my lover is very ill

      с того момента, как алишер всё-таки снова решил принимать таблетки, прошло уже порядка двух недель. нам предстояло попробовать вновь вернуться в обыкновенный жизненный строй, и, должен отметить, что справлялись мы превосходно, несмотря ни на что. да, может быть первые три дня кудрявый придурок ещё пытался отпираться от таблеток, но, прочувствовав вкус нашей прежней жизни, он заметно воодушевился и продолжил принимать препараты уже даже без моих напоминаний. мне казалось, что всё постепенно стало налаживаться.       без ссор, конечно, не обошлось, ведь полностью отвыкнуть от манеры агрессивно огрызаться друг на друга было очень тяжело. но стоит отдать должное, что мы быстро находили компромисс, кое-как пытались обсуждать случившееся без криков, и алишер даже пару раз извинялся и признавал свою вину. вау…       позавчера, например, мы наконец выбрались из дома и сходили на маникюр, оба сделали однотонные чёрные ноготочки и потом долго смеялись над нашей «креативностью» по дороге домой. а вчера так вообще пробовали написать трек, пусть вышло и хреново, бит был явно худшего качества, чем я обычно делал, а парт алишера очень сухой и бессмысленный, зато мы провели вместе время и сделали первые пару шагов на пути возвращения к прежней жизни. я доволен собой и алишером в особенности, горжусь.       сейчас же в кухонные окна нам светило яркое, воскресное, утреннее солнце, а я умилялся с того, что алишер в этот раз взял приготовление завтрака полностью на себя и, как малое дитя, запрещал мне даже притрагиваться к чайнику, дабы сделать хоть кофе. я уже знал, что он хлопочет в большей степени от того, что воодушевлён и вдохновлён, ну и конечно от желания, чтобы я его похвалил и сказал ему, что он ебать какой умница, и вообще я его люблю (что в целом было правдой).       мне даже не нужно было стараться находить себе занятие или что-то в этом роде, мне хватало просто наблюдать, как алишер в розовом фартуке, который однажды забыла у нас кира, метался из одного угла кухни в другой и напевал что-то себе под нос. произведение искусства, а не мужчина. парочку его отросших кудрявых локонов упали на лоб, пробуждая желание прикоснуться к его лицу и убрать их за ухо. невольно я прикусил губу, кажется, замечая давно запрятанные где-то в глубине моего сознания знакомые чувства.       к счастью, наконец-то, алишер закончил свою карьеру сексуальной горничной, аккуратно расставил тарелки, кружки, даже салфетки поставил в подарочную резную салфетницу, что окончательно меня добило.       — фух, ебаный в рот, как будто на семью в пять человек готовлю. — проговорила моя хозяюшка, принимаясь за завтрак.       — я спрашивал у тебя, помочь или не стоит, но ты же отказался. — с улыбкой упрекнул его я, так же как и он начиная пробовать то, ради чего, видимо, я проснулся в восемь утра. и не сказать, что я был недоволен, тот тёмный период не отнял у алишера умение великолепно готовить из самых обыкновенных на первый взгляд продуктов.       — тебе нравится? — я ожидал этот вопрос, так как алишер уже минуты четыре, не меньше, в упор смотрел на то, как я ем, видимо, пытаясь увидеть какую-то реакцию. всё походило на то, будто он пытался загладить свою вину передо мной за совершённые в прошлом поступки, именно поэтому изо дня в день старался помогать мне во всех домашних делах, проводил со мной много времени и стал следить за речью.       — да, ты всегда так вкусно готовишь, мне нравится. — прожевав до конца, я добавил. — люблю тебя. — эта фраза почему-то показалась мне уместной и очень тёплой, что в принципе и подтвердила своей реакцией смущённая хозяюшка.       — я тебя тоже. — ему всегда сложно было это говорить, а тогда, полагаю вдвойне, поэтому я решил взять его за руку и, улыбнувшись, продолжить завтрак.       посуду, несмотря на мои отговорки, он также взял на себя, поэтому вместо того, чтобы хоть что-нибудь сделать или чем-то помочь, я, не без помощи двух крепких чужих рук, сел обратно на стул, откуда практически не слезал, и похоже не слезу. но тут у меня уже созрел какой-никакой план.       пока алишер заканчивал вытирать посуду, я незаметно подкрался сзади и настолько нежно, насколько мог, стал бродить по его торсу руками, поглаживая те части, воздействуя на которые, он обычно чаще начинал дышать.       — а ты фартук забыл снять. — я шепнул ему это почти на ухо (насколько позволял дотянуться мой позорный рост) и в пару движений развязал завязки на спине, шее и стянул с него лишнюю часть одежды, если фартук вообще считается за одежду.       — а… я так понял мы чай пить пока не планируем? — то есть я его тут уже почти раздеваю, а его интересует заваривать чай сейчас или попозже, блять?       — это всё, что тебя сейчас волнует?       — нет, ещё меня волнуют твои руки, вызывающие своими поглаживаниям смешанные чувства и тяжесть внизу живота. — значит, всё правильно делаю, прекрасно. но у меня ощущение, будто мы оба просто забыли, как заниматься сексом и сейчас стоим, вроде как знаем, что дальше должно быть, но как к этому прийти не помним. довольно смешная мысль, поэтому, наверное, она слегка сбила мой настрой и я, отстранясь стал смеяться, пытаясь, может как-то, сдержаться, хотя было тяжело.       уловив видимо те же ощущения, алишер тоже засмеялся, и минуты две, наверное, мы просто стояли, смотрели друг на друга, ржали и понимали, что смеёмся от того, что забыли как трахаться. прикольно.       так мы постояли ещё немного, пока я не почувствовал, как алишер резко подхватил меня на руки, заставляя невольно обвить его шею и прижаться к груди, а потом поволок в спальню. план действий был понятен, потому что он сразу, не церемонясь, кинул меня на, аккуратно заправленную им самим, постель и навис сверху, останавливаясь пока что лишь на взаимных тёплых взглядах. как бы сильно мы не были возбуждены, он всегда начинал с моих глаз и потом очень нежно выражался после окончания процесса «мне важно, чтобы ты знал: я трахаю не твоё тело, хотя безусловно оно превосходно, я ебу тебя, твою душу, поэтому мне необходимо всегда держать зрительный контакт.» странноватые рассуждения, но что взять с алишера? дурак-романтик.       все мои мысли перебило в разные уголки сознания, как только я почувствовал горячее дыхание, в области своей оголённой шеи. я уже давно забыл каково это: чувствовать его так близко, настолько рядом, что тело моментально покрывается мурашками, и руки начинают мелко дрожать. заметив мою реакцию, алишер ещё больше воодушевился и решил, что моя футболка мешается нам обоим, поэтому в одно движение стянул её с меня.       я остался без последней возможности скрыть своё тело от чужого взгляда, хотя в большей степени, наверное, мне и хотелось, чтобы он видел меня, но комплексы всегда были выше и долбили мой мозг беспрестанно.       — кажется, ты сильно похудел. это стресс? — перебирая пальцами по моим чувствительным местам в зоне рёбер, он выбил из меня несколько вздохов и немного неловких мычаний, однако не услышав ответа, замедлился.       — я не знаю, стресс это или хуесс, просто, пожалуйста, любимый, продолжай. — отсутствием должного внимания к моему телу он буквально заставил меня промычать это сквозь стон, краснея так сильно, что я был уверен: выгляжу как шлюшка и не меньше.       однако слова, которые стал шептать мне на ухо алишер, сопровождая всё это воздействием на мои соски, пытались доказать мне обратное. передать спектр этих ощущений, казалось, нереально, мой парень сейчас бродит руками где-то по моей груди, нарочно задевая столь чувствительные соски и шепчет мне на ухо самые разные слова о любви, снова вызывая мурашки по всему телу.       когда поцелуями он стал опускаться ниже, я, как будто потерялся в пространстве, стал уже совершенно несдержано стонать, чередуя вздохи и звуки, вылетающие из моего рта, со словами любви для алишера. из-за сложившейся ранее ситуации я давно не видел его таким нежным и внимательным ко мне. пусть, может быть, это и ненадолго, но я хочу запомнить этот момент, хочу отдаться своему молодому человеку полностью, хочу, чтобы он владел мной. возбуждение от, давно забытых прикосновений к заветным точкам моего тела, возрастало с каждой минутой, а мне тем временем приходилось ждать, пока алишер «наиграется» с моей чувствительной кожей и набухшими сосками.       после своего особенно громкого стона, я не выдержал и притянул алишера к себе, мы опять смотрели друг другу в глаза, но уже совсем другим взглядом, всё ещё не обращая внимания на возбуждение. он вероятно хотел свести меня с ума, потому что утянул в мокрый, но нежный поцелуй. его язык бродил по моему рту также по-хозяйски, как руки по телу, и прямо во время поцелуя он решил окончательно лишить меня одежды (или разума) и стянул с меня штаны вместе с нижним бельём. когда я остался полностью обнажённым, я вдруг решил, что это нечестно, алишер-то всё ещё одет и причем полностью. оттолкнув его от себя, немного не рассчитав силы из-за сильнейшего возбуждения, я снял с него футболку, а позже, не без его помощи конечно, скинул всю остальную ненужную одежду. теперь наши вещи были разбросаны по всем углам комнаты, и, о счастье нам, если мы потом отыщем каждую вещицу.       вспомнив, про два необходимых в нашем важном занятии предмета, алишер решил попробовать найти их в тумбочке, однако там был только наполовину полный тюбик смазки. оставалось лишь отыскать презервативы, что оказалось задачкой не из лёгких, поэтому теперь я полностью голый лежал на кровати и смеялся от того, что алишер метался по всей комнате и судорожно пытался найти резинку, хоть одну.       — бля, чё, может прям та…       — пиздуй в аптеку, представить себе не могу, сколько женщин ты до меня переебал, так что всё: либо ищи презерватив, либо проход закрыт. — алишер знал мой принцип «без резинок в постель не ложиться», поэтому мог бы, как джентльмен, сначала позаботиться об этом, а потом уже и разложить меня в спальне.       — в какую я тебе аптеку со стояком пойду, еблан. — в ответ на мой смех он с умным видом выскочил из комнаты и видимо пошёл рыться в других комнатах. я понял, что победа, видно, за ним по счастливому крику «нашёл!» из другой комнаты, что в свою очередь опять пробило меня на смех. — чё ты ржёшь? сейчас сам себя трахать будешь. — видимо пытаясь угрожать, подошёл ко мне этот кудрявый придурок.       — да, буду трахать себя пальцами и стонать как последняя сучка, а ты будешь смотреть на всё это и дрочить. — я любил заводить его таким образом, потому что, кажется, от представления одной только картины, как я, закатывая глаза с двумя или тремя пальцами внутри, представляю на их месте его член, он уже расплывается по постели и очередным потоком возбуждения.       наконец, он решил более не медлить и сразу же растянуть меня, на его удивление два пальца сразу же идеально вошли и требовали к себе ещё один. на всевозможные варианты моих измен с абсолютно разными партнёрами, я лишь приложил палец к его рту и произнёс пару слов о своих фантазиях в душе. извините, конечно, дела делами, а я всё-таки юноша в самом расцвете сил и дрочка у меня по расписанию, пусть у меня и парень трахаться не часто любит.       вскоре, долбить меня он начал тремя пальцами и как только попал так глубоко, что задел ту самую точку, от которой начинала кружиться голова, он решил войти в меня.       — ебать, неожиданно, что ты так растянут. — наконец прокомментировал алишер не без насмешливого укора.       но только стоило ему войти на пол длины, как оглушительным противным пищанием завыл его телефон с каким-то напоминанием, а сопровождалось это смешным криком алишера:       — да я трахну уже тебя когда-нибудь или нет? — нехотя отойдя от меня, он просмотрел напоминание на телефоне и сказал «да ёб твою, таблетки», скорее больше для себя.       — а, это ты иди, выпей все необходимые таблетки, и я сразу же кончу а-ха-ха-ха. — ну это, правда, очень смешная ситуация, всё как будто сводилось к тому, что закончить начатое нам сегодня не судьба.       — очень смешно, умник. — недовольно промямлил он, но всё равно поплёлся за препаратами. уж не знаю, можно ли сразу после них заниматься сексом, но как только он пришёл обратно, тут же резко вошёл в меня наполовину, выбивая из моего рта на этот раз не смех, а стон, смешанный с мычанием.       далее он как по классике немного подождал, дал мне привыкнуть к чему-то инородному внутри, и после начал размеренные чёткие движения в одном темпе. обычно, когда он держал ритм и чрезвычайно спокойно трахал меня, мне сносило башню, невероятные ощущения, особенно, если он через раз или два точно попадал по простате. мммм… не описать словами моё наслаждение в тот момент, я неосознанно пытался насадиться глубже, весь сжимался, чем доставлял алишеру лишь удовольствие и совсем несдержано стонал. на ресничках от смешанных ощущений появились слёзы и алишер, заметив это, немного замедлился, наверное подумав, что делает мне больно, но я в ответ лишь сильнее прижался к нему и умолял не останавливаться, желая как можно лучше прочувствовать этот момент.       совсем скоро от такого набора эмоций и ощущений мы оба кончили на аккуратно заправленную кровать, видимо, зря алишер старался, всё равно всё придётся стирать. совершенно обессиленный, он упал на постель рядом со мной и положил руку мне на грудь. а мне опять от чего-то стало смешно, наверное, настроение сегодня такое. в голову пришла идеальная фраза, завершающая наше соитие:       — ну, нихуя себе, и завтрак приготовить можешь, и трахнуть отменно. — повернувшись, я увидел перед собой лицо любимого человека, над которым, к счастью, пока что могу шутить.       — лежи, блин, тот ещё шутник. — нормальная фраза, чё ему всё сегодня не нравится, блин.