Легенда о Данху

Вьются, теснятся, мешают друг другу тени на башне резной.

Сколько просил я слугу молодого, чтобы он смел их метлой.

Лишь заходящее на ночь светило их увело за собой,

Но уж опять они пляшут на башне в свете луны золотой!

© Су Ши

                  Императорский дворец был прекрасным и сияющим. Ши Лянь увидела его издалека, восхитившись величественным зданием, великолепным, но не чрезмерно вычурным, ибо истинная красота должна быть умеренна, не превращаясь в режущую глаз аляповатость.       Их с госпожой карета мерно покачивалась, пока они ехали ко дворцу. Ши Лянь все время выглядывала в окно, наслаждаясь видами Запретного Города, госпожа же, напротив, утратила свою обычную энергичность, и словно что-то обдумывала, с мрачным лицом глядя в пустоту. Ши Лянь обеспокоилась, увидев это, и осторожно спросила:       — Вы в порядке, госпожа?       Она ведь даже не позавтракала, вспомнила Ши Лянь. Съела едва ли крупицу риса. Неужели так нервничает перед началом службы?       — Я просто волнуюсь, — подтвердила мысль Ши Лянь будущая младшая придворная дама. — Ты сама знаешь, каков дворец. Ничего, это пройдет, стоит лишь освоиться; к тому же, я почти не спала этой ночью.       Ши Лянь стало стыдно за свой крепкий сон и плотный завтрак, словно она должна была разделять с хозяйкой все на свете, любую ее участь. Она тоже переживала, но, в отличие от госпожи, от переживаний аппетит Ши Лянь не пропадал, а становился сильнее. Сон же был следствием не покоя ее, а усталости — пусть Ши Лянь не выполняла черную тяжелую работу, все равно она работала, что утомляло ее, особенно в жаркие летние дни.       Карета остановилась. На лице госпожи был слой белил, но Ши Лянь заметила, что та бледнеет и без косметики.       — Дамы, прошу вас, — открыв дверь кареты, кучер подал руку Ши Лянь — первой, чтобы та после вместе с ним помогла хозяйке. Ши Лянь приняла его помощь неохотно: Ван Ги ухаживал за ней, и она отвергала его уже не раз. Госпожа недоумевала — Ван Ги был привлекательным молодым мужчиной, но он был слишком простым, неотесанным и ничуть не похожим на ее идеал.       — Как жарко! — произнесла госпожа, выйдя из кареты. — Когда мы прибудем во дворец и разместимся, непременно подай мне что-то холодное, Ши Лянь!       — Такое же холодное, как твое сердце, — тихо сказал ей Ван Ги.       Ши Лянь сделала вид, что не расслышала его, устремляясь за госпожой. Надо же, когда простой кучер научился выражаться столь поэтично? Ей стало бы жаль его, но Ши Лянь не испытывала никакой сердечной тоски, зная, что после заката Ван Ги утешит свое горе в объятиях красоток из дома увеселения.       Они с госпожой ступили внутрь дворца и теперь шли по аллее, зеленящейся кленами. Ветерок колыхал листья и кончики их волос, нежными прохладными поцелуями касался щек и вливался в грудь свежестью, даря надежду на лучшее. Ши Лянь впитывала в себя все, что видела — хотела запомнить каждый здешний уголок, листик и камушек на дороге.       На дороге были не только камушки. Прямо посреди аллеи лежал кошелек.       Наклонившись, госпожа подняла его первой, пристально осматривая. Ши Лянь тоже присмотрелась: вряд ли кошелек принадлежал даме, подумала она. Дамы носят кошельки, украшенные более пышно, с иной вышивкой.       В кошельке были деньги. Достаточно большая сумма. Увидев их, Ши Лянь похолодела — что, если у госпожи будут проблемы из-за этого?       — Так вот, кто украл мои деньги! — вскрикнула девушка в одежде, выдающей в ней одну из придворных дам. Она подбежала к ним, шелестя юбками и гневно сверкая черными глазами.       — Украл? — ахнула госпожа. — Я не воровка! Кошелек лежал на земле, и я его подняла, только и всего!       — И как же ты докажешь это? — хмыкнула придворная дама. — Не ври, ты тайком вытащила мой кошелек и думала, что это сойдет тебе с рук!       Ши Лянь испугалась — неужели путь госпожи во дворце закончится прямо сейчас? Если ее обвинят в краже, то… то ее осудят, заставят понести наказание, возможно, отправят в темницу — не лучше ли тогда Ши Лянь взять вину на себя? Ей грозит наказание не меньшее, но ее изобьют плетьми или палками, и отпустят, со слуг спрос не столь велик, как с господ. Будет больно, но боль можно стерпеть.       К счастью, Ши Лянь колебалась и не успела упасть на колени, заламывая руки и моля о прощении — иначе бы она выглядела ужасно глупо.       — Что здесь происходит?       К ним подошел гвардеец, и, судя по форме, не из простых. Ши Лянь пока не разбиралась в этом, но лицо у мужчины было доброе и благородное, что заставило ее мгновенно проникнуться к нему симпатией.       — Лорд Фу Хэн! — вскрикнула придворная дама. — Ваше превосходительство, эта женщина украла мои деньги!       — Вовсе нет! — возмутилась госпожа. — Кошелек лежал на дороге, и я подняла его, но лишь с намерениями найти хозяина и вернуть!       — Не ври, я видела тебя, когда ходила стирать платья!       Это обвинение было абсолютно несправедливо. Ши Лянь усомнилась, что у придворной дамы такое плохое зрение, чтобы перепутать людей — значит ли это, что у госпожи были недоброжелатели во дворце еще до ее прибытия? Что, если именно поэтому госпожа так волновалась?       — Позвольте мне взглянуть, — попросил Фу Хэн, взяв кошелек у дрожащей «виновницы». Нахмурившись, он засунул руку в карман и покачал головой.       — Эта девушка — не воровка. Она не могла обокрасть вас, леди Цзин. Для начала — кошелек принадлежит мне, — произнес Фу Хэн.       — Вам? — ахнули все три девушки, включая леди Цзин, которая тут же залилась румянцем.       — Да, мне, — спокойно подтвердил Фу Хэн. — И если его украли, то точно не та, что въехала во дворец лишь пару минут назад. Я видел вашу карету на входе, — объяснил он госпоже.       — Я… — теперь настал черед леди Цзин холодеть от ужаса. — Простите меня, я хотела подшутить! — она упала в ноги Фу Хэну. — Я не трогала ваш кошелек! Я… я н-нашла его у ворот, и не знала, чей он! Решила немного подразнить новенькую, а после вернуть все владельцу… Умоляю, простите меня!       Она врет, поняла Ши Лянь. Но в чем она врет? Действительно не знала, чьи это деньги? Не стала же бы она так рисковать, чтобы подставить госпожу — зная, что в любой момент все может обернуться против нее?       — Думаю, я правда выронил кошелек, — проговорил Фу Хэн. — Иногда я бываю неаккуратен. Но вы, леди Цзин, иногда перебарщиваете со своими розыгрышами. Впредь прошу вас вести себя осмотрительнее. Встаньте.       Леди Цзин поднялась, недобро глянув на госпожу, отряхнула юбки, поблагодарила Фу Хэна за его доброту и поспешила уйти. Ши Лянь проводила ее взглядом, запоминая, куда та пошла.       Ей предстояло быть не только служанкой, помощницей и наперсницей госпожи, но и ее верным стражем — не защитником, а именно стражем. Хранителем без меча в руках.       — Прошу прощения за недоразумение, — сказал госпоже лорд Фу Хэн. — Леди Цзин — известная придворная насмешница. Она не хотела вам зла, просто заигралась.       — Вы так добры, — госпожа улыбнулась гвардейцу. — Если бы не вы, я бы лишилась чувств до того, как леди Цзин раскрыла правду о розыгрыше. Мой первый день при дворе, и такое… — она покачала головой. О присутствии рядом Ши Лянь госпожа, казалось, забыла, а Фу Хэн вовсе не обратил внимания — и зачем обращать внимание на слуг? Они всегда — лишь тени.       — Вы и сейчас так бледны, словно вам дурно, — обеспокоенно произнес Фу Хэн. — Позвольте, я провожу вас. Обопритесь на мою руку.       Госпожа с благодарной улыбкой приняла его помощь, и они рука об руку пошли ко дворцу. Ши Лянь две секунды смотрела им вслед, испытывая гамму непонятных эмоций, а после зашагала за ними. Видят ее или нет, а ей нужно быть там же.       Всегда и везде рядом, как обещала.