пропустит и завтрак. А силы нужны, пахать весь день на благо общины, которую он уже ненавидел всей душой.       Прошёл очередной месяц, но ни Скайл, ни сестра в общине больше не объявлялись, а приходящие на отдых охотники наотрез отказались с ним разговаривать, послав к чертям, и посоветовали им на пути не попадаться. Очередная попытка выяснить у старейшины что-либо тоже не увенчалась успехом. Мужчина лишь дал ему очередное указание прополоть грядки, хоть выдал свёрток, который якобы передала Хлоя. И его Китан смог развернуть только поздним вечером, когда в очередной раз вернулся с работы безумно уставшим и вымотанным. В свертке лежали новые вещи и, как ни странно, пара альбомов с карандашами, которым парень был безгранично счастлив. Это было приятно и означало, что сестра, осознаёт свою вину перед ним. Свидетельствовала этому короткая записка. «Прости, брат, но это для твоего же блага». Грустно усмехнувшись, он взял карандаши в руки и стал чиркать в альбоме, неосознанно, полностью погрузившись в свои мысли. Каждый штришок на бумаге резал по сердцу тупым ножом. Очухался он лишь под утро, вглядываясь в очередной рисунок, с которого на него смотрел улыбающийся мужчина с волнистыми волосами и длинношерстный лопоухий пес, с высунутым слюнявым языком. По щекам потекли горькие слёзы, которые сдержать в этот раз не было ни сил, ни желания. Он ревел во весь голос, комкая в пальцах листок. Слишком больно видеть любимые глаза, которые так далеко, и неизвестно что с ними. — как ты там, Алан? — шептали губы, — Чарли… Так он и заснул с восходом солнца, прижимая скомканный рисунок. Теперь он точно понял, что больше так не может, и готов пожертвовать собой, лишь бы вырваться на свободу.       Но дни сменялись днями, и наконец, идя на ужин в общую столовую, он увидел огромный силуэт у стены. Скайл во всей своей суровой красе увлечённо перетирал с каким-то постовым, не замечая поначалу, как издалека на него таращится парень, зло сжимая кулаки. Но когда обернулся, только помахал тому рукой, продолжая беседу.       За ужином Китану кусок в горло не лез, он знал, что сделает буквально этим вечером, прямо перед комендантским часом. И от этого подкашивались колени, но выбора не было, если не сегодня, то неизвестно когда выпадет возможность наконец поговорить «по душам» с самым ненавистным ему человеком. Оставалось только надеяться, что мужчина окажется не последним ублюдком.       Как на иголках Китан ждал часа, когда выйдет из своего дома. Обратного пути больше не будет.       — Прости меня, Алан… — прошептал парень себе под нос и обречённо толкнул дверь от себя, — я шлюха.