Вдали от дома, где тебя ждут

      Дни полетели с бешеной скоростью, Китан даже терялся в них, иногда вовсе выпадая из течения времени. Первые пара месяцев были особенно тяжёлыми. Скайл уж постарался на все сто, чтоб обеспечить парню "весёлое" времяпрепровождение. Как и обещал, он больше не беспокоил расспросами и сократил даже свои посягательства на личное пространство, ограничиваясь, только обнимашками и редкими поцелуями в щёку или макушку перед сном. Также сдержал своё обещание и взялся за подготовку парня по полной, с особой страстью и нескрываемым кайфом. Первые дни он его так укатывал тренировками, что всё, что Китан мог, так это просто валиться без сил, стоило ему переступить порог их комнаты, полностью забываясь и даже не видя обычных кошмаров. На третий месяц Скайл, уверившись, что парень поднабрал хоть каких-то мышц и укрепил дыхалку, взялся за обучение махать кулаками и обращаться с ножом. Подошёл к этому со всей ответственностью, обучая всему, что знал сам, не жалея и оставляя синяки и ссадины. Китан часто сверкал то разбитой губой, то фингалом под глазом, а порой и выбитые суставы были вознаграждением, которые Скайл сам же и вправлял. Он давал парню на восстановление по минимуму времени, знал, что тот выдержит, и знал, когда остановиться и сказать хватит. А Китан и не сопротивлялся, отдаваясь тренировкам целиком и полностью, периодически ловя эйфорию и экстаз от усталости и замотанности, даже в какой-то степени от боли, которая напоминала ему, что он всё ещё живой и с каждым днём становится сильнее, но вместе с этим постепенно теряя себя. Рукопашка сначала шла не очень, зато открылся талант махать ножом, который удалось прокачать на отлично, за что получил небольшой презент, в виде обещания перейти на новый уровень и обучиться огнестрелу. Китан был безумно благодарен своему теперь уже не надзирателю, а наставнику, и с каждым днём смотрел на мужчину иначе, проникаясь той самой мыслью, что так долго не давала покоя. А ведь Скайл не так уж плох, и человек даже вполне порядочный, были причины его мудачества, ведь в этом мире иначе просто было не выжить. Его даже другие охотники перестали задирать и относиться как к шлюхе, когда в один "прекрасный" день он уделал в клетке одного из новеньких охотников, пытавшегося проявить свои альфа-сучарские замашки и прилюдно его облапать. Китан не смог сдержаться и высказал всё, что о том думает, во всех красках, за что и получил приглашение на ринг. Отвертеться возможности не было, толпа быстро подхватила возможность посмотреть на замес новенького мордоворота и подстилки местного авторитета. Скайл тогда только посмеялся и подтолкнул его к клетке, заявив, что сам виноват и пора отвечать за свои действия. Он был уверен в силах мальчишки и не сомневался в нём ни на минуту, сразу оценил возможности противника и принял решение не вмешиваться. Да, Китана сначала зацепил страх, который быстро рассеялся, вместе со всеми чувствами, в голове осталось только холодное спокойствие и расчёт. Бой был непростой, и Китан хорошо получил по шее, чудом сохранил зубы и рёбра целыми. Кулаки он разбил знатно, но смог выбить дурь из противника, разукрасив в мясо гадкую морду. Словно с цепи сорвался, нанося удар за ударом, разбрызгивая чужую кровь во все стороны, пока чей-то голос в голове, не взмолился "хватит..." Такой далекий голос, практически забытый, проигнорированный... "Пожалуйста, остановись". Кулак зависает в миллиметре от чужой разбитой рожи, а его владелец приходит в чувства, верхом на полудохлой туше, перепачканный чужой кровищей. С ужасом понимает, что едва не добил противника, но это чувство быстро исчезает, под мертвецкой тишиной вокруг. Он перевёл шальной взгляд на охреневшую, притихшую толпу за сеткой. Молчал даже сука диктор, не затыкающийся весь бой. Впечатлились сегодня все. И кажется, где-то там на лоджии стоит чёрный силуэт сестры. Китан и не сомневался, что это она, пришла лично посмотреть на плоды своего старания. Всматриваясь в темноту сквозь яркий свет прожекторов, он в безумной ухмылке растянул разбитые губы, словно зеркало, отражая довольную улыбку сестры. Вдруг некое облегчение и удовлетворение окутало его душу, будто исчез камень в груди, один из тех, что перекрывали ему кислород, какая-то странная эйфория овладела им. Пока его выволакивали из клетки, он орал дуром, что не шлюха и не подстилка, и так будет с любым, кто попробует вякнуть нечто подобное, и сейчас в этих словах никто не сомневался, видя в нём равного. Забирая парня с чужих рук и волоча за собой, Скайл был горд своим мальчиком, горд неприлично, ржал в голос, что это его детка, и пусть все утрутся.       Вечером, несколько часов спустя, Китан сидел на кровати и отрешённо глядел в пол, совершенно не реагировал на то, как Скайл заботливо наносил вязкую субстанцию на его рассечённую скулу. Он словно был не здесь, словно провалился в свои мысли, далеко, очень далеко. Его сейчас раздирало изнутри, отмерший кусок души жадно стремился поглотить всё ещё живой, а человечность проигрывала безразличию, медленно, но верно. Он понимал прекрасно, с каждым гребаным днём он всё меньше и меньше чувствовал себя живым. Ведь только голос любимого человека сегодня спас его от убийства.       Тем временем Скайл, закончив обрабатывать боевые раны на лице парня, принялся аккуратно перевязывать разбитые до мяса костяшки, отметил, что это не первый раз, когда тот пускал кулаки в ход и отключал все тормоза. Эти старые шрамы говорили о многом. Как же его порывало спросить, что за помятое девчачье колечко, похожее на обручальное, красовалось на его худом пальце, но удержался, помня своё обещание. Лишь слегка тронул пальцем, ласково и нежно, сам не зная почему желая прильнуть к нему губами.       — Его подарил мне самый важный человек, — вдруг промолвил Китан, наконец выходя из транса, — оно всё, что у меня осталось, как и тот охотничий нож.       — Можно было догадаться, — хмыкает мужчина и отпускает чужую перебинтованную руку, — это тот самый Алан? — и ответа не требуется, всё предельно понятно, — ох, конфетка, как бы мне хотелось всё знать, что там было в твоём прошлом, но не буду спрашивать, захочешь, сам расскажешь.       — Спасибо, — всё, что может сказать Китан, опуская голову.       — Не вешай нос, сладкая, — Скайл поднимается с колен и трепет парня по волосам, — я думаю, у него всё хорошо.       — Эээ…       — Не удивляйся, я уверен, этот человек жив, иначе бы ты его не звал в своих кошмарах, почти каждую ночь. Не волнуйся, Хло я не скажу. Ей незачем знать.       — Почему ты мне помогаешь и возишься со мной?       — Не надо задавать вопросы, на которые ответы тебе знать не положено. Давай лучше ложиться спать, завтра день тяжёлый, и твоя первая вылазка из базы. Пора посмотреть на тот кошмар, что так старательно прятала от тебя сестра. И помни, язык держи за зубами и молчи в тряпочку, какая бы жесть не происходила.       — Я это уже усвоил, — морщится парень, глядя, как его наставник отходит к стене и демонстративно стаскивает с себя майку, оголяя широкую грудь. Он уже привык к ежедневному стриптизу, что устраивал мужик, и особо не смущался, зная, что эта гора мышц ничего плохого ему не сделает. На самом деле, его не первый день как интересовала часть тела, что была скрыта под волчей маской, но рот по этому поводу он открывать не смел, да и не хотел он показывать мужику свой проснувшийся внезапно интерес, хотя тот уже и так всё знал и видел. Причём Скайлу это очень льстило, но было одно "но".       — Не проси, милая, маску я не сниму при свете, — усмехается он, вырубая освещение и заваливаясь в кровать.       — Почему? — чисто риторический вопрос, и Китана прижимают к горячей груди, хотя он хотел бы вывернуться и приложить ладони к колючим щекам, но внезапный ответ не даёт ему задуматься о таком порыве.       — А потому, малыш, что день, когда я её сниму перед тобой, будет моим последним, — как то по-обыденному он это говорит, а у Китана бегут мурашки по коже, — а теперь спи и не парь свою хорошую головку ненужной ерундой, подолбать себе мозги ты и завтра успеешь, — Скайл звучно чмокнул парня за ухо и повернулся на другой бок, что делал крайне редко, предпочитая обычно укладывать лапища на теплые бока и закидывать коленку на бедро парня. Поэтому Китан вовсе был озадачен, как услышанным, так и действием своего солдафона. Это теперь не давало ему покоя.

***

      Кошмар начался едва ли наступил рассвет. Его буквально выдернули из очередных кошмаров, встряхнули и отправили собираться. Чуть позже, повинуясь каждому слову Скайла, парень следовал за ним по пятам, не задавая вообще никаких вопросов и вообще не отсвечивая, словно тень. На складе ему выдали бронежилет и каску, похожую на ту, какую использовали пожарники когда-то, также перчатки и пистолет. Скайл осмотрел парня с головы до ног и довольно хмыкнул, типа хорошо смотришься, конфетка. Китан слишком хорошо изучил его, что уже легко умел читать все эмоции, даже скрытые под маской.        Они с небольшим отрядом других охотников долго спускались в лифте, по-видимому, на нижние этажи. Как потом Китан понял, эта была та самая станция метро, только на рельсах был не вагон, а непонятная площадка по типу вагонетки, на которой стояли несколько огромных военных автомобилей, готовых двинуться в путь. Также их ждала ещё группа охотников, во главе которых была сестра в полном обмундировании с автоматом в руках. Хлоя лишь бросила взгляд на брата, и не один мускул на её лице не дрогнул. Только холодное суровое выражение, от чего Китана аж перекорёжило в душе. Это точно его сестра?       Хлоя произнесла недолгую воинственную речь и стало предельно ясно, что сегодняшний рейд будет крайне жестоким, и план был основан на том, чтобы поставить на место тупых придурков, решивших зажать их топливо. Что за топливо, Китан понял не сразу, какой-то газ, зато понял, что предстоит заварушка с весьма страшным сюжетом, в какой-то момент даже страх попытался сковать всё тело, но заботливая лапа Скайла так хорошо сдавила его плечо в знак поддержки, что пришлось засунуть эмоции поглубже, стиснуть зубы и вспомнить то, для чего он всё это затевал. Всю дорогу, сидя в кузове одной из машин, просто пытался запомнить дорогу и считать повороты по темному туннелю метро. Важна была любая информация, полученная за этот день.       Резкий яркий свет, как только платформа вывозит их из туннеля, и машины съезжают на асфальт. Тишина, все молчат и даже не шевелятся. Только откуда-то доносятся протяжные и чавкающие звуки, вдруг меняющиеся на монофоническую мелодию, что он слышал, когда попал сюда с мешком на голове. Это оказался старый фургончик с мороженным, до зубов увешанный кольями и железной бронёй. Он колесил по внутренней сетке забора здания, за которым словно крысы за флейтой бродила стая мертвецов. Так вот как эта система работает, эта едкая мелодия привлекает зомби, заставляя идти за ней по пятам. Китан даже рот открыл, осознавая, как гениально всё продумано. В кольце зомби образовывается промежуток, и именно в этот момент ворота расходятся и машины выезжают за пределы прямиком в город.        Дорога выходит долгой, и все охотники молчат, словно дрессированные псы, ожидая минуты, когда хозяин спустит их с цепи. Подъезжают они к какому-то заброшенному заводу, обнесённому громадной стеной. Конечно, их никто не пускает. И в ход идёт гранатомет, сносящий преграду в считанные секунды. Потом всё происходит как в тумане, и Китан в ужасе только смотрит со стороны, где его оставили молча наблюдать, за перестрелкой и за тем, как свора псов во главе с хозяином ринулась буквально вырезать тех, кто оказывал сопротивление. Это была бойня, в прямом смысле слова. Не жалели никого, даже тех мятежных, кто сдался, отстреливали как собак. Китан был в неподдельном шоке, по щекам текли слезы, парень не хотел верить в то, что видел. Он столкнулся с жестокой реальностью. Всё оказалось так, как есть, его милая невинная сестренка — дьявол, настоящий, жестокий и властный. Это больше не его сестра. Она перестала ей быть, когда заставила его спустить курок на человека. В это момент голос в его голове произнёс последнее слово «Нееет».       Всю дорогу на базу Китан молчал, хотя довольные охотники теперь трещали без умолку, отшучивались в его сторону, что боевое крещение он прошёл, и теперь один из них. А Скайл молчал, чувствуя, что у его мальчика ещё чуть-чуть и случится истерика, он видел, как произошедшее надломило его, что ребенок внутри него сегодня умер окончательно и бесповоротно, теперь его жизнь никогда не станет прежней, несмотря на все, что тому и так пришлось хлебнуть.       Едва они переступили порог комнаты, как Скайл стащил с парня всю одежду, а тот не сопротивлялся, словно кукла позволяя делать с собой всё, что вздумается. А у мужчины план был один, привести того в чувства любыми способами, и один из них был сунуть Китана с головой под холодный душ. Но и это не помогло, тот был безжизненным, словно мёртвым внутри. Трясся под холодной водой, но молчал, безмолвно истеря, готовый просто сдохнуть прям здесь и сейчас. Скайл испытал неподдельный страх, глядя в эти пустые глаза, глаза, что он так любил за живой блеск и цвет. Он прижимал к себе холодное мокрое тело, растирая, укутывая в одеяло. Баюкал как мог, но безуспешно.        — Ну давай же, малыш, приходи в себя, ты знал, на что идешь, ты знал, во что ввязываешься. Просто смирись… — шептал он, но результата ноль, оставалось только одно.        Он бросил на кровать безжизненное тело, уселся сверху, отвешивая по щекам пощечины одну за другой, оставляя красные следы. И это сработало, парень наконец-то задышал полной грудью и заревел, не сдерживая слез, обхватил крепкую мужскую шею и уткнулся в неё носом, просто воя от безысходности.       — Убей меня, Скайл… Прошу…        — Тише, тише, моя хорошая, как же я тебя убью, свою сладкую детку. Глупости не говори и вспомни, у тебя есть цели. Просто следуй им… — отстранив парня от себя, он обхватил ладонями горящие щеки, — и к тому же, я ещё тебя не трахнул, с тебя должок, не вздумай подыхать, слышишь…       — Так сделай это, давай же...       — Я бы с удовольствием, ты же знаешь, моя хорошая, за мной не постоит, но сначала тебе надо успокоиться...       — Сука, хотел, чтоб я тебя умолял, просил… Так подавись и сделай уже хоть что-нибудь, — Китан заметался под ним как одержимый, — Убей. Трахни. Искалечь. — на этих словах мужик замирает, смотря на дорогого, совершенно невменяемого человека. Воспоминания волной обрушились на рассудок. В них был он. Просто шестёрка и даже ещё не цепная псина. Просто человек. Просто тот, кто хотел выжить любой ценой. Просто пустая оболочка…       Этот день запомнился хорошо… Тогда он ещё не носил маску, и звали его совсем иначе. Тот самый день, когда в их колонию попала маленькая девочка с братом. Такие живые и ещё не растерявшие наивность в глазах. Он сразу обратил на них внимание, особенно на то, как к ним относился отец. Девочку тот ужасный человек любил, оберегал и лелеял, а вот мальчонку шпынял так, что даже порой избивал до потери сознания. Лишь спустя какое-то время Скайл узнал, что это его не родной сын, и всё встало по полочкам. Понятно тогда, за что так тот его ненавидят и обзывают прибудком. Было невыносимо жалко мальчишку. Скайл ещё тогда понял свой интерес к худощавому мальчишке и зависимость от невероятных разноцветных глаз. Именно этих глаз, что заставили его вспомнить, что он человек, был им ещё даже до апокалипсиса, даже без семьи, что погибла за долго до… Пускай он и просто должен был быть биомассой, стремившийся выжить любой ценой. Но вот тогда все сомнения вылетели в трубу, как только он увидел тощенького мальчика лет двадцати, готового отдать жизнь за сестру. Это его поразило, воодушевило, заставило снова верить в чувства, в ту самую пресловутую преданность, даже к отморозку, что считался тогда мальчишке роднёй. При любых возможностях Скайл пытался помочь мальчику с невероятными глазами, но дружба сучарского отчима с тогдашним главарем связывала ему руки. Приходилось действовать из тени, не в открытую, в тихую, поэтому он мало что мог. Пределом стал день, когда он вырвал мальчишку из лап ублюдков, которым отчим его бросил, словно кусок мяса на растерзание. Он помнил хорошо, как выхаживал тогда искалеченное тело, буквально изрезанное ножами, хорошо, что хоть изнасиловать не успели. Поэтому каждый старый шрам на теле парня был знаком ему слишком хорошо. К лучшему, что Китан тогда не помнил от шока подробности, ни как спасся, ни кто помог. Те события идеально легли на руку многим. Скайл тогда хорошо заплатил Джо и его шестёркам, чтоб тот держали язык за зубами, и хотя бы на время огородил парнишку от посягательств. Это дало возможность тому задуматься о побеге, к чему Скайл так же приложил свою лапу. Отсутствие часовых, пустые коридоры, подброшенный пистолет под подушку. Он даже машину на ходу нашёл и оставил так, что его мальчик обязательно бы на неё наткнулся. Но всё пошло не по задуманному плану. Ох, если бы мальчишка не потащил с собой сестру, то был бы свободен.       Воспоминания проносятся в голове вспышкой молнии, лишь долей секунды. Мгновение, а для них обоих вечность. Наконец очухавшись, Скайл смотрит, как под ним продолжает бесноваться парень, запястья которого он вжимает в матрас. Эта истерика выбила его из колеи, но и в ней был свой плюс. Пускай уж лучше громкий срыв и выплеск чувств, нежели тихая смерть внутри себя. Главное из коматоза вывели, а теперь, как успокоить, он способ найдёт, пока Скайл видел только один, и сейчас он совсем не нравился. Да, он хотел парня, всегда хотел, до скрипа зубов. Но не так. Не пустого перепиха, после которого на него будут смотреть, как на врага народа, И выбора ему Китан не оставлял, словно сорвавшийся с цепи во время гона, он извивался под мужчиной, тёрся об него и норовил вгрызться зубами в чужую плоть.       — Нет, детка, так не пойдёт, — мужчина,уворачивается от его зубов, берёт жёсткую инициативу и переворачивает парня лицом в матрас, заламывая руки за спину, на что Китан шипит и брыкается, — успокойся для начала, а потом так и быть, я тебя выдеру как шлюху, стонать будешь так, что все непременно вспомнят, что ты моя подстилка. Ты же этого добиваешься? — Скайл всё это шепчет ему в ухо, подкрепляя свои слова, сильно стискивает ягодицу, скорее всего оставляя синяки, — Поимею так, что ты забудешь к чертям этого Алана, этого хочешь? Будешь навечно моей потаскушкой, и никогда больше не увидишь мир за стенами базы.       Китан замирает на этих словах, испуганно переставая дышать под мужиком. Одно единственное слово привело его в чувство, отрезвило, словно ударом по голове. Осознание того, что он только что натворил, не на шутку его испугало. А Скайл наконец отпускает руки и проводит ласково по мокрым волосам.       — Ну вот, малыш, очухался? Умница, — он встаёт с него и накидывает на голое тело другой край одеяла, — приходи в себя, конфетка, это только начало, и дальше будет хуже.       — Скайл... — Китан кутается в одеяло, садясь на кровати и не сводя краснющих глаз с мужчины.        — Подбери сопли, а то и правда ведёшь себя как баба, — Скайл тянет пальцы к его подбородку, легонько касаясь, приподнимая выше его голову и рассматривая результат своих действий, — оденься пока, а я схожу выпрошу мазь для твоих щёчек, и может что-нибудь для нервишек. И запомни раз и навсегда. Если ты реально хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся, ты должен быть в рассудке и не творить всякую истеричную дичь. Понимать, чего ты хочешь и кого хочешь. Мне нахрен не сдалась одноразовая секс-кукла. Так что посиди, милая, и подумай, что да как. Я скоро вернусь.       Скайл вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Да, он знал, что оставлять после такой сильной истерики парня опасно, особенно если учитывать, что в комнате остались режущие предметы и его винтовка. Но всё же ушёл, давая ему выбор. Хочет сдохнуть, так пусть сам это сделает, без его участия. К тому же, он был уверен, что мозги у парня заработали, и Китан боец, а не тряпка, а значит соберёт себя в руки и сможет подстроиться под происходящее. Он сильный мальчик, выдержит.       А Китан сидел голышом на койке, продолжая кутаться в одеяло. Его колотило изнутри, но паника и шок постепенно стихали. Надо отдать должное мужику в маске, он смог его отрезвить и не воспользовался ситуацией в своих целях. Китану даже стыдно стало, за себя, но сейчас эти мысли перебивались другими, более тяжкими, с которыми жить как прежде не получится. Несколько часов назад он убил человека.       — Опять себе мозги имеешь, вместо того, чтобы одеться уже, — в комнату возвращается Скайл, со свёртком лекарств и чего-то ещё, в другой руке сжимая бутылку с чем то мутным, — просто забудь то, что было на скважине, это не твоя вина, увы, это теперь обычная жизнь, и если собрался так истерить над каждым трупом, то скоро ты реально станешь овощем или сам застрелишься к хренам собачьим. А нам этого не надо, правда, сладенькая моя, — Скайл бросает принесённое на кровать и усаживается рядом.       — Я не думал, что меня так накроет, — Китан отворачивается, боясь встретиться с взглядом из прорезей маски.       — Ну что поделать, бывает, а теперь поверни ко мне личико, намажу тебя, а то будешь завтра разукрашенный как девица. И прости, не хотел дубасить по твоей смазливой мордашке, но варика больше не было, — хмыкает Скайл и принимается намазывать жирной мазью горячую кожу.       — Спасибо, — лишь шепчет Китан, не в силах поднять глаза на мужчину.        — Вот так-то лучше, — довольный своей работой, Скайл, трепет парня по ещё влажным волосам и кидает тюбик мази на тумбу у кровати, — Так, а теперь будь паинькой и слопай то, что я тебе принёс, хотя бы немного, худеть тебе ну никак нельзя, нам ещё много работы предстоит. Да и пару глотков из бутылки сделай, это поможет тебе немного расслабиться. Там док тебе намешал какой-то успокаивающей ерунды, сказал, что спать будешь как младенец.       Китан повиновался, сжевал мясо с овощами, что ему притащили, и запил горькой жидкостью из бутылки. А пока он жевал, Скайл достал ему чистые шмотки. Помог одеться и уложил в койку, вырубив свет, чмокнул в щеку и упёрся в сторону душа. Парню всё, что и оставалось, только всматриваться в темноту комнаты и не думать над тем, что произошло сегодня. К счастью, одному оставаться долго не пришлось, и вскоре матрас прогнулся под тяжёлым телом рядом, и Скайл, не трогая его, улегся на другой стороне кровати.       — Скайл, — вдруг жалобным голосом проблеял он, — обними меня, пожалуйста, — мужчина за его спиной вздыхает и пододвигается ближе. Мгновение, и он опоясывает парня кольцом крепких рук.       — Всё хорошо, малыш, всё будет хорошо. Мы справимся. Ты справишься, — шепчет он в ухо парня, и у Китана бегут мурашки, какая-то нежность захлестывает изнутри. Он тихонько разворачивается в чужих руках и сам прижимается к чужому горячему телу, — вот что же ты делаешь, мелкая засранка, играешь со мной, как кошка с мышкой, а я ведь и укусить могу, — Скайл сильнее его прижимает к себе, чувствуя, как колотится чужое сердце в такт его.       — Укуси меня, — всё таким же жалобным голосом, чувствуя, что не может сдержать переполняющих грудь эмоций. Тянется куда-то в темноту и под очередной тяжёлый вздох мужчины чувствует, как губы накрывает теплом.        Скайл целует его мягко, одними губами, сдержанно, не пытаясь ворваться языком в этот идущий навстречу рот. Ласково скользит ладонями по спине парня, стараясь больше успокоить, нежели пробудить возбуждение. Он прекрасно знал, что сейчас парню нужно выплеснуть эмоции и пугать его никак нельзя. Глядя в черноту комнаты, он словно видел, что за его спиной стоит страшный призрак прошлого, и пока он здесь, он не имеет права воспользоваться тем, что ему так услужливо сейчас предлагали. Держаться было сложно, но так необходимо. "Нет, Алан, кто бы ты ни был, сейчас я забочусь о нем и точка". На этих мыслях, призрак словно развернулся и ушёл в небытие. Так хотелось, чтобы навсегда.        Оборвав поцелуй, Скайл прижал чужую голову к своей груди и больше не позволял шевелиться, только ласково перебирал пряди отросших волос, напевая какую-то ерунду, баюкая, как ребенка. Увы, как бы он не желал, но огородить он своего мальчика от всех предстоящих кошмаров было просто невозможно, и если так продолжится, то Китан полностью умрёт в душе. А так не хотелось терять огонёк этих разноцветных глаз.