Легенда о Данху

Полон цветами коричневыми двор, луна мерцает едва.

Платье отшельника мне ни к чему, от чаши вина полупьян.

Вижу: красотка срывает цветы и прячет себе в рукава -

Ночью такою шелка не должны иначе благоухать.

© Гао Ци

                  Не в силах томиться в неизвестности, Ши Лянь решила — все равно ей умирать, и тихонько прокралась к шатру императора, в котором прямо сейчас обсуждали ее дальнейшую жизнь или смерть. Найдя щелку среди покрытия, Ши Лянь прижалась к ней ухом и прислушалась.       — Дело не в жаре и не в моей слабости! — пылко возражала кому-то леди Ин. — Я бы ничем не выказала беременность, если бы не яд, поднесенный ею!       — Зачем ей травить вас? — спросила вдовствующая императрица. — Что вам делить? Благосклонность моего сына? Смешно; он не заинтересован в новенькой придворной даме — по крайней мере, пока.       Императора там нет, заключила Ши Лянь. Может, и не было, или он ушел, когда ему наскучили женские споры.       — Откуда я знаю, зачем? — возмутилась леди Ин. — Она наливала мне чай, и сегодня больше никто!       Со зверобоем… Если бы Ши Лянь не смолчала… Ну почему она такая глупая?       — Это правда? — спросила вдовствующая императрица у госпожи.       — Правда, ваше величество, — сказала та, и все внутри Ши Лянь сжалось. Неужели признает свою вину? Но она говорила так уверенно, уговаривая служанку не беспокоиться… И Фу Хэн обещал помочь… Боги, великие боги, неужели они не сжалятся над ними?       — Ты отравила меня! — зло выплюнула наложница. — Видите, она созналась! Зовите стражу!       — Нет, — вдруг прозвучал голос Юнь Чженмянь. А она что там делает? Ей ведь претит находиться подле леди Ин, если верить словам последней! Ши Лянь напрягла слух еще сильнее, как будто это было возможно. У нее даже голова заболела от усилий — а может, от волнения и зноя.       — Скажи, ты знала о беременности леди Ин? — мягко обратилась к госпоже Юнь Чженмянь.       — Нет, — ответила она. — Понятия не имела. Если бы я знала, то, конечно, не поднесла бы леди Ин зверобой. Мое преступление — следствие не ненависти или злого умысла, а лишь незнания.       — Видите? — сказала Юнь Чженмянь. — Никакого покушения не было. Я не вижу смысла тревожить ради этого его величество и портить ему отдых. Даже эта беседа лишь отнимает наше время; как будто непонятно, что вредно для ребенка целыми днями находиться под солнцем! Возможно, выкидыш произошел бы и без зверобоя.       — Да будет так, — проговорила вдовствующая императрица. — Вы можете быть свободны, дамы.       Неужели? Неужели все обошлось? Ши Лянь была готова расцеловать Юнь Чженмянь, мгновенно проникаясь к ней благодарностью и нежностью. Никакого ареста, никакого побега, никакой необходимости пить яд вместо госпожи, и лорд Фу Хэн останется при дворе, и никто не пострадает… Жаль леди Ин и ее дитя, но никто не должен расплачиваться жизнью за ее ошибки; если бы не придерживалась глупых суеверий, словно крестьянка, то никто не подал бы ей зверобой!       Возблагодарив небеса и милосердную Гуаньинь, Ши Лянь тихо отошла от шатра — и столкнулась с Ван Ги. Он подошел так тихо, что девушка его не заметила, врезавшись прямо ему в грудь, так, что ему пришлось поддержать ее, чтобы она не упала.       — На исходе дня ты в моих объятиях, цветок лотоса, — его лицо озарила улыбка.       — Я не цветок лотоса, — Ши Лянь высвободилась из рук мужчины. — А цветы не обнимают. Не пытайся, Ван Ги, ты не поэт.       — А ты поэтесса, Ши Лянь? — он насмешливо прищурился. — Ты умеешь сочинять стихи?       — Нет, я простая служанка, но я знаю свое место, — парировала она. После чудесного спасения госпожи настроение Ши Лянь птицей воспарило к небесам, и даже Ван Ги не раздражал — она дерзила ему по привычке, зная, что он не осудит.       — И что ты читала? Что, по-твоему, должен делать мужчина, чтобы завоевать любовь девы? — нарочито безразлично спросил Ван Ги, но Ши Лянь заметила его напряжение. Она что — должна подсказывать ему пути к своему сердцу?       — Заплатить за любовь девы в публичном доме! — выпалила Ши Лянь.       — Я про другую любовь, не проституток, — растерялся Ван Ги. — Стой, так в этом дело? Ты боишься, что я буду изменять тебе? Глупая; если ты ответишь мне взаимностью, то никакие публичные дома не будут мне нужны.       — То есть, ты хочешь, чтобы я одна заменила всех твоих проституток? — усмехнулась Ши Лянь.       — Нет, я имел в виду… — у Ван Ги от смущения запылали щеки. — Я имел в виду… Я не поэт, мне не даются красноречивые объяснения в любви! — досадливо воскликнул он. — Но я люблю тебя! Я умру и убью за тебя! Я буду верен тебе! Я изо всех сил постараюсь сделать тебя счастливой!       Как иронично, подумала Ши Лянь. Вот леди Ин — богатая и знатная придворная дама, с детства получающая все, чего хотела, образованная, утонченная, нарядная… У нее есть все, а ей нужна любовь императора, и свет ей без него не мил. Если бы император сказал леди Ин то же самое, что Ван Ги говорит Ши Лянь, она была бы безмерно счастлива. И вот Ши Лянь — служанка, сирота, у нее нет ничего, кроме покровительства господ, но признания мужчины ничуть не радуют ее.       — Я верю тебе, Ван Ги, ты и убил бы, и умер — но это ничего не меняет. Я тебя не люблю. Я люблю другого, — призналась Ши Лянь. Взгляд Ван Ги потемнел.       — Кого?       — Не скажу, — девушка помотала головой. — Мне пора к госпоже. Не подстерегай меня больше!       Она убежала раньше, чем он успел ее остановить.