Невермор

Гарри, в очередной раз гуляющий в лесу в поисках кой-каких ингредиентов, вдруг дернулся, пугающе резко повернул голову, вглядываясь в чащу. Шея неприятно хрустнула, но он даже не почувствовал. Кровь. Только что пролилась человеческая кровь, а еще… Инеем покрывались ветки деревьев, он чувствовал дыхание смерти — только обернись, увидь… Он зло оскалился, привычно — упрямо — игнорируя Поттеровскую кровь, требующую свое. Вместо этого защелкал пальцами, подстраивая ритм щелчков под вектора пролившейся крови, уточняя направление — интересно же на скорый труп глянуть, может чем полезным удастся с него обзавестись; хотя бы ногти мертвеца — а то на кладбище местном ни одного самого завалявшегося ноготочка уже не осталось. В любом другом месте — кроме дома на Гриммо, конечно — он бы не смог так. И опыта, да и таланта не хватило бы. Но здесь, в этом лесу… Лесу, где он не так давно полноценный ритуал проводил, кормил не раз и не два землю собственной кровью… Это было почти легко — безумно приятно. Почти экстаз — вроде того танца на вчерашнем рейве с Уэнсдей, когда не они вели, а сила, спущенная с поводка. Безумие и тьма, кровь и соленая карамель предвиденья… Крутанулся на пятке, аппарируя по высчитанному направлению, где сделанные щелчки были словно координаты, а вектор крови задавал общее направление. Приземлился он мягко, но тут же закрутился, возводя вокруг себя щит — мало ли кто еще решил любопытство проявить. Но никого не было. Кроме окровавленного мальчишки, вот-вот готового отдать дьяволу душу. Сомневался Гарри, что душа любого из учеников Невермора окажется нужна богу, что уж поделать. А, судя по форме, видневшейся из разорванной куртки, мальчишка был именно из школы, хотя сам Гарри понятия не имел, кто он такой. Добить или пусть сам умрет? Гарри никак не мог решить, задумчиво кружась вокруг тела. Вся разница в свойствах ингредиентов с трупа, а он никак не мог понять, какие бы сейчас были актуальнее. Внезапно «почти труп» захрипел, всего на мгновение открыл покрытые мятными пятнами глаза — удивительная живучесть. Кольнуло любопытство, чем же этот мальчишка заслужил учебу в Неверморе? — Уэн-сдей, — удалось разобрать Гарри в том хрипе. А это уже было не просто интересно. И он сел на корточки, нависая над мальчишкой. Двумя пальцами коснулся холодной щеки, исчерченной следами от когтей. Чуть надавил, воздействуя чистой силой — это ведь не классическая некромантия, а значит можно. И пухлик вновь открыл глаза, и мутных пятен в тех стало явно меньше. — Зачем тебе Уэнсдей? — спросил Гарри почти ласково. — Пещера. Видел. Огонь крас… — но не договорил, вновь отключился. — Обидно, — вздохнул Гарри, поднимаясь на ноги. — Но ладно. Будут и на моей улице перевернутые труповозки. С целительством у Гарри было, ну… Терпимо. Честная тройка по итогам семестрового курса, что им читали в том году. И больше поставленная ради того, чтобы он больше не калечил своими попытками пациентов… Неважно. Все же что-то он да выучил. Пара взмахов палочкой: больше приправленная желанием и намерением сырая сила, а не конкретное заклинание. Но пухлик задышал ровнее, а, главное, с еле слышным смешком отступил иней. Мобиликорпус — прекрасное заклинание. Как и «Указуй». Стоя, спрятав руки в карманы, во дворе школы, Гарри с усмешкой наблюдал за мельтешением учителей, срочно транспортирующих мальчишку в медкрыло. Директриса стояла рядом, сложив на груди руки и поджав губы. Но молчала. Молчал и Гарри. Благо — они друг друга поняли и так. Взаимно.

***

Гарри не ждал никого на родительской неделе. Точно знал, что Ремус в очередной раз торчит в каком-то из индейских кластеров — тот как раз неделю назад во сне его навещал, рассказывал. Ну, а Сириус — это Сириус, он и не помнит о таком скорее всего. Тем неожиданней было проснуться от струи холодной воды в лицо — сквозь именной щит! — и крика «Хорошие щенки уже не спят!». Проклятие кипящей крови он кинул, не открывая глаза, на слух — и промазал. — Маман бы оценила твой выбор и совсем не оценила бы меткость, щеночек. — Сдохни, — продрал все же глаза Гарри и хмуро уставился на излишне веселого Сириуса, крутящего в руках волшебную палочку. — Что ты тут вообще делаешь? — Выполняю свой долг крестного отца, навещая тебя на родительской неделе, — весело оскалился тот. Гарри только бровь приподнял, недовольно одновременно стягивая с себя мокрую футболку, игравшую роль пижамы. — В Англии мне все равно сейчас делать нечего, я совсем случайно переспал с женой Скримджера… Два-три раза… И он в последний раз нас спалил… А тут Ремус как раз напомнил… Соскучился я по Америке, в общем! Гарри кивнул, вот теперь все логично. — Кобель обыкновенный, — поставил он диагноз и, заодно увернувшись от жалящих чар, встал с кровати. Потянулся. — Все, как всегда, — прогнулся в пояснице, пропуская новый луч заклинания. Удачно, что Винс уже свалил — не придется убивать свидетелей идиотизма Сириуса. Впрочем, был вынужден признать Гарри, выбравшись во двор школы, к концу недели придется убивать вообще всех — чтобы наверняка не осталось памяти о том. Сириус моментально растворился в толпе, Гарри только и замечал, что тот то с оборотнями о чем-то перетирает, то с будто золоченной сиреной на пальцах что-то считает, то… — Это Гарри, — раздался со спины безразличный голос Уэнсдей, и Гарри обернулся, усмехаясь. Значит, не один он страдает. Хотя Аддамсы — а перед ним предстала явно семья Уэнсдей — это интересно. Весьма и весьма. — Гарри Поттер, — вежливо кивнул он и пожал руки мужчинам. Поцеловал воздух над рукой мамы Уэнсдей. — Из тех самых Поттеров? — женщина благосклонно ему улыбнулась. Словно смертельно ядовитая гадюка хвостом повела, раздумывая бросаться или пусть живет. — Певереллы, да, мадам, — прищурился он с легкой насмешкой, вежливой такой. — В Британии тоже наслышаны о бесспорных талантах рода Аддамс. — Но мы не в Британии. — Не в Британии, мадам, — согласно опустил веки Гарри. — Я полагаю, это прекрасный тост! — появился из ниоткуда сияющий Сириус — только глаза у него были серьезные, пусть и все также безумные. — Присядем? — повел он их к свободному столу; все удивительно податливо с ним согласились. — Сириус Блэк, — представился мимоходом. Гарри, идя позади рядом с Уэнсдей, весело переглянулся с ней. Пожалуй, раз оба семейства нейтрализованы друг другом, родительская неделя пройдет даже сносно. И никаких уроков!

***

Ночью Гарри приснился Ремус. Как и в прошлом сне: с перьями в волосах, изрисованный разноцветными линиями и в меховой накидке. — Как там Сириус? — Ремус курил трубку, сидя на бревне, и щенок из дыма весело забегал за своим хвостом вокруг Гарри. — Как обычный Сириус, — хмыкнул Гарри, приземляясь прямо на землю. — Долго ты еще там будешь? — Пока копы не свяжут труп того портного с трупами женщин в реке. И пока не насытится вендиго. Старый Мал говорит еще две луны. — На мозги или насыщение? — Насыщение, — насмешливо оскалился Ремус, и Гарри хмыкнул. — Но ты все еще не закинул меня ворохом жалоб на бесцеремонность Бродяги. Что-то случилось? — Она в кои-то веки оказалась кстати, — фыркнул Гарри, заложил руки за голову и прогнулся в спине. — Удивительное! — выпрямился. — С нами теперь Аддамс учится, прикольная девчонка, нормальная такая. Чем-то на тетю Андору смахивает. Так Сириус сегодня ее родителей развлекал, пока мы тихарились и прятались. — Но еще шесть дней впереди. — Зато весь компромат уже запрятан и со всеми проведены разъяснительные беседы. Ну… кроме коматозника-пчеловода. Что она только в этом пухлике нашла. — Но кома все решает, не так ли? Гарри улыбнулся ему в ответ: — Возьмешься собрать досье? Раз уж в племени пока скучаешь. — Это может быть интересно, — выдохнул Ремус очередного дымного щенка. — Передашь стартовую информацию с Сириусом — мы займемся. — Спасибо, Рем. — Ты же мой волчонок.

***

— Значит, это ты танцевал на рейве с моей дочерью. — Аддамс не спрашивал — утверждал. Гарри тоже не собирался спрашивать, как тот его отыскал посреди леса. Просто кивнул, ожидая продолжения. — Меня скоро арестуют. И ты присмотришь за моими девочками. В глазах Аддамса горели костры. Там билось кровавое безумие, а еще стылая уверенность. Там жила тьма — во всем разнообразии ее обличий. Древний темный род: столетия ритуалов и пестования желанных черт. Семья — возведенная в абсолют. Как знакомо. — Присмотрю, — перевел Гарри взгляд на небо, но затем вновь встретил взгляд Гомеса, раз уж ему позволили. Как бы расшаркивания ни бесили, такие тонкости имели собственную прелесть. — Уэнсдей будет в ярости. — О, мой ядовитый скорпиончик прекрасен в своем темпераменте, — ласково улыбнулся Гомес. — Но меня должны арестовать. А тайное — стать явным. Но об этом я уже поговорил с твоим крестным. Вот как. Вот как. Занятно. И Гарри чуть склонил голову — прощаясь.

***

— Можно устроить побег, — вытаптывала круг Уэнсдей. — Чуть шире амплитуду, — попросил Гарри, прикидывая на какие ритуалы можно будет использовать созданную Уэнсдей окружность. — И не вариант — у вас же часть маггловского бизнеса есть, более того, поставки с него связаны уже с бизнесом магического мира. — Откуда ты знаешь? — ненадолго даже остановилась она. — Да так, птичка принесла. Не рассказывать же про Винса и его расценки за информацию, благо та хоть того стоила. Но они с Уэнсдей еще не настолько близки, чтобы такие связи сдавать. — Папа — не убийца. Гарри подавился фырком. — Не в этом случае! — бросила на него злой взгляд Уэнсдей, и он поднял руки вверх, сдаваясь без боя. — Значит, надо доказать это! — Темпоральная магия по классификации относится к сложности «Мерлин в паре с Морганой» и запрещена всегда, когда нет ситуации «песец, все сейчас сдохнут». — Это где такая классификация? — Британия — ты дом родной. — Веселый у тебя дом. — Не жалуюсь, — улыбнулся Гарри и потянулся. — Нужно провести расследование. — Как с монстром, которого мы никак вычислить не можем? — Более результативно, — дернула плечом Уэнсдей. — Это… важнее. — Хорошо, — удивительно покладисто согласился Гарри. Ведь… — И что ты тогда предлагаешь? Уэнсдей молчала. Ведь самое простое — поговорить о тех событиях с матерью — для нее было самым сложным. Гарри уже просек проблему их общения и сейчас просто веселился, наблюдая за ее метаниями. И присматривал, как и обещал.

***

Разговор двух ядовитых цветков семьи Аддамс Гарри не подслушивал. Только подпирал снаружи дверь, давая тем так нужную им приватность. Хватало и самому про что подумать. Сириуса уже два дня было не видно, как арестовали Гомеса, в целом. Но о том не выходило беспокоиться, не после того, как он на одной харизме развоплотил лича когда-то. А все потому, что прятаться в защищенном Блэковском особняке — это не по-гриффиндорски, поэтому мы будем прятаться в древнем склепу и пофиг, что там жильцы того думают. Гарри беспокоили собственные реакции. Ему нравилась Уэнсдей, но это он признал уже давно. Она была интересной; темной, как и все они. Похожие интересы — пусть она и младше. Можно было и про кровавые ритуалы поговорить, и классическую литературу обсудить — воспитание бабушки Вал сказывалось. Его учили: на первом месте — интересы себя и семьи. Так и было. Пока. И вот это «пока» его и беспокоило. Летом — всего через полгода, чуть больше — ему сдавать ТРИТОНы в Британии. И на последний год в Невермор он сможет уже не возвращаться. Надо принимать род, решить окончательно, чем дальше заниматься… В Британии ведь война. И с этим тоже надо что-то решить — пусть даже это будет «продолжаем быть в оппозиционном нейтралитете». Дверная ручка опустилась, неприятно давя теперь Гарри на поясницу. И он сделал шаг в сторону, сразу разворачиваясь и подхватывая Вещь, повисшую на ручке. Посадил его на плечо и с вежливым поклоном протянул руку Мортише, помогая переступить через порожек — символизмы такие символизмы. — Куда идем? — На кладбище.