Легенда о Данху

Как будто исполнена чувством великим, снует меж ветвями она, А крикнет: «Цзяо-цзяо», — покажется: где-то работает ткацкий станок. Лоян весь в цветах, как в парче драгоценной. Настала уж третья луна. О, сколько труда, чтоб парчу эту выткать, потратила птица-челнок!

© Лю Кэчжуан

                  Остаток ночи Ши Лянь провела без сна, ужасаясь от одной мысли о том, что ее ждет. Воображение девушки рисовало жуткие картины кандалов, дыб и прочих пыточных орудий, а также — палача, омерзительного и жестокого, в окровавленном фартуке, как у мясника, и с дыханием, воняющим чесноком.       Ши Лянь не выспалась, и утром, помогая госпоже одеться, делала это нерасторопно и неаккуратно, что привлекло внимание хозяйки. Она не рассердилась, но озаботилась состоянием служанки.       — Ты хорошо себя чувствуешь, Ши Лянь? Говорят, в дальней провинции начинается вспышка лихорадки. Не думаю, что болезнь уже обрела масштабы эпидемии, и добралась сюда, но кто знает?       — Нет-нет, — с улыбкой покачала головой Ши Лянь. — Я здорова. Спасибо, что беспокоитесь обо мне.       — Но ты сама не своя, — продолжала настаивать госпожа. — На тебе лица нет! Дорогая, что ты скрываешь от меня? Мы же всегда доверяли друг другу, — упрекнула она Ши Лянь, и та покраснела — действительно, какое она имеет право молчать? И она могла бы попросить у госпожи заступничества, но не решилась, чтобы случайно не обратить гнев леди Ин против нее. Лучше за все ответить одной Ши Лянь, не впутывая госпожу; леди Ин и так ненавидит ее, а если та еще и спасет свою служанку от ее гнева… Нет, проще вытерпеть три удара палкой, как провинившаяся прислуга.       — Послушайте меня, госпожа! — зашептала Ши Лянь. — Вам ни в коем случае нельзя ссориться с леди Ин! Она… она вас не любит. Я не знаю, почему, ведь она незнакома с вами, но отчего-то она хочет вам навредить.       — О! — взгляд госпожи потемнел и она сжала похолодевшие ладони Ши Лянь. — Не хочешь ли ты сказать, что это она подставила меня через леди Цзин?       Ши Лянь кивнула, стиснув губы в тонкую нить, и рассказала о плане наложницы, который подразумевал предупреждение. Госпожа выслушала служанку очень внимательно, и ответила коротким кивком.       — Что ж, неплохой ход — сразу ва-банк, — непонятно проговорила она. — Но посмотрим, чьи карты окажутся лучше… Ты можешь быть свободна, Ши Лянь. Веди себя осторожно и рассудительно; обещаю, что я тоже буду начеку.       Очевидно, госпожа решила, что волнение Ши Лянь связано с тем, что она узнала о леди Ин. Служанка испытала облегчение и одновременно ей стало очень одиноко: никому в этом огромном дворце — в этом огромном мире! — не было до нее дела. Как же ей хотелось бы, чтобы госпожа продолжала расспросы, искренне беспокоясь и не веря, что дело только в интригах леди Ин!       Это глупо, саму себя одернула Ши Лянь. Что она о себе возомнила? Или она хочет, чтобы госпожа приняла удары палкой вместо нее? Такова ее благодарность? Она должна быть счастлива, что находится здесь, а не в деревне. Даже в карательной императорского дворца лучше, чем в посудомоечной или прачечной хозяйского дома — наказание длится недолго, а мойка мисок и стирка одежды длится всю жизнь от зари до зари, не говоря уж о работе на рисовых полях.       Вспомнив изуродованные больные руки прачек, уставшие лица судомоек и несчастных полевых работниц, гнущих спину с рассвета и до заката, Ши Лянь направилась к карательной почти в хорошем расположении духа — но перед приближением к деревянному, похожему на сарай зданию, у нее снова затряслись поджилки. Дыба… что чувствует человек, когда его растягивают на дыбе? Или плети — как же больно, когда они разрывают кожу и плоть! Что, если удар палкой сломает ей кости?       Как ни странно, карательная комната оказалась простым помещением без всяких жутких вещей. Никаких дыб и железных дев, ничего — и никого. Пусто. Ши Лянь могла удрать, но ей даже в голову это не пришло; девушка села на скамейку, сложила руки на коленях и принялась ждать.       В ожидании она слушала пение дроздов и вспоминала, что перед поездкой во дворец госпожа читала ей стихи о фениксе, чудесном создании — огненной птице, которая, умирая, сгорает, а после возрождается из пепла. Тогда Ши Лянь восторженно сравнила феникса с хозяйкой, а та почему-то печально улыбнулась. И, если госпожа была фениксом, то Ши Лянь на ее фоне — воробушек, серый и невзрачный… с чего ей лезут в голову такие мысли? И где тот, кто должен бить ее палками?       Как накликала.       — О, ты здесь? Я думал, удрала давно. Так хочется получить наказание?       Он не носил окровавленный фартук, и его лицо было обыкновенным. Ненамного старше Ши Лянь. Может, даже симпатичный, если бы не его липкий, масляный взгляд.       — Любишь, чтобы тебя наказывали?       Подойдя к девушке вплотную, он цепко сжал ее подбородок, заставляя посмотреть на себя. Ши Лянь стерпела, несмотря на ее желание отстраниться или оттолкнуть его.       — Ты симпатичная, — он рассмотрел ее так, словно оглядывал товар в лавке, прицениваясь и думая, стоит ли брать. — Может, наказать тебя иначе, а, птенчик? Не палками? Я могу отшлепать тебя ладонью. Или ты можешь… — склонившись над ухом Ши Лянь, он шепнул ей такое, от чего та застыла, настолько это было неприлично, гадко и стыдно. Лучше бы он бил ее палкой. Щеки Ши Лянь вспыхнули румянцем.       — Так хочешь?       Она не ответила, и тогда он, отпустив ее лицо, грубо схватил ее за талию, поднял вверх — мир перевернулся и Ши Лянь оказалась в одной из самых неприятных поз: лежащей на коленях у мужчины кверху задом. Его рука рванула вниз ткань ее юбки.       — Нет! Не надо! Умоляю, лучше просто бейте! — по-птичьи пронзительно вскрикнула Ши Лянь. Тут же ее наградили первым звонким шлепком, оставившим красный след на нежной коже обнаженных ягодиц, и девушке захотелось умереть на месте от стыда и унижения.       — Прошу вас, бейте, но не делайте этого! — взмолилась Ши Лянь.       — Но я бью, в чем же проблема?       От второго шлепка на ее глазах выступили слезы. Нечестно, несправедливо, она пришла получить иное наказание, к которому была готова, а вместо этого ее порют, и не как ребенка, а как… в домах увеселения наверняка поступали так с местными девушками.       — Прошу, пустите меня!       Третий шлепок показался ей оглушительным. По лицу Ши Лянь потекли слезы. Как же жалко и унизительно она выглядела с задранной юбкой. Как же гадко. Как же…       От четвертого шлепка она вскрикнула возмущенно и болезненно: было оговорено три удара! Но ее крики ничуть не волновали ее палача. Несомненно, он не остановится только на порке, после он принудит ее сделать то, о чем шептал, и тогда Ши Лянь останется только броситься с моста, не в силах жить с опороченной честью.       — Что здесь происходит?       Нет-нет-нет, только не лорд Фу Хэн! Ши Лянь захотелось умереть еще сильнее. Провалиться под землю или сгореть дотла, как феникс — но ей, воробушку, было далеко до феникса.       — Отпусти ее, мерзавец! — угрожающе приказал Фу Хэн. Ши Лянь упала на землю, сброшенная с мужских колен, вовремя выставила руки и не ушиблась, но, несомненно, лорд увидел ее покрасневшие от ударов голые ягодицы. Поспешно она натянула юбку, повернулась — и не поверила своим глазам.       Фу Хэн держал клинок у горла ее обидчика.       — Как ты смеешь посягать на честь девушек? Я заколю тебя, как собаку!       — Прошу, помилуйте, господин! — он упал в ноги Фу Хэна. — Я только хотел… Она не была против! Она тоже хотела этого!       — Да она напугана до смерти! — рассердился Фу Хэн. — Стража! — позвал он гвардейцев.       Вскоре неудачливого насильника скрутили и увели. Лорд Фу Хэн присел на колени рядом с сидящей на земле Ши Лянь.       — Ну что ты? — спросил он. — Почему позволила ему? Зачем пришла сюда?       — Меня наказала леди Ин, — Ши Лянь не решалась поднять глаза на лорда. — Здесь никого не было, и я решила подождать…       — Бедная честная девушка, — печально произнес Фу Хэн. — Никто бы не узнал, если бы ты не понесла наказания. Леди Ин не повела тебя сюда посреди ночи, значит, гнев ее был не столь велик. Ты могла солгать ей, если бы она спросила, били ли тебя. Твоя излишняя честность может стать твоей погибелью… но в этот раз твоя честность обернулась гибелью для твоего мучителя. Он будет казнен. Ты отомщена, Ши Лянь.       — Казнен? — она не верила в услышанное. — Из-за простой служанки?       — Из-за уже пятнадцатой служанки за полгода, — ответил Фу Хэн. — Другим везло меньше, чем тебе, но явных доказательств насилия не было, как и свидетелей. Благодаря твоему крику я поймал его на горячем. Спасибо, Ши Лянь.       Фу Хэн аккуратно поднял ее на ноги. Ши Лянь взглянула ему в глаза, и внутри у нее словно забилась пташка — в клетке ребер.       Он был таким красивым, добрым и благородным, он защитил ее, он был вежлив и учтив с ней…       Но он был лордом, а Ши Лянь — служанкой, и даже в мыслях она должна была знать свое место.