Поэзия свинца

      Матёрый лежит на Зое, уперевшись подбородком в жилет и сверля её мертвым взглядом. Рядом валяются учёные. Девушка под вопросом, лежит лицом в пол, а её товарищу кранты. Осколок прошёл сквозь шею, порвал гланды и застрял в стене. Зато профессор умер с закрытыми глазами. Сашка что-то мычит, еле шевелится на лестнице, а мужчина в куртке куда-то исчез. Как-то пережил разрыв гранаты в полуметре от себя и сбежал. Куда — неясно.       Тут парень встаёт, откашливается, берётся за автомат и пытается сесть на корточки, надеясь понять, оглох он или нет. Не-а. Что-то слышит. Недалеко кто-то чем-то щёлкает и неразборчиво говорит. Он осторожно выглядывает из-за угла, смотрит на оседающую после перестрелки пыль и с прострелянной головой падает на пол, по инерции съезжая по лестнице вниз. Много крови не было, только небольшое красное облачко при попадании. Она пошла тогда, когда он зацепился головой за стойку перил, остановился и начал капать красным изо рта и глаза в лестничный пролёт. Зоя тянется к пистолету научной сотрудницы, пытается столкнуть с себя мужчину, но тщетно. Тяжёлый, сволочь, а пушка далеко.       Слышны шаги в её сторону. Она замирает, пытается понять, кто к ней идёт. Звенит разгруз, звук тяжёлый. Кто-то хорошо экипированный.       Из-за угла показывается крепкий мужчина в балаклаве, с натовским автоматом с глушителем и пиксельном городском камуфляже серого цвета. Бронежилет, шлем, тонированные черным очки. Смотрит на картину под названием "Четыре трупа на четыре квадратных метра", на рыжее нечто под одним из трупов и наставляет на это ствол. — Эй, тут живой, — голос эхом разнёсся по помещению, достиг получателя. Зоя невысоко поднимает руки, сгибая в локтях. — Добей, ты слушал брифинг, — отзывается хриплый мужчина со стороны, где раньше засели фанатики.       Повисло недолгое молчание. — А кто без женского тела на стенку лез? — он ещё пару секунд смотрит на ворочающуюся под трупом девушку, поворачивается к тому, к кому обращался и опускает ствол автомата.       Снова молчание, внезапная гробовая тишина. Даже ветер затих. К лестнице шагает ещё один, гремит экипировкой.       Этот уже выглядит опаснее. Какая-то нашивка с темно-синим весёлым Роджером на черном фоне, тяжелый броник, автомат SCAR под патрон семь-шестьдесят-два в бесчисленном количестве обвесов и сером камуфляже, отсутствие шлема в пользу шапки и отказ от маски. По лицу ему не меньше сорока, худое, в царапинах и шрамах. В щеке то ли дыра, то ли гематома, из-за плохого освещения не разобрать. Явно выше званием чем тот, кто его при всех подколол секунд двадцать назад. Он смотрит то на рыжую, то на лежащую лицом в пол. — Она живая вообще? — спрашивает солдат, глядя на учёного. Та вроде и ранена не была, и даже шевелилась путём вдохов-выдохов, но что будет, когда они её перевернут? Осколки гранаты в груди, может крошки и камешки бетонной стены, застрявшие в лице? — Вот, ты и проверь, — мужчина указывает на девушку, сам отходит. К ним подтягивается ещё один, в похожей на первого солдату экипировке, но уже с "Калашниковым" в руках и здоровенным "Пустынным орлом" в не менее здоровенной кобуре. Мешанина по калибрам у них знатная...       Скорее всего, это наёмники. Не как погибший конвой исследовательской группы, нет. Настоящие наёмники. Каждый из них где-то воевал, каждый из них знает своё оружие и снаряжение, а задачу выполняет быстро, чисто и беспрекословно.       Мужчина пинает пистолет, до которого недавно пыталась дотянуться Зоя, чтобы полностью отбить у той желание оказывать сопротивление, а после подходит ко второй девушке, ворочая носком ботинка у той под животом и грудью, на что она в бессознательном бреду что-то прохрипела. Ногой же и перевернул, осматривает её.       Блондинка, волосы длинные, в хвосте, очки на веревке, аккуратный нос, немного вытянутое лицо и умеренный макияж вперемешку с санитарными мерами - прозрачная помада, еле видные бежевые тени. Высокая, ростом сантиметров сто семьдесят. Почти полная противоположность рыжей.       Ранений нет, кроме разбитой губы крови нет, лицо относительно чистое. Картину портило лишь то, что она была без сознания и даже показать, что сдаётся, не могла.       Тяжеловооруженный чешет затылок, ловит "Эврику" и указывает большим пальцем через плечо на квартиру сзади. — Перетащи её куда-нибудь на кровать, может стол крепкий поищи, — говорит он, убирая автомат за спину.       У наёмника, что осматривал учёного, глаза горели, кажется, даже через тонировку очков. Он понял, абсолютно точно понял, что задумал его товарищ и беспрекословно взвалив блондинку на плечи, отнёс в квартиру позади мужчины.       Кровать здесь либо разобрали, либо просто разломали и выбросили. В спальне стоит лишь одинокая табуретка посреди комнаты и болтается провод, куда когда-то крепили лампочку. В гостиной дела обстояли поинтереснее. Зеленый диван, комод, выход на балкон. Хорошая позиция, можно устроить убежище.       Кладёт её на пол, раскладывает диван, садится на край, берет под руки и делает так, чтобы она стояла на коленях, висела на его ногах и упиралась носом в пах. Красивая картина. Будто она ближайшие полчаса будет только его.