Глава 9
24 июля 2024 г., 22:31
Год прошёл с того момента, как Китан стал частью банды сестры. Именно банды. Хорошо организованной и отлаженной. Он уже успел привыкнуть ко всему за это время, как и к тому, что он такой же убийца, как Хлоя. С каждым днём, проведённым здесь, он всё больше и больше забывал, кто он, а порой забывал, что и вообще человек. Он давно стал одним из них. Охотником. Теперь он точно такой же кровожадный монстр. Или нет? Или всё же да? Ответа он в себе найти так и не смог, а со временем перестал искать. Смирился. Он опустил руки, забыв даже о том, что у него когда-то была цель. Голос Алана давно уже молчал в его голове, и сам бородатый лесник больше не являлся ему ни во снах, ни в кошмарах. Он словно действительно ушёл, бросив его точно так же, как когда-то поступил сам парень. Действительно, в нём словно умерло что-то с тем первым выстрелом. Чему несомненно радовалась сестра, которая гордилась проделанной работой и уже видела, как в скором времени брат встанет подле неё и сможет быть такой же надёжной опорой, как другие верные псы. Даже отчим успел оценить, что пасынок больше не ребёнок и легко размажет его по стенке, если они попадут в клетку, а любимая дочка и мизинцем не пошевелит, поэтому сидел в тени и не отсвечивал, довольствуясь тем, что его практически не трогают, и драгоценная задница в безопасности. Но всё равно при любой возможности исподтишка норовил подгадить и цапануть пасынка побольнее.
Всё так бы и продолжалось, и Китан совсем бы потерял себя. Но этой ночью что-то пошло не так. Вскочил он резко, весь в холодном поту, едва дыша. В сумраке комнаты он судорожно огляделся, будто забыв, где он и с кем. Скайл продолжал посапывать, ну или делал вид, никак не отреагировав на то, что парень подскочил чуть ли не с воплями. Помедлив всего минуту, Китан как можно тише выбрался из-под одеяла и наощупь собрал с пола разбросанные с вечера шмотки. Натянув только штаны и майку, он так же наощупь сгрёб с тумбы трофейную пачку сигарет с зажигалкой, принадлежащую Скайлу, и тихонечко выскользнул в коридор. Да, за курево он ещё получит по шее от солдафона, но было как-то похрен на это. Сейчас только одно было в его голове. Страшный сон, который будто дефибриллятор заставил его сердце снова биться.
Он на цыпочках и по стеночке пробирался по тёмным коридорам, к лестнице, ведущей на крышу, минуя сонных постовых. Он знал, что рисковал, и если он кому-то попадётся, то наказание будет нешуточным, и всё же шёл. Он знал, как и где проскочить, и где если надо затаиться. Каждый поворот и каждый закоулок здесь давно изучен. Он мог даже пройти с закрытыми глазами, зная количество ступеней на каждой лестнице главного здания. Китан не первый раз уже сбегал ночью на крышу, чтоб привести в порядок мысли и попытаться почувствовать себя вновь живым хотя бы на секунду. Вот как и сейчас, добравшись до своей цели, Китан облокотился на перила и закурил сигарету, уставился в темноту мрачного затянутого облаками неба. Сейчас он чувствовал себя живее всех живых, снова окунаясь в тот сон, что приснился ему десяток минут назад.
Открывает глаза, и он лежит щекой на измазанном кровью руле машины. В той самой, что когда-то попал в городок на окраине Канады в поиске одного человека. Оглядывается, это и есть тот самый город. Как? Как такое возможно? И ран на нём нет, ни единой царапины, хотя тогда он был в шаге от смерти. Китан несмело открывает дверь и выходит из покорёженной, въехавшей в столб машины, на абсолютно пустую осеннюю улицу. Никого в округе нет, и гробовая неестественная тишина, даже малейшего движения ветра нет. Тут словно всё замерло, как на поблекшем от времени фотоснимке. Это всё нереально.... Китан поворачивает голову и замирает. Он не верит своим глазам. Совсем рядом сидит большая пушистая собака, вывалив язык и счастливо виляя хвостом.
— Чарли, — он не может сдержать слез, кидаясь к псу, а тот что-то тявкает в ответ. Падает на колени перед ним, и горячий шершавый язык несдержанно проходится по его щекам. Китан крепко обнимает старого друга, зарываясь в шерсть носом, шепча, — друг мой, как такое возможно... — и тут же отстраняется, вдруг вспоминая о главной детали в своей поломанной жизни, смотрит в радостные собачьи глаза, — Где наш Алан? — блеск в глазах собаки меркнет, и Чарли отходит от него. Делает несколько шагов и оборачивается, будто призывая к чему-то, — Ты хочешь, чтобы я шёл за тобой? — Ответа не требуется.
Китан, не сомневаясь ни на секунду, идёт за другом, который с каждым шагом набирает ход. Уже приходится бежать за собакой, сначала по пустым улицам, потом через чащу леса, понимая, что дыхание не сбилось, нет ни единого мертвеца в округе и как неспокойно ему на сердце. Где же Алан?
Чарли исчезает из вида, а лес вдруг обрывается. Китан оказывается на поляне у озера, где по-прежнему стоит старенький лесничий домик. Такой яркий и тёплый, такой родной. Но вдруг картина меняется, дом начинает сереть и разрушаться, буквально рассыпается и превращается в груду камней. Китан отшатывается в немом ужасе. Нет, только не это. Он готов уже броситься разбирать развалины, как тут краем глаза цепляется за отблеск воды озера и тёмный одинокий силуэт на ветхой мостушке. Человек стоит к нему спиной, совсем недалеко, и Китан просто срывается к нему, крича изо всех сил имя родного человека. Но как бы он не пытался, человек ближе не становился, и казалось, что с каждым мгновением всё дальше и дальше. Где-то за спиной слышится жалобный скулеж Чарли, и силуэт вдруг оборачивается, Китан читает по любимым губам, — мы так тебя ждём…
Догоревший бычок больно куснул за пальцы, и парень выронил его из рук, выныривая из мыслей. Сон. Всего лишь один из многочисленных снов. Но он так давно не видел любимого человека в них. В груди вновь что-то заколыхалось, и по щекам потекли слёзы. Чувство вины и стыда охватило его. Как он мог забыть, об Алане? Как он мог забыть Чарли? Как он мог забыть и отречься от своей цели?
— Спасибо, родные, — улыбнулся он пасмурному ночному небу, — я обязательно к вам вернусь.
Китан ещё долго стоял, думая о многом, он словно проснулся ото сна, и в голове вновь завертелись мысли. Но сейчас надо было в первую очередь успокоиться, разложить всё по полочкам и наконец придумать план. Вернулся он в комнату только через час. Так же тихо разделся и юркнул под одеяло, где его тут же сгребли в медвежьи объятия. Скайл уткнулся носом в его затылок и недовольно прохрипел.
— Опять ты стянул мои сигареты, поганка мелкая. Видно плохо я тебя вчера драл, раз силы есть шляться по ночам, рискуя задницей. Завтра исправлю ошибку…
— Прости, Скайл, мне надо было проветриться…
— Опять кошмары?, — молчание говорит само за себя, — давненько они тебя не мучили, — только сильнее обнимает парня, как-то понимающе, и целует за ухом, — засыпай, милая, а то совсем на утро разбитым будешь, а дел по горло.
— Угу, — тихо шепчет парень, удобнее устраиваясь в чужих руках. Он закрыл глаза и постарался не думать над тем, что ему вдруг начала подкидывать неожиданно воскреснувшая совесть.
А Скайл хмурился в темноту, продолжая сжимать в руках заснувшего наконец парня. Он нутром чувствовал что-то неладное, и ощущение предстоящего звездица не оставляло его. Мужчина проснулся ещё до момента, как парень подскочил на кровати как ужаленный, в тот момент, когда ненавистное ему имя вновь сорвалось с чужих губ. Давно же он его не слышал и уже надеялся, что не услышит вообще. Но не тут то было. Призрак вновь вернулся и походу собирается отобрать у него всё дорогое, с чем Скайл мириться не собирался, хотя и понимал, что конец неизбежен, но так просто он не отдаст своего мальчика никому, даже этому чертовому Алану. Теперь, добившись от любимого человека взаимности, отказаться от него будет нереально сложно. Эгоизм захлестывал и так израненную душу, которая, казалось, будто частично излечилась с возвращением в его жизнь этого паренька. Как он был счастлив в тот момент, когда Китан первый раз попросил его обнять. Сам попросил, никто не заставлял, пускай в тот момент он и был надломлен, но смог пустить в свою жизнь другого человека. А их первая близость была для Скайла самым желанным подарком. Вечер, когда они оба вернулись с очередной тренировки, на которой он старательно рассказывал парню хитрости управляться с винтовкой, и как попадать в цель, не прекращая движения. Они тогда стреляли по банкам на одной из крыш здания. Китан первый раз смеялся и даже дурачился, и Скайл был уверен, что этих чувств мальчишка не испытывал уже очень давно. Это был единственный раз, когда Скайл видел живую улыбку на его лице. Едва они переступили порог комнаты, уставшие и голодные, как Китан буквально накинулся на него. Чуть было маску с него не содрал в порыве, но вдруг очухавшись, льнул к мужчине как изголодавшийся по ласке щенок. Просил нежности и тепла. Которую Скайл с удовольствием дал, удивляясь самому себе, что так долго смог держать себя в руках и что вообще может быть таким мягким и сдержанным. Ласкал, нежил, целовал, наконец делал то, что так долго желал. Даже в полной темноте он отчётливо видел пронизанное эйфорией и экстазом лицо, чувствовал каждый вздох, каждый стон, словно свой. Синяки, царапины оставленные Китаном в порыве страсти, для него были самыми желанными украшениями, и сам оставлял такие же, метя словно дикий зверь свою собственность. Вгрызался зубами в горячую кожу на загривке и тут же зализывал, словно извиняясь. Но эти извинения Китану были не нужны, сейчас он получал то, что хотел. Скайл перестал быть для него надзирателем или наставником, лысым уродом. А кем именно, он не понимал и не хотел понимать. Главное только, что тьма из души сейчас отступала. А Скайл каждым движением в чужом теле падал на дно своих чувств всё глубже и глубже. Он млел от переполняющих грудь чувств, от прикосновений и стонов, слетающих с любимых губ. В первый раз в жизни он занимался не просто сексом, первый раз не просто брал, а отдавал кусок своего сердца, или возможно даже целиком, и не только его. Он был счастлив в тот момент, и чувствовал себя по-настоящему нужным кому-то, ради этого стоило вообще жить, ради этого можно и умереть. И эта близость была для них особенной. Одному она дала стимул жить не для себя, а для другого, забыть себя окончательно. В Скайле Китан нашёл способ уйти от реальности и в его руках забывался целиком и полностью, а вскоре эта близость стала зависимостью, заставляя эту ночь повторяться из раза в раз. Только порой она была наполнена дикой агрессивной страстью, а порой самой простой наивной нежностью. Какой бы она не была, оба её участника были счастливы в этот момент. Но несмотря на всё, что было между ними в постели или за её пределами, они никогда не поднимали тему чувств. Только сейчас Скайл тихо прошептал на ухо спящего паренька слово, что так долго хранил в себе, и сказать его лично в глаза никогда бы не осмелился, и не осмелится. По множеству причин. Простое и такое человечное — Люблю.
После того сна Китану стало очень сложно. Сложно по многим аспектам. Одним из которых была грёбанная совесть, начавшая его не просто точить, а сжирать изнутри. Теперь, когда он вновь вернул способность чувствовать и потерянный кусок себя, чувство вины перед Аланом и перед Скайлом росли в равной прогрессии. Одного он безбожно предал, а другим просто пользовался. Какая же он всё-таки дрянь. Видел же, что солдафон привязался к нему, и не в епле дело, но ответить похожими чувствами не мог. Особенно сейчас, когда решил, что с него хватит всего этого дерьма. Он достаточно всё здесь разнюхал, имел уже даже положение выше простого охотник и мог двигаться по базе свободно. Пора валить отсюда. И для этого нужен был план. Прочухавшийся мозг быстренько начал анализировать, что да как, и рисовал всевозможные схемы, проигрывая различные ситуации, соединил результаты и вывалил на свет просто колоссальную идею. Вот только воплотить её в жизнь было безумно тяжело, но реально. Трудно, сложно, но возможно, — сказал Китан сам себе и оглядел одну из вентеляционных шахт, что по логике должна вести на нижние этажи здания, чтоб убедиться пришлось ни раз в неё слазить на разведку. Самое простое – попасть на станцию метро, что в подвале, а вот выбраться из здания в город было проблемой из проблем. Единственный открытый туннель выходил прямиком к стене, за которой ходило кольцо мертвяков, так что этот вариант выпадал. Но на выручку пришла внезапная идея. Помнится, в здании суда была библиотека, и ей, как не смешно, практически не пользовались, но и не уничтожили. Хлоя не позволила её разграбить, заявив, что это последнее достояние человечества и его надо оберегать. В свободные минутки Китан бегал в неё в поиске какой нибудь ценной информации, и бинго, он оказался прав. В одном из архивов он нашёл старые планировки здания, ещё до перестройки, пятидесятилетней давности, поэтому никому не нужные. И в них было то, что он искал. Первое: помимо того открытого туннеля были ещё несколько, и один из них вёл далеко за центр города, очень глубокий туннель, и наверняка обрушенный и опасный. Второй вариант: старая канализация, ведущая прямиком за город, и так же неизвестно что там с ней и что в ней. Один вариант не уступал в хреновости другому. Но увы, были только они. И люк в канализацию, и спуск на старую ветку, находились в туннеле действующей сейчас станции. Знала ли о них сестра, тоже не ясно, и выяснить это невозможно, как и найти входы на них заранее, к сожалению. Придётся разыскивать по ходу действий, и не факт, что они не замурованы, плюс сама станция охранялась до зубов и круглосуточно. Как миновать охрану, ещё предстояло придумать, как и самую главную часть плана. Нужно сделать так, чтоб все сочли его мёртвым. Сделать так, чтобы никто не рыпнулся его искать потом и догонять. Он должен умереть для всех, включая Хлою и даже Скайла. Если первый человек его не волновал вообще, поскольку сестра давно умерла в его глазах как человек, так вот со вторым человеком было сложнее. Как бы Китан не привязался за эти полтора года к неотёсанному солдафону, но полюбить его так и не смог, чувства к другому человеку было не перебить, даже ему, и даже если бы Китан этого желал. Но желал он больше всего на свете, вернуться туда, где его ждали, даже такого сломленного, потерявшего человечность и честь. Его ждали и он был в этом уверен, поэтому рискнёт всем, но хотя бы попробует вырваться отсюда. А если не выйдет, то тогда пускай лучше сдохнет как последняя шавка, чем вернётся под крыло сестры.
Всё было отточено посекундно, план продуман досконально и идеально. Несколько месяцев ушло на подготовку и воплощение каждого пункта. Приходилось быть осторожным и крайне внимательным, чтоб никто не просёк его задумки, а самое главное, чтоб Скайл чего не разнюхал. Если тот почует хоть что-то, хоть кусочек плана, то всё, считай, провал. Китан был уверен, мужик его не отпустит, так же, как сестра. Он должен обмануть эту махину, любым образом. Но самое странное, что шло всё слишком гладко, Скайл не проявлял особого любопытства, чем парень занимался в свободные минуты, как не пытался больше залезть в чужую душу или вовсе поболтать по душам, чего Китану, если признаться самому себе, очень не хватало. Скайл будто отстранился от парня, держа какую-то эмоциональную дистанцию, даже в сексе был либо слишком сдержан, либо груб как последний мудак, не распаляясь в обоих случаях ни на нежности, ни на ласки. Лишь изредка в порыве каких-то там своих чувств, резко, без предупреждения, обнимал крепко, зарываясь носом в его затылок, и просто молчал, а после просто уходил, не обронив ни слова. Что там творилось в его лысой башке, можно было только гадать. А в последнее время Скайл часто пропадал, порой куда-то с Хлоей выезжал, то в колонию, то на какие-то вылазки. В последние месяцы виделись они только по ночам, и то им было вновь не до разговоров, накопленный стресс и пережатые чувства заставляли срываться тормоза, а на утро Скайл вновь пропадал, оставляя только распоряжение, что необходимо сделать за день, и на вылазку его практически не брали. Приходилось слушаться, как-никак мужик по-прежнему был для него главным после сестры, а Китан и не сопротивлялся, поскольку пока всё играло ему на пользу.
***
День икс наконец-то настал. Тянуть было просто уже нельзя, и обстоятельства складывались наилучшим образом. Пора делать ноги. Китан проснулся рано, на улице ещё едва зарождался рассвет, а Скайл уже успел подняться и нацепить маску, как он обычно делал, чтоб ненароком не дать парню увидеть своё лицо. Он одевался тихо, стараясь не разбудить Китана, а тот с грустью смотрел на тёмный силуэт, всячески пытаясь не поддаться тем чувствам, что сейчас раздирали изнутри. Боль, стыд, вина, благодарность... Список дальше продолжать не стоило. Скайл, уходя, ласково поцеловал парня в щёку и молча вышел за дверь, закинув винтовку за спину. От этого жеста стало ещё больнее, но поворачивать назад не было смысла и ковыряться в себе было непозволительно. Убедившись, что Скайл на очередной вылазке в Детройте, а сестра засела на своём этаже, Китан приступил к выполнению плана. На душе было волнительно и страшно, но пришлось собрать яйца и двинуться исполнять задуманное. Как и планировал, он столкнулся с отчимом на этаже сестры, где тот дежурил по расписанию, и Китан это расписание прекрасно знал. Джо был первой марионеткой в его плане, и он себя оправдал, поступая так, как от него и ждали. Старик конечно же не удержался, чтоб кинуть пасынку в спину пару "лестных" фраз, тем и поплатился. Именно этого Китан и хотел, чтоб прилюдно было видно, что между ними намечается разборка, а пускать кулаки тут никак нельзя, чтоб не попасть в клетку. Китан знает, как заставить отчима играть по своим правилам и буквально вынуждает того пойти поболтать по душам. И куда же им пойти мило побеседовать? Ответ прост. Крыша. Её то Китан знает хорошо. С неё то и начинается самое интересное. Зло буркнув в рацию кому-то, что на минут 15 подышать на крышу сходит с любимым сыночком, и его надо подменить, Джо твёрдой походкой зашёл в лифт. Довольно лыбился, держа руку у пояса, где висели ножи, он уже прикидывал, с каким удовольствием хотя бы потыкает ими в ненавистного мальчишку. Ну так, ради воспитания, и припугнуть чуток, а то больно борзая сучка стала. Вот только не рассчитал он, что мальчишка то не дурак совсем и честную игру также вести не собирался. Поэтому за считанные секунды Джо валялся на полу, вырубленный парой точных движений под кадык, а потом в висок. Спасибо Скайлу, эти фишки он показал когда-то. Китан с минуту стоял над телом отчима, беспристрастно глядя на него. Даже если очнётся, то далеко не быстро и в нетрезвом уме, а может и вовсе не откроет больше глаза, удар в висок был не слабый. Что с ним будет, Китану вообще пофиг, свою роль он выполнил. Дальше гораздо сложнее. Теперь всё нужно делать чётко и быстро. У него есть максимум 10 минут, как схватятся этого старого дурака. А где он и с кем, все знали. Ничуть не сомневаясь, он оттащил тело к краю крыши и поднял с пола чужой острый нож. Даже не моргнув, он приложил острие чуть выше запястья с внутренней стороны и хорошенько надавил, разрезая кожу, прекрасно зная, как минуть большие венки. Кровь багровыми каплями падала на пол, и он проложил хорошую дорожку к самому краю крыши, как следует вымазав перекладину. Даже за парапет перевалился, измазав его извне, капая кровью вниз, где ходило кольцо мертвецов. Он специально выбрал эту крышу, не самую высокую в здании и стеной которая примыкала к забору. Теперь, якобы после падения туда, быстро его тело не найдут, особенно если он станет зомби и смешается с толпой. Пусть ищут на здоровье. Закинув за парапет окровавленный нож, для большей убедительности, Китан быстро и туго обмотал рану заранее приготовленной и смоченной мазью тряпкой, что прятал в кармане куртки. Рана была небольшой, хоть и глубокой, но парню на неё было совершенно всё равно, это не та боль, на которую можно было отвлекаться. Пока он всё это проворачивал, рация отчима уже ожила, и на другом конце матерными словами его разыскивали. Значит времени меньше, чем планировалось. Он выскочил с крыши, на ходу накидывая припрятанный жилет с перчатками и ножами. Он сразу ныряет в вентиляционную шахту, где давно спрятана сумка со всем необходимым на первое время вещами и шлем, который когда-то смог умыкнуть со склада. 15 этаж и спускаться долго, петляя, ползти нужно тихо, по узкому пыльному туннелю, сложно, особенно с раненой рукой, но всё равно занимает ровно столько времени, как просчитал Китан. К тому моменту, как он был на нижнем этаже, все в здании успели всполошиться, звучала сирена. Под шумок он умудрился проскользнуть в толпе, в которой благодаря шлему и жилету смог затеряться. Пока все отвлечены орущими динамиками, он спрыгнул на пути метро и поспешил скрыться в темноте. Оставалось только найти искомое. Если верить карте, то первой на пути должен быть аварийный выход на станцию, а люк в коллектор намного дальше. Он наощупь отличил небольшую неровность в стене, узкую, имеющую прямоугольную форму. Ржавый металл явно свидетельствовал, что это дверь. Ничего не оставалось, как вскрыть её. Только как? Этот момент был решающим и зависящим от удачи. Подцепив край ножом, словно консервную банку, он аж рот открыл от случившегося чуда. Дверь поддалась, осыпаясь ржавчиной и ударяя в нос запахом старья и влаги. Китан смог приоткрыть ровно настолько, чтоб протиснуться, что он и сделал. И только закрыв её за собой, он наконец-то смог отдышаться, дав себе меньше десяти секунд. Достав старый фонарь, он наконец мог осмотреться в узком пространстве в которым был только люк с лестницей ведущей вниз, в неизвестность. Бог его знает, что там его ждёт впереди, и правильную ли дверь он нашёл и вообще удастся ему пройти весь путь. Старая лестница вела глубоко и, скрипя на каждой ступени, грозила обломиться под тяжёлым телом. Но выдержала, и парень достиг цели, ступая на твёрдую землю. Такая же дверь, как наверху, но открыта настежь. Китан вышел на старинную заброшенную станцию, которая расходилась в две стороны. Фонарь осветил тусклым светом мрак, и перед парнем предстали старые ржавые вагоны и мутная грязь под ногами, где-то вдалеке капало, видно из коллектора. Оставалось решить, в какую сторону идти и, сверившись с картой, он выбтал один верный путь, искренне надеясь, что правильно понял направление. К счастью, пути действительно были давно заброшены, ещё до апокалипсиса, и ни намека на мертвецов не было. Сколько он так шёл по туннелю, мимо снующих туда сюда крыс и всякой живности, он не знал, ни на мгновение не позволяя взять страху верх над ним, хотя сердце бешено колотилось в груди, и казалось, что он слышит только его со звуком льющейся по стенам ручьев. Самым страшным было пересекать затопленные места, где воды порой было по пояс, но, к счастью, и эти отрезки были пройдены. По расчету где-то должен быть вход на лестницу, ведущую на поверхность, к очередной станции, но он умудрился его проскочить и пришлось лихорадочно возвращаться, не поддаваться панике. Он глубоко дышал, успокаиваясь, и говоря себе, что не может сдохнуть вот так, как помойная крыса, просто не может, не так. Только с третьей попытки дверь была найдена, и с первой попытки открыта, это показалось странным. Но задумываться над этим не было времени, нужно было спешить. Старый фонарь начинал мигать, говоря о том, что заряд на исходе, а другого не было, сдохни он прям сейчас и всё, финиш. Но к счастью, фонарь хоть слабо, но продолжал работать, и осталось совсем чуть-чуть. Пара ржавых перекладин, и он выбирается на узкую платформу с очередной дверью, за которой должна быть свобода. Только свобода эта оказалась мнимой. Стоило выйти со станции, и пришлось орудовать ножами, уничтожая одного редкого мертвеца за другим. Вот уже виден выход, и шаг за шагом к свежему воздуху. Он выходит на улицу из метро и замирает. Улица просто усыпана трупами ходячих, а возле столба на капоте разбитой машины сидит человек, которого Китан уже не думал, что увидит. Сердце ушло в пятки, и воздух покинул лёгкие. — Минута в минуту, конфетка, — смеётся Скайл, глядя на часы на запястье. — молодец, не заставил себя долго ждать. — Скайл… — Решил свалить вот так, не попрощавшись? — с долей горечи в голосе. — Как ты меня нашёл, — растерявшись, Китан не знает, что ему делать. — Ты конечно молодец, все хорошо продумал, но неужто ты реально думал, что я не пойму. Я с самого начала знал, что настанет тот день, когда ты захочешь уйти. Надеялся, хоть додумаешься попрощаться. — Я не мог…. — Знаю, детка, ты слишком невинен, и никак не сможешь жить под гнётом своей полоумной сестрицы. Ты говоришь во сне... Я знал, что ради своего мужика ты пойдёшь на всё. Завидую… — И что теперь, Скайл? Вернёшь меня обратно? Лучше убей прям здесь, я ни за что не вернусь… — Китан, угомонись уже, — Скайл спрыгивает с капота и подходит вплотную, снимает маску, и парень перестаёт дышать. Он знает этого человека и теперь понимает, почему тот так упорно скрывал свою личину. А ещё он помнил его слова, сказанные когда-то. — Скайл… — Меня зовут Алестер, думаю, сейчас ты всё понял, — хмыкает мужчина, улыбаясь так безмятежно и так обречённо, он снимает свою любимую винтовку с плеча и протягивает Китану, — возьми, она тебе пригодится. И пускай этот Алан о тебе позаботится с этим Чарли… — Что ты делаешь? Почему?— шепчет Китан, всё ещё не веря. — Как, что? Отпускаю тебя, конфетка, тут тебе не место, я не хочу видеть, как ты станешь очередным монстром или сдохнешь от тоски, пускай лучше следуя цели. Почему мне это так важно? Не спрашивай, я и сам не знаю. Может быть ты мне стал так дорог, или может быть виной тому твои красивые глаза. А может, то кольцо, что на твоём пальце. Ты дал ведь клятву, принимая его, так и иди к своей цели… Тебя ждут, я знаю… Там пару кварталов назад есть машина, белый ленд, он на ходу. Езжай и не оглядывайся. — А как же ты? — А что я? — усмехается мужчина, и в глазах читается настоящая усталость, — прикрою твою задницу, а дальше я уже говорил. — Но… — Без но, малыш, поцелуй меня и иди. Просто помни своего лысого урода… то, что со мной будет, тебя уже не касается. Пускай это мое искупление за совершённое. — он опускает ладони на плечи парня, чуть наклоняясь, и Китан целует его, обхватив за шею, вкладывая в этот болезненный поцелуй все свои чувства, все же как бы ни было, но он любил этого человека, пускай и не той любовью, — передай этому Алану, чтоб как следует заботился о тебе, иначе я приду в самых страшных кошмарах… — Спасибо, Алестер, спасибо за всё, что ты для меня сделал, сейчас и тогда, — Китан на прощание прижимается губами к небритой щеке и отступает. — Иди, малыш, и живи. Живи полной жизнью. Постарайся только не сдохнуть на пути к цели, этого я тебе точно не прощу, — с этими словами Скайл уходит в метро, кидая не оборачиваясь, — живи за нас двоих, конфетка. Китан долго смотрит ему вслед, не чувствуя как по щекам текут слёзы, он понимал, что сегодня он потерял ещё одного важного человека, который пожертвовал своей жизнью ради него. — Алестер, ты просто невероятный мудак, спасибо… Как и говорил Алестер, машину Китан нашёл буквально через пару кварталов почти на выходе из города. Сев в неё, он нашёл сумку с патронами и провизией, тот постарался и приложил все свои силы, чтобы помочь парню. Этот жест Китан будет помнить всю жизнь и выживет теперь не только ради своей цели, но ещё ради этого неотёсанного солдафона.
***
Больше месяца прошло, как парень сбежал, и на счёт пошёл второй. Он колесил по разным городам, путая следы, хотя и не сомневался, что Алестер сдержал обещание, и он официально мнртв для всех. Для Хлои и всей её банды. Он мог лишь только надеяться, что мужик, пожертвовавший своей шкурой ради него, всё-таки жив, хотя можно ли назвать жизнью, оставшись без того, кого любишь так безответно. Наверно на его месте смерть это избавление, но Китан верил, что мужик в маске так легко не сдастся… Но это лишь мечты и желания. А сейчас предстояло наконец-то повернуть домой к маленькому городку на окраине Канады, к родному лесничему домику, что спрятан на берегу озера, в дремучем лесу. Лишь бы он не опоздал. Вот он уже в том самом городке, что когда-то покинул со слезами на глазах. Вот Китан вытаскивает из буерака спрятанный в листве старый кроссовый мотоцикл, который даже не сдох за холодные зимы, словно ждал своего хозяина. Вот он уже несётся по лесу сломя голову, рассекая осеннюю ночь. Но мотоцикл всё же глохнет на полпути, мигнув фарами на прощание, и приходится идти пешком по мрачным тропам в полной темноте. Но его ведёт сердце. Он просто идёт, считая минуты до момента, когда увидит любимый берег озера. До домика он дошёл к самому рассвету, солнце ещё не думает выглянуть из-за горизонта. Он стоит у порога, не зная, что делать. Постучать? Нет. Так можно получить и пулю в голову. Самая нелепая смерть… Он садится у сарая и просто ждёт, ждёт, когда любимый человек появится на пороге, а он появится, сомнений нет. Едва заметный дым из трубы говорил, что хозяин дома, и стоит набраться терпения. Спасибо, Скайл… Нет, Алестер… Я дома. На этих мыслях, Китан видит, как дверь распахивается, а из дома выходит знакомый и такой родной силуэт. Похудевший, ссутуленный, пропитанный кричащей болью. Он медленно идёт к озеру и замирает на мостушке, подняв лицо падающим с неба снежинкам вперемешку с дождем, такое чувство, что он вот-вот бросится в воду, но этого Китан ни за что не допустит. — Алан, я вернулся… — шепчут дрожащие губы, и Китан ступает к нему. Он действительно дома, — Как же я скучал...
