7. Последняя чарка вина
10 декабря 2022 г., 07:35
В предместьи Вэйчэна утренний дождь пыль на дорогах прибил. У окон гостиницы ива склонила свежую зелень ветвей. Прощаясь, последнюю чарку вина приятелю я налил. Ведь к западу от заставы Ян — не встретить ему друзей.
© Ван Вэй
На охоте императора, принцев и лордов неизменно сопровождали дамы, любующиеся ими и вдохновляющие их на новые подвиги. Жаркий выдавался день или нет, все равно егеря загоняли зверя, и охотники не жалели ни оленей, ни стрел, ни себя, ни женщин, изводящихся от зноя в своих длинных тяжелых нарядах. Остаться в шатре — потерять возможность заслужить благосклонность мужа, так что все до единой наложницы ехали верхом, скрывая бледность лиц под белилами и стараясь урвать себе кусочек времени императора. Одна из супруг, Юнь Чженминь, на охоту не явилась; она была беременна и не стеснялась сказать об этом прямо. Дочь благородной семьи, она могла позволить себе не бояться утратить привлекательность для монарха. В отличие от Юнь Чженмянь, леди Ин еле держалась в седле, но умудрялась сохранять достоинство. Ши Лянь сочувствовала ей всей душой — какой бы ни была эта женщина, а ей было очень тяжело носить дитя, судя по рассказам ее служанки. Покачивая головой, та говорила, что лучше бы хозяйка отлежалась дома, к зиме бы родила, может, все бы обошлось, так нет, она трясется по жаре на лошади… еще и его величество в постель допускает! Последнее возмущало Чунь Чунь, служанку леди Ин, больше всего. — Я думала, хотя бы в этом госпожа будет разумна, — шептала она Ши Лянь, когда они ехали рядом в конце процессии. — А вчера его величество пришел к ней среди ночи, и что ты думаешь? Я под дверью все слышала. Нельзя с мужчиной спать, когда дитя под сердцем столько раз не держалось! А с другой стороны — как императору отказать? Он тоже хорош — может уже соображать, когда женщина на сносях, не маленький, столько детей от него родилось! А его величество только пополневшей грудью госпожи восхитился, все соски ей измял и искрутил, госпожа потом мазь просила… — Не догадался? — печально спросила Ши Лянь. — Да нет, думаю, догадался, но что ему ее беречь? — Чунь Чунь махнула рукой. — Мужчина заботы о детях женщине оставляет. Решил, наверное, раз допускает его до себя, то и можно. А она… она и рада бы беречься, но он ей дороже. Всего дороже. Важнее ребенка, собственной жизни важнее. — Леди Ин так сильно любит его величество? — Света белого за ним не видит. Он ее свет… — вздохнула Чунь Чунь. Ши Лянь тоже вздохнула, бросив взгляд на Фу Хэна. Она сделала бы все, что угодно, чтобы заслужить его любовь, но ему этого было не нужно. К госпоже же лорд не остыл до сих пор, несмотря на ее холодность — и неудивительно; мужчинам интересно завоевывать женщин. Говорят, что больше любят покорных, но на самом деле больше всего любят заставлять покориться. Так же и Ван Ги — он не пытался заговорить с Ши Лянь после ее отказа, но она подозревала, что это временно.***
Солнце сегодня было особенно жарким, немилосердно сжигая землю лучами. Если и дальше продолжится зной — придется устраивать моления небу и просить о дожде, чтобы избежать засухи, неурожая и голода. Для господ загнали стадо пятнистых оленей. Император и принцы в дикой скачке гнались за благородными животными, их стрелы разили без промаха, а дамы и слуги ждали у края леса. Ши Лянь жалела и оленей тоже — у них были маленькие дети, они хотели жить, и убивали их намного больше, чем было нужно для ужина. Остатки мяса не пропадали, их солили на зиму, но все-таки. — Ваше величество! — леди Ин махнула платком, поздравляя монарха с успешной охотой, и вдруг, побледнев еще сильнее, покачнулась и упала с лошади. Все наложницы хором вскрикнули, Чунь Чунь бросилась к своей госпоже, лекари поспешили на помощь…***
Шатер леди Ин расположили дальше от прочего лагеря, чтобы ее не беспокоили шум и суета. Чунь Чунь не отходила от своей хозяйки. Ши Лянь пришла спросить, не может ли она чем-то помочь, что одобрила ее госпожа, сказав, что сейчас бедняжке леди Ин нужна любая поддержка. — Выкидыш, — траурным тоном сообщила Чунь Чунь. — Чего и следовало ожидать. Я не хотела произносить этого вслух, чтобы не накликать, но я не удивлена. — Это был мальчик или девочка? — спросила Ши Лянь. Чунь Чунь взглянула на нее, вскинув бровь. — Ты сама еще дитя, чего от тебя ждать, — смилостивилась она. — Неизвестно на таком сроке, мальчик или девочка. Кровь и зародыш, больше ничего. И все же госпожа дала имя зародышу, — Чунь Чунь сжала губы. — Как всегда, в честь императора. Я говорю: вдруг это девочка была? А она упрямится — нет, от семени его величества у нее могут быть только мальчики… Бедная, как бы умом не повредилась; вставать не желает, есть и пить не желает, колыбельную пела, думала, что я не слышу, а я все слышу… — Чунь Чунь! — позвала леди Ин. Ши Лянь заглянула в шатер следом за той. Наложница приподнялась на подушках. Она выглядела измученной, но не безумной. Меловая бледность сменилась пылающими в лихорадке щеками. — Я немедленно хочу видеть его величество, — четко проговорила леди Ин. — Я не просто выкинула ребенка. Меня отравили. Это сделала… ее хозяйка! — палец наложницы указал по направлению к Ши Лянь. — Она хотела вытравить мое дитя из утробы! Мое дитя — и дитя императора! Это покушение на императорскую семью!
