(Не)правильная семья

Звонок громкой трелью оповещает об окончании школьного дня. Чонин не спеша собирает портфель, складывая аккуратно учебники и тетради. Настроение у школьника хорошее, сегодня его личный праздник, и папы обещали ему классный подарок и вкусный торт. Чонин спокойно застёгивает молнию на рюкзачке, но вдруг кто-то задевает его плечом, причём довольно сильно, так что вряд ли случайно. – Эй, осторожнее! – хмурится ученик, потирая ушибленное место. – Ой, ужас, петушка задел. Как думаете, петушинство заразно? – задира театрально пугается, тут же расходится противным смехом. Его свита из двоих таких же засранцев тоже начинает ржать, поддерживая своего «вожака». Чонин сдерживает себя, вспоминая вчерашние слова пап. Нужно уметь стоять за себя, помня, что ошибки тут они, а не он. – Зараза к заразе не липнет – не переживай, – спокойным, ровным тоном отвечает Чонин, смотря прямо в глаза обидчику. – Да и микроб не дурак, в такую, как ты, грязь не полезет. – Что… что ты сказал? – Сону, явно не ожидавший ответа, теряется. – А ты не услышал? – Слышь ты, пед… – Я тебя прекрасно слышу, а ты, видимо, меня нет. Сочувствую, обратись к специалистам, – Чонин, беря портфель в руки, собирается уходить из класса, но его хватают за локоть и тянут обратно. – Это тебе и всей твоей петушиной семейке надо к ним обратиться! Может, вылечат, – вся шайка вновь придаётся гиенному смеху. – Увы, но мы ничем не болеем. А вот насчёт тебя я не уверен. В тебе слишком много токсичности, иди с психологом поговори. – Ты что, меня психованным назвал?! – щёки Сону становятся красными, он чуть ли не пыхтит от возмущения. – Я только намекнул, но очень рад, что ты смог сделать правильный вывод, – Чонин ни капли не нервничает, стойко и умело отражая нападки. – Да я тебя сейчас… – Ини! – взрослый голос перебивает угрозу школьника. – Папа! – Чонин радостно, забывая про Сону, что готов в любой момент взорваться, бежит к родителю, сразу оказываясь в объятиях. – Ты пришёл меня забрать? – Да, я заходил к директору и решил вместе с тобой прогуляться до дома, согласен? – Минхо лучезарно улыбается сыну, получая в ответ точно такую же улыбку. – Конечно, а папа где? – Дома, и он уже ждёт нас с твоим любимым тортом, – услышав о долгожданном десерте, Чонин начинает светиться, как новогодняя ёлка. – Так что давай поспешим, – Ли помогает сыну надеть рюкзак, придерживая лямки, пока Чонин просовывает в них свои руки. – Фу, голубятня, – доносится где-то над ухом. – Это мама Сону, – шепчет Чонин, пока Минхо одаривает её презренным взглядом. – Мымра крашенная, – цедит Минхо, на что Чонин тихо хихикает. – Папе не говори, что я так её назвал, ладно? Иначе он опять скажет, что я тебя плохому учу. – Хорошо, – Чонин кивает, продолжая смеяться. Минхо поднимается, протягивает сыну руку, чтобы пойти домой. – Идём, папа, наверное, нас уже заждался. – Идём! – Сону, а ну быстро собирайся домой! И за что это у тебя опять двойка, негодник?! Я тебе такое дома устрою! Месяц без компьютера! – женский голос визгом отскакивает от стен, больно бьёт по ушам. – Ну, мам, – хнычет школьник. – Ну не надо. – Я тебе покажу, как домашнее задание не делать! Больше ты своих стрелялок не увидишь! – раздаётся звук шлепка. Кажется, кого-то ударили, нетрудно даже понять кого. – Да, зато они «нормальные», «здоровые», и всё у них прекрасно, – саркастично заключает Минхо. Так иронично. Такие люди, как эта мамаша, всю жизнь ему твердили, что он противоестественный, отвратительный и не должен существовать, хотя сами ведут себя хуже животных: бьют своих детей, пьют, навязывают им «истинные» ценности, делая из ребёнка какого-то робота. Если это в чьём-то понимании и есть «нормальные» вещи, то Минхо согласен быть полной их противоположностью. – Идём, мой неправильный сын, в наш неправильный дом. – Идём, мой неправильный папа, – оба смеются с этого, покидая школу, держась за руки и разговаривая обо всём, что взбредёт в их головы. И совсем неважно, о чём там думают прохожие, если их всё предельно устраивает. – С днём рождения, сыночек! – Хёнджин расцеловывает лицо Чонина, когда тот только выходит из своей комнаты, сменив школьную форму на домашнюю одежду. – Будь здоров и счастлив, мы тебя очень-очень сильно любим, – стискивает мальчика в медвежьих объятиях, не давая и шанса из них выбраться. – Папа, задушишь, – Чонин крутится в руках Хвана, пытаясь ослабить их хватку. – Дышать не могу. – Ладно, ладно, – Хёнджин разжимает руки, Чонин облегчённо выдыхает. – Ну какой же ты у нас милашка, я не могу, – Хван треплет несильно сына за щёку. – С твоим днём, малыш, – Минхо более сдержанно обнимает сына и целует в лоб. – Спасибо, папы, – Чонин широко улыбается, светя одной дыркой среди зубов. – Я очень счастлив. – А мы знаем, как сделать тебя ещё счастливее, – загадочно щебечет Хёнджин, вставая за сыном. – Я сейчас закрою тебе глаза, ты досчитаешь до трёх и получишь свой сюрприз, договорились? – Да, – Чонин кивает, сгорая от предвкушения. Ему до последнего не говорили, что для него подготовили. Лишь уверяли, что Чонин останется довольным. Широкие ладони Хёнджина ложатся на глаза мальчика, погружая их в темноту. Чонин ничего не видит, лишь слышит какой-то шорох. От предвкушения покалывает кончики пальцев, Чонин не знает, чего ему ожидать. – Можешь начинать считать, – заговорщическим голосом шепчет Хёнджин. – Раз, – начинает Чонин, качая головой. – Два, – хватается пальцами за штанину. – Три! – руки Хвана убираются с его лица, и первое, что видит мальчик, – коробка в руках Минхо. – С днём рождения, солнышко, – Ли улыбается, протягивая сыну его подарок. – Открывай. Чонин аккуратно поднимает крышку, приоткрывая содержимое коробки. Мальчик восторженно ахает, когда на него заинтересованно смотрит пара маленьких глаз, моргая. Картонка падает на пол, а руки тянутся взять крохотный комочек, прижать к себе. – Это…. – Чонин поднимает слезящиеся глаза на родителей. – Сюрприз! – в унисон кричат супруги. – Ини, это твой подарок. Ты же говорил, что хотел себе пушистого друга, – Минхо убирает пустую коробку в сторону. – Так что теперь он у тебя есть. – Можешь назвать его, как хочешь. Это мальчик, – Хёнджин лохматит волосы сына. – Я… – Чонин задумывается ненадолго. – Я назову его Суни! – радостно заявляет мальчик, отрывая от груди котёнка. – Ты будешь Суни, тебе же нравится? – зверёк пищит в ответ, и Чонин расценивает это как «да». – Отлично! – Чонин чмокает котика в носик. – Мы же говорили, что тебе понравится, – Минхо приобнимает мужа за плечи, оба довольно улыбаются. – Спасибо вам, спасибо огромное! – пара слезинок скатывается с детских щёк, а Чонин прижимается к родителям, обнимая их, всё ещё держа в одной руке свой живой подарок. – Я вас очень сильно люблю! – Мы тебя тоже любим, Ини. Спасибо, что ровно девять лет назад ты появился на этот свет, а пять лет назад стал частью нашей жизни, нашей семьёй, – Хёнджин тоже не сдерживается, мокрые дорожки катятся из глаз, пока он обнимает ребёнка. Минхо остаётся лишь вздохнуть со своих плакс – они слишком эмоциональные у него – и успокаивать двух рёв, целуя по очереди каждого. Чонин тянет к нему Суни, прося чмокнуть и его. – Он тоже член нашей семьи! – немного капризно выдаёт Чонин. Минхо закатывает глаза, но целует пищащего котёнка, видя, как цветёт улыбка у Чонина. – Ладно, хватит топить квартиру, – Минхо выпрямляется, слыша, как фыркает муж. – К нам скоро гости придут – надо на стол накрыть, – Ли удаляется на кухню за столом и скатертью. – Гости? – Чонин ставит котёнка на пол, наблюдая, как тот забавно передвигает лапками, изучает местность. – Да, мы позвали Чана и Джисона вместе с Феликсом, ты ведь не против? Вы с Ликси вроде неплохо поладили, – Минхо возвращается в гостиную, ставит стол посередине комнаты и расстилает скатерть, разглаживая и поправляя. Хёнджин любезно помогает, следя, чтобы всё было ровно. – Нет, не против. Я люблю дядю Чани и дядю Сони, они забавные, – Чонин улыбается уголками губ. – А Ликси милый, он хороший. – Ого, милый значит, – Минхо играет бровями, за что получает от мужа в бок. – За что? – возмущается Ли. – Не смущай сына, – шикает Хёнджин, пока у младшего члена семьи алеют щёчки. – Ини, не слушай его. Ликси правда милый. – И хорошенький, – не унимается Минхо, вновь получая от мужа, но уже по плечу. – Солнце, помоги нам, пожалуйста. Пока поставь лоток Суни в ванную, его чашечки отнеси на кухню и заполни их кормом и водой. Хорошо? Всё необходимое в пакетах в коридоре. Мы пока с папой займёмся сервировкой стола. – Да, хорошо, – Чонин кивает и убегает из гостиной. – А когда вы всё это успели купить? – кричит из прихожей. – Пока ты в школе был, – Хёнджин приносит салфетки и раскладывает их на столе. – Как закончишь, можешь помочь нам тарелки таскать. – Океюшки. Чонин быстро справился с порученными ему делами, помог накрыть на стол и теперь сидел на стуле, покачивая ногами. Хёнджин упросил его одеться чуть наряднее и не встречать гостей в домашней одежде, поэтому теперь на нём были белая рубашка с коротким рукавом и чёрные шорты до колен. На фоне работал телевизор, на который мальчик совсем не обращал внимания. Чонину было интересней наблюдать за спящим в углу дивана котёнком. Зверёк налакался молока вдоволь и теперь спокойно себе сопит. Родители возятся на кухне, что-то обсуждая между собой. Чонин лишь слышит какие-то предложения обрывками, но предполагает, что тема их беседы – поход отца к директору. Чонин спрашивал у папы по дороге домой, о чём они говорили, но тот лишь заверил, что всё решил и больше проблем у Ини с одноклассниками не будет. Ему приятно, что за него заступаются, но теперь он может делать это и сам. Чонин горд собой, он дал отпор Сону, показал, что не слабак. Если к нему опять полезут, он готов будет дать сдачи. Драться в школе строго запрещено, так что лезть с кулаками на него будет крайне опрометчиво в первую очередь для самого задиры. Чонина пожалеют, а Сону могут выгнать. Чонин улыбается, замечая, как забавно Суни дёргает лапкой во сне. Что ж, Ини готов забрать все свои слова назад насчёт этого дня и официально нарекает его лучшим днём рождения, который у него был. От собственных мыслей Чонина отвлекает дверной звонок. Мальчик спрыгивает со стула, смотрит на питомца, убеждаясь, что котик продолжает спать, не проснувшись от шума, и бежит в коридор. Родители уже в прихожей, встречают гостей, впуская их в квартиру, обнимаясь. Чонину правда нравятся его дяди, они быстро приняли его и постоянно жаждут затискать. Ему даже нравилось оставаться с ними, пока папам надо было надолго уйти. Чонина одного оставлять в первое время не хотели, поэтому просили эту парочку. Чонину было комфортно с ними, дядюшки старались забаловать его сладостями, купить новую игрушку и заобнимать до хруста в костях. Чонин уверен, Феликсу с его папами точно повезло. – Чони, малыш! – чуть ли не визжит Джисон, когда Чонин появляется в прихожей. – Ты такой уже взрослый! – Джисон сгребает ребёнка в объятия, сжимая в своих руках. – С днём рождения, крохотуля! – Хан немного покачивается со сжавшимся Чонином. – Спасибо, дядя Сони, – мямлит Чонин, вновь не чувствуя доступа к кислороду и испытывая чувство дежавю. – Хани, отпусти, ты его раздавишь, – беззлобно ворчит Чан, посмеиваясь. – Дай мне тоже обнять именинника. Джисон нехотя освобождает из своего «плена» Чонина, целуя в щёку. Чонин, не успев вдохнуть, опять оказывается зажатым. – С днём рождения, лапочка! – Чан крепко прижимает к себе мальчика – Чонину приходится уткнуться ему в грудь носом и пробурчать невнятное «Спасибо». – Ты мне сказал, что я раздавлю, а сам-то, груда мышц, – фыркает Джисон. – Не сломай рёбра моему племяннику, – более укоризненно шипит Хан, помогая Феликсу снять куртку. Чонин чувствует, как внутри разливается тепло каждый раз, когда его называют племянником. Они далеко все друг другу не кровные родственники, по общим меркам – чужие люди. Джисон и Чан – просто друзья детства его родителей, но Чонина сразу завербовали как любимого племяшку. Чонину наконец удаётся свободно дышать, и глаза натыкаются на блондинистого мальчика с россыпью веснушек на щеках, что держится за рукав Джисона. Феликс старше Чонина на пару месяцев, выше на полголовы. Они виделись уже два раза: в кафе, где их и познакомили, и однажды случайно семьями пересеклись в торговом центре. Сблизиться особо не вышло, но поболтать успели. Ликс застенчивый и скромный, с австралийским акцентом, не идеально знающий корейский. Однако очень милый; он забавно краснеет, когда ему делаешь комплимент. А ещё он такой же, как Чонин: от него когда-то тоже отказались, а приняли в свою семью двое взрослых чужих ему мужчин. Маленькая схожесть – уже для них первый шаг, чтобы подружиться. – Привет, Ини, – Феликс подходит к Чонину, смущённо улыбаясь. – Привет. – Это тебе, с днём рождения! – Ликс протягивает красивый праздничный пакет Чонину. – Спасибо, Ликси, – Чонин принимает подарок и решается обнять Феликса. Выходит неловко, у обоих на щеках появляется румянец. – О, я сейчас лопну от умиления, – Хёнджин трясёт мужа за руку. – Вы такие милые. – Такие стесняшки, – подхватывает Джисон, вздыхая. – Хватит вгонять детей в краску, – заступается за мальчиков Минхо. – Не ты ли этим совсем недавно занимался? – Хёнджин щурит глаза. – Тц, – цокает Ли, закатывая глаза. – Неважно, пойдёмте уже за стол, – Минхо пихает мужа и гостей в зал. – Не будем же тут вечно стоять. Там уже всё стынет, а я жутко проголодался. – Вредина, – прыскает Хёнджин, но улыбку сдержать не может. Всё-таки именно в такого вредину он и влюбился несколько лет назад, что теперь жить без него не сможет. – Молодёжь, а вы чего там застыли? Бегом сюда. Ини, веди своего гостя и приглашай к столу, – Минхо кричит детям, пока взрослые занимают места. – Хорошо, пап, – Чонин поворачивается к Феликсу, скромно улыбаясь. – Идём? – Идём, – Ликс кивает, позволяя взять себя за кисть и привести к остальным. Мальчики садятся рядом, Чонин убирает подарок в сторону, так и не узнав, что там. Застолье проходит весело и бурно. В основном переговариваются взрослые, вспоминая свои молодые годы, что-то шутят и рассказывают друг другу. Чонин пару раз успевает переговорить шёпотом с Феликсом на общие темы, помогает ему налить в стакан сока и подать тарелки с салатами и мясом. Хёнджин и Джисон умиляются каждый раз со своих малышей и комментируют, вновь наводя на детей смущение. Чонин просто проявляет гостеприимство, а его папа уже про какой-то детский флирт шутит. Оба краснеют, как помидорки, но не один не пытается сказать хоть слова против. Чонину посвятили уже тоста три, один из которых дополнил Феликс. Он пожелал Чонину всего самого хорошего, в конце добавив, что надеется стать с ним хорошими друзьями и праздновать вместе все их дни рождения. Ини с улыбкой принимает поздравления и пожелания, обещая, что так и будет, а двое самых чувствительных взрослых уже пускают первые слезинки. Чонин не против стать ближе с Ликсом, быть хорошими друзьями. Он уверен, что с ним будет комфортно, приятно находиться. Феликс ни за что не будет его осуждать, а наоборот поддержит. Их истории немного схожи – значит, они смогут понять друг друга. Мальчикам разрешают выйти из-за стола и уйти играть в комнату Чонина, захватив с собой Суни. Котёнок давно проснулся от такого шума и спрятался под столом. Чонин рад, что больше краснеть ему не придётся, слыша очередные вздохи в их адрес от папы и дяди Сони, поэтому берёт в охапку Суни, подаренный пакет и Феликса и уверенно ведёт в свою комнату. Чонин прикрывает за ними дверь, ставит котёнка на пол, позволяя осматривать ему новую обстановку и отпускает руку Ликса. – Проходи, присаживайся, – Чонин указывает на свою кровать. Феликс садится на край, сводит ноги вместе и нервно стучит пальцами по коленям. Чонин плюхается рядом, наконец доставая подарок, полученный от гостей. – Ого, игровая приставка! – искренне радуется Чонин, крутя в неверии коробку во все стороны. – Я так давно хотел её! – Да, нам сказали твои папы, – Феликс придвигается ближе. – Мы думали, что тебе подарить, но нам подкинули идею. – Это так круто! – Чонин улыбается ослепляюще, откладывает в сторону подарок и заключает Феликса в крепкие объятия. – Спасибо вам огромное! Я очень счастлив! – Н-не за что, – Феликс теряется на секунду, не зная, куда деть свои руки. – Будешь приходить ко мне в гости и играть в неё? – Да, – Ликс отмирает и обнимает Чонина в ответ, чувствуя, как щёки, помимо веснушек, покрываются румянцем. – Буду. Остаток вечера мальчики проводят, активно беседуя, делясь всем-всем, что приходит им на ум. Феликс рассказывает о своей австралийской семье, что была вынуждена отдать его родственникам. У них не было денег на содержание третьего ребёнка, да и получился он незапланированным. Людям, к которым он попал, Феликс оказался также не особо нужен. Мальчик рос в не самых лучших условиях девять лет. На него могли поднять руку, накричать. Феликс выполнял всю работу по дому, лишь бы не оказаться на улице, куда его постоянно грозились выгнать. Чан и Джисон так удачно прилетели этим летом в гости к родителям Криса. Чан давно их не видел, поэтому смог выбить отпуск на две недели и прилететь в родные края. Мама Чана одним вечером обмолвилась о «бесхозном» ребёнке, что живёт у их знакомой. Мальчик смышлёный, но ему просто не повезло. Решение усыновить мальца было выдвинуто Джисоном в ту же ночь. Закон Южной Кореи теперь позволял это, да и пример хороший в виде Минхо и Хёнджина был у них перед глазами. Знакомство выдалось трудным, малыш ничего по-корейски не понимал, растерянно и испуганно моргая. Чан общался с ним на английском и переводил все слова мужа. Феликс согласился пойти с ними, хотя первое время был жутко зажатым и почти всегда молчал. Дома он, порой и без просьб, делал уборку, мыл посуду. Он каждый раз сжимался от любого физического контакта, боясь, что его вновь ударят. Джисон беспокоился, не находил себе места, проклиная тех нелюдей, что оставили малышу такой букет детских травм. Чан постепенно налаживал контакт с мальчиком, учил его корейскому, рассказывал о культуре новой родины Феликса. Ликса даже водили к психологу, чтобы помочь справиться со всеми переживаниями. Феликс живёт с новыми родителями уже четыре месяца, ему удалось стать чуть свободнее, не трястись от каждого взмаха руки и даже проявить свою любовь к тактильному контакту. Как выяснил Джисон, мальчик очень любит обнимашки. – Ты спокойно принял, что теперь твои родители – это двое пап? – интересуется Чонин. – У меня выбора не было. Если бы сказал, что не хочу, то возможно бы жил сейчас на улице. Поэтому я просто доверился им и прилетел в Корею. Раз был шанс, я решил ухватиться за него и рискнуть. – Ты рад, что они у тебя есть? – Думаю, да. Мне ещё немного сложно, непривычно. Но я безумно благодарен им, они делают для меня так много и не просят ничего взамен. Я чувствую с ними себя нужным, любимым. Чонин видит в этих словах себя. Копия его мыслей и слов о тех тяжёлых первых неделях жизни в новой семье. – Дядя Чани и дядя Хани хорошие, тебе с ними очень повезло, – Чонину хочется подбодрить друга. – Они шумные и порой странные, но очень добрые и заботливые. – Да, я знаю. Они чудесные, – Феликс благодарно улыбается. – Тебе тоже повезло. Твои папы очень милые. Они смотрят на тебя с огромной любовью в глазах. Это заметно. – Да, они у меня лучшие, – гордо заявляет Чонин, вскинув голову. Мальчики расходятся тихим смехом. – Знаешь, – серьёзнее начинает Чонин, – сначала мне было страшно. Я боялся неизвестности за своё будущее. Не знал, что меня ждёт с ними, как со мной будут себя вести, как мне себя вести, что говорить, что делать. Мне было всего три года, когда пришли папы и сказали, что теперь они – моя семья. Чувства были смешанные, но что-то против сказать я не мог. И сейчас я рад этому, рад, что всё так сложилось. Многие говорят, что моя семья ужасная, неправильная, меня растят двое мужчин – мерзость! Но смотря на другие, «правильные», семьи, я понимаю, что мне повезло больше, чем им. Не важно, кто тебя воспитывает, главное – как. Я окружён любовью, теплом и заботой, пока другие – ненавистью, болью, злобой. Моя семья – самая правильная, самая настоящая. Я знаю это и ничто не переубедит меня. И ты, – Чонин переводит взгляд на Феликса, что внимательно его слушал, – ты тоже знай это и не вздумай верить кому-то другому. Твои родители прекрасные люди, не важно кто они, главное, что ты дорог им. Пусть все кричат и думают, что хотят. Главное, что ты знаешь, как оно есть на самом деле. – Ого… ты… такой мудрый, – у Феликса раскрывается рот. – Вовсе нет, – хихикает Чонин, – я сам не так давно это понял. И уж тем более принял. Но теперь я точно знаю, что со мной всё хорошо и я ничем не болен. – Ини, единственное, чем ты можешь быть болен, это синдром милашки, потому что ты самый милый и очаровательный малыш! – Эй! – Чонин возмущённо пихает Феликса в бок. – Ты чего меня смущаешь?! – Я говорю правду, а ею смущать нельзя. – Да хватит, ну! Или я тоже буду! – Чонин сощуривает глаза. – Мне напомнить, как ты покраснел, когда я назвал тебя «мальчиком, поцелованным солнцем», а? – щёки Феликса моментально вспыхивают. – Так! Остановись! – хмурится Ликс, что выходит всё равно умилительно. – А что такое, солнышко? – Ну всё, тебе конец, – Феликс накидывается на Чонина и начинает щекотать его, заваливая на спину. Комната заполняется детским писком, визгом и смехом, пока Чонин пытается отбиться от рук Феликса, что залезли ему под рубашку. Суни незаинтересованно устраивается где-то под стулом, вновь впадая в сон. Хёнджин, заметив, что из детской комнаты не доносится никаких звуков уже порядком длительное время, решает проверить, как там дети. Он встаёт из-за стола, бросая, что посмотрит, чем там заняты мальчишки, и вернётся. Свет в комнате не горит, стоит полнейшая тишина. Хван совсем немного приоткрывает дверь и просовывает голову. Улыбка сама собой лезет на лицо, сердце трепещет от такой картины: Чонин и Феликс спят, тесно прижавшись друг к другу. Голова Ини покоится на плече Ликса, их руки лежат совсем рядом, соприкасаясь пальцами. Суни выскакивает на свет из гостиной, что льётся через щель от приоткрытой двери. Хёнджин берёт котика на руки и выходит из комнаты сына, закрывая за собой. – Как там они? – спрашивает Чан, когда Хёнджин возвращается на свой стул и ставит котёнка на пол. – Они спят, – глупая улыбка не сходит с губ Хёнджина. – Помните, как мы шутили в студенческие годы, что в будущем поженим наших детей, при этом зная, что это никогда не будет возможным? – все присутствующие за столом активно кивают. – Кажется, это больше не шутки, и всё вполне возможно.