Откровения

      Страшный, наполовину сгоревший, злодей саркастично хлопает в ладоши, сразу же после того, как дверь со скрипом открывается. Окидывает Томуру злющим взглядом, параллельно поджимая остатки губ. И сколько же ненависти и недовольства читается в его аквамариновых глазах, примерно столько же, сколько и в эхом отдающимся по подъезду, хлопках. Изуку жаль, Изуку стыдно, что всё дошло до такого. Кажется, дружить со своими врагами нельзя. Общаться, понимать друг друга, ничего нельзя. Не поймут, не примут. Причём, ни с одной, ни с другой стороны, их чётко разделённого на чёрное и белое, мира.       Кажется, присутствие Изуку здесь только мешает Томуре. Кажется, Изуку опять всё рушит. Кажется, ему пора домой. А ещё ему пора прекращать приходить сюда, забыть.       — Предупреждай о нервных срывах и неожиданных гостях, — закатывает глаза, проскальзывая обратно в мрачный, находящийся в разрухе, коридор человек по имени Даби. — Мне вообще параллельна вся твоя личная жизнь, Лидер. И просто твоя жизнь, — хмыкает он. Это отдаёт болью даже в груди Изуку. Разве, эти двое не друзья? Разве друзья не должны интересоваться проблемами друг друга, помогать, выслушивать? Так почему же здесь и сейчас всё не так. Даби не задаёт вопросов, Даби не пытается помочь. Даби ничего не делает. Неужели у всех так? Неужели это нормально, привычно для всех? Неужто, так и должно быть?       Вероятно, да — ответ на все вопросы.       Вероятно, Шигараки Томура живёт так всегда.       — Мы же не друзья, Лидер, — тянет злодей, проходя мимо, обдавая сигаретной вонью, перемешанной с запахом горелого, гниющего мяса. Изуку и раньше не особо мог представить себе, каковы взаимоотношения у верхушки Лиги, а сейчас, всё становилось сложнее стократно. Он чувствует, будто у него на глазах что-то рушится. Он чувствует, что он что-то рушит. Он рушит всё, и всегда, точно. Томура молчит. — Раз ты отказываешься тусить со мной, может, хоть полуголый пацанчик согласится, м? — Даби заключает его в рамочку из пальцев, усаживаясь на полу у самой стены. Как-то убито, мертво. Прямо как Томура. Все они будто мертвы изнутри, выжжены, испепелены, съедены.       — Не согласится, — Шигараки говорит уверенно, но у Изуку перед глазами так и застыл испуганный ужас в чужих зрачках. Изуку хочется пару раз приложиться о стену, хочется провести пару раз чем-нибудь по мягкой коже рук, живота, ног. Хочется винить себя меньше.       Хочется больше никогда сюда не приходить.       — Жаль, — мешает мыслям Даби. — Я один, что ли? Чего пялитесь оба? Сказал же, похуй мне глубоко на то, с кем ты там трахаешься, Лидер, — злостно ухмыляется, отхлебывая из жестяной баночки. Изуку покраснел бы, если бы его не тянуло сейчас выблевать всё содержимое желудка, и задушить себя собственными руками, самому пережать сонные артерии и верхние полые вены. Задохнуться от асфиксии, кислородного голодания.       — Прекрасно, — зло шипит в ответ Шигараки. — Потому что мы и не трахаемся, — Даби окидывает сканирующим взглядом, всё так же стоящего в темном коридоре, Изуку, и проскользнувшего в кухню, Томуру. Мидория на всякий случай отходит на пару шагов назад. Шигараки плюхается на пол рядом своим подчинённым, точно не другом, и подхватывает в руку баночку с, точно уж, алкоголем. Изуку плохо.       — Да? — певуче тянет Даби. — Лады, не моё дело. — Так что, присоеденишься к нам, странный пацанчик? — вопросительно клонит голову, и тихо усмехается.       — Сказал же, нет, — скалит зубы Томура и клонится к Даби как-то неприлично близко. Мидория хмурит брови, подобное действие, непонятно от чего, отдаётся уколом обиды в груди.       — Хэй, у человека своего мнения, что ли, нет? — шикает на него Даби, выдыхая приторно сладкий дым от электронной сигареты, в лицо. Изуку хмурится ещё больше, он сам не знает почему, но ему до жути не нравится Даби. Наверное, так и должно быть, они ведь враги. Наверное, он должен ненавидеть и Томуру. Обязан.       Может, Томура ненавидит его уже сейчас? Может, он согласился побыть вместе лишь для того, чтобы дать хоть какую-то надежду на общение, а потом убить её, вместе с ним.       Даби с Томурой ведь тоже, кажется, не друзья, не смотря на то, что работают вместе, проводят вместе много времени, даже сейчас вместе сидят. Так, как они с Томурой могут быть друзьями? Наверное, ему больше не стоит приходить сюда никогда. И действовать Томуре на нервы пора прекратить. Пора просто прекратить.       То что они знакомы хоть как-то, хоть немного приблизить к статусу «друзья» ужасно. Так не должно быть. Изуку герой, несмотря на всю неуверенность в том, достоин ли он этого. Изуку должен прекратить всё это. Потом будет сложно, потом будет тяжело. Их недодружба и так не могла закончиться хорошо, и на что он надеялся? Томуру могут поймать, посадить, могут приговорить к смертной казни. Это может произойти скоро, так скоро. А Изуку ничего не сможет сделать, потому что он — Герой. Потому что мир — чёрно-бел. Потому что всё так, как и должно быть. У их знакомства нет хорошего конца, как и у их дружбы.       — Нет, не присоединюсь — мотает головой. Сейчас и здесь, он мешает. Он никак не поможет Шигараки Томуре, а Шигараки Томура никак не поможет ему. — Мне пора.       — Погоди-погоди, — вскакивает на ноги Даби. — Ебать голос знакомый! — Шигараки останавливает его, вцепившись в чужую руку, тоже мигом оказавшись на ногах.       — Тебе кажется, плевать, — бросает осторожный взгляд, в сторону застывшего на месте, Изуку. Беспокоится? Нет, чушь. Беспокоится, только вот лишь за себя. На то он и злодей, а Изуку стоит перестать обманывать себя.       — Не-не, мне то глубоко похуй, но, — выпутывает руку, и мгновенно оказывается рядом, затаскивает в хоть как-то освещённое помещение кухни, не давая даже опомниться. — Нихуя. Нихуя.. Ты же этот, ну этот! — щёлкает пальцами у самого носа заставляя отшатнулся назад.       — Прекращай свой цирк! — вскрикивает Томура, появляясь рядом. Изуку пытается побороть в себе желание аккуратно провести рукой по чужой раненой щеке. Нельзя.       — Нет, подожди, подожди! — Даби почти радостно хихикает, усмехается чему-то своему. — Это же какой конфликт будет, какой конфликт! — тянет руку вперёд, ухватывая Изуку за подбородок, вцепляясь пальцами в щеки. — Или, подожди, подожди, Лидер, какого хуя ты вообще якшаешься с какой-то геройской швалью. Или шваль якшается с тобой? — в ему одному понятном экстазе хихикает. Даби получает звонкий удар по руке.       — Просто заткнись, ебанный урод, — Томура шипит злостно, зубы скалит всё сильнее, вцепляясь в захваченную им руку Даби. До красных лунок от ногтей, до недовольного шипения.       — Ками, да представь ты, если всё это совершенно случайно какой-нибудь аноним скормит журналюгам! — у злодея улыбка до невозможности широкая. Страшная. И Изуку страшно. Страшно за себя, свою карьеру, свою жизнь. За Томуру Шигараки. — Да ладно, я шучу, шучу, точно шучу! — похихикивает мерзкий гад. — Но я соврал, мне интересно, а, Шигараки, расскажешь, что за херня, а?       — Мне пора, — машинально повторяет Изуку, пятясь назад.       — Заткнись на пару минут, Даби, — злостно щурится Томура, кидает, вероятно, коллегу на кухне, утаскивает Изуку за собой. Самое неправильное, что Изуку все ещё не боится Шигараки Томуру. — Прости, — отдаётся пустотой в груди чужой голос. Изуку тоже жаль.       — Прости, — отзеркаливает чужую фразу он. Они оба виноваты. Изуку так и тянет обнять Томуру, прижаться всей грудью, уткнуться в плечо, просто побыть рядом. Но нельзя. Потому что пора прекратить это. — Мне правда пора. На уроки не успею, но.. Покажусь перед учителями, зайду к Исцеляющей девочке, скажу что плохо себя чувствовал, — зачем-то тараторит он.       — Хорошо, — кивает Шигараки. Так обыденно, так привычно, что Изуку вновь тянет на слёзы. Даби на удивление слушается, остаётся на кухне, и это играет на руку.       — Томура? — решается он уже у входной двери, с лежащей на дверной ручке ладонью. — Мы же сможем ещё посидеть так, как вчера? — спрашивает наперекор всем мыслям, спрашивает очень боясь услышать ответ.       А Томура вместо ответа лишь притягивает его за руку к себе, оставляя смазанный поцелуй на губах.       Изуку тихо всхлипывает, понимая, что нет.       — Пока, — кивает Шигараки, любезно открывая дверь.       — Пока, — не оборачиваясь бросает Изуку. По щекам текут слезы. Потому что «Пока», а не «До встречи»