Черноперый поросенок

      Кэналлоа Дикону не понравилось с первого взгляда. Здесь было слишком жарко, слишком душно, слишком пестро и шумно, слишком не так, как дома. Но главное — это была земля убийцы отца и потомка предателя истинной династии.       Несмотря на скуку и прибавившуюся на юге духоту, Ричард предпочитал сидеть в карете. Кто-то сказал бы, что он прячется. Что разбойничьего вида, вооруженные до зубов мужчины с их странным, отрывистым и резким языком, с не понятной северянину привычкой экспрессивно жестикулировать и горячится во время разговора, с громогласным смехом и суровыми взглядами бывалых убийц напугали маленького герцога. Но Повелители Скал незыблемы и бесстрашны! Дику просто не хотелось запачкаться об этих дикарей и язычников. К его великому облегчению, сам Алва то ли был занят, то ли просто забыл о своем пленнике, то ли все вместе. За все время пути герцог Окделл разве что слышал голос Ворона, отдающий очередной приказ на своем богомерзком наречии. Но самого врага не видел.       На границе Кэналлоа Алва вообще отделился от основного отряда и с горсткой людей улетел по своим вороньим делам.       “Чтобы ты шею свернул в этих горах!” — мысленно напутствовал удаляющуюся черную фигуру Ричард.       Въезд в Алвасете Дик благополучно проспал. Спал бы и дальше, если бы замковая прислуга, лопоча что-то непонятное на причудливой смеси двух языков, не растолкала его и не потащила в новое место обитания. Слишком усталого, чтобы возмущаться, мальчика раздели, отмыли от дорожной пыли, переодели в ночную рубашку и позволили, наконец, забраться в постель.       Первый день в замке врага начался с неприятностей. Герцогу Окделлу принесли сине-черный костюм. Целую минуту Ричард сидел и круглыми глазами смотрел на эту пакость. Ни колет, ни бриджи не пестрели драгоценным шитьем и тонким кружевом. Но Дик не мог поверить, что простой повседневный костюм можно пошить из ткани стоимостью в целое состояние. Она сама по себе служила показателем статуса и богатства своего хозяина, не нуждаясь в прочих украшательствах. Осознание этого факта вывело Ричарда из оцепенения и ужасно разозлило. Проклятый потомок предателя богател и процветал, пока Эгмонт Окделл отдавал последнее на благо великой Талигойи! А теперь Алва хочет, чтобы Ричард нацепил эти вороньи перья, предав память отца?!       — Я это не надену! Приведите в порядок мою одежду, — смотря исподлобья на притащившего эти тряпки слугу, буркнул Дикон.       — Вашу одежду уже выбросили, дор. Соберано заранее заказал для вас новый гардероб, — с противным кэналлийским выговором заявил слуга. И, как показалось Ричарду, взглянул на него с жалостью и долей презрения.       — Я не стану носить подачки Алвы! — завопил вконец разозленный мальчишка и спихнул обновки с кровати.       — Но, дор Рикардо, ваша ночная сорочка тоже была заказана и оплачена соберно, — поднял брови слуга, старательно играя удивление и непонимание.       Герцог Окделл зло засопел, быстро стянул такую мягкую и удобную, не чета его собственным, колючим и жестким, сорочку и швырнул в наглого слугу. Рубашка белоснежной птицей спланировала на голову лакея и нежно обвила его рукавами за шею. Пока мужчина выпутывался из нее, Дикон успел завернуться в одеяло на манер одежд Золотой Анаксии.       — Но, дор Рикардо, это одеяло тоже куплено на деньги Соберано, — приторным тоном, пряча подленькую ухмылку в усах, заявил Алвовский прихвостень.       — Убирайся! — позорно срываясь на фальцет, завопил мальчик и кинул вдогонку слуге кувшином с водой. Кувшин ударился о захлопнутую расторопным лакеем дверь и осыпал все вокруг градом осколков.       “И это было куплено на деньги Соберано”, — хмуро подумал Ричард.       Весь день Дикон просидел на кровати, завернувшись в одеяло. Единственным развлечением для него стало явление служанки, которая быстро устранила следы утреннего буйства и молча растворилась. Еще немного порадовало, что еду без пререканий доставили в комнату. Вяло жуя деликатесы, о которых раньше мог разве что мечтать, Ричард печально думал о том, что каждым проглоченным кусочком предает и память отца, и свой род, и Людей Чести.       Спустя два безумно скучных дня герцог Окделл вынужден был пойти на стратегическое отступление. Живой и любознательный по своей натуре мальчик просто не мог больше сидеть в четырех стенах, а оценить его подвиг все равно было некому, как, впрочем, и осудить за малодушие. Дикон выбрал самые черные бриджи — черный же и его родовой цвет. Заставил вредного слугу заменить синее ленты на опять же черные. А от колета отказался вовсе. Во-первых, и так жарко. Во-вторых, протестовать хоть как-то нужно было.       На выбравшегося из добровольного заточения Ричарда тут же накинулись разномастные учителя. Оказалось, Алва нанял преподавателей всего, чего только можно было от учителя танцев, до целых трех преподавателей языков. Учителя талиг Дик принял с молчаливой обреченностью. Преподавателя мертвого языка Золотой Анаксии — с долей недоумения и интересом. А вот от кэналлийца, намеревавшегося просвещать маленького герцога, собственно, в кэналлийском, постарался отделаться всеми возможными способами. Жаль, что “Соберано приказал” воспринимали здесь чуть ли не как божественное повеление. Но прилежнее всего Ричард занимался фехтованием, ведь вскоре ему предстояло вызвать на дуэль своего врага. И либо, вероятнее всего, умереть с честью, либо, что хотелось бы, но было почти нереализуемо, заколоть Ворона. ***       Первые несколько недель после возвращения в родном замке Рокэ бывал наездами. Слишком много накопилось дел в разных концах Кэналлоа за время его отсутствия. Известие о “голой” забастовке поросенка его повеселило. Отсутствие докладов о более серьезных проблемах с мальчишкой порадовало. И он предпочел забыть о новом обитателе замка Алвасете.       Все абсолютно неотложные и просто срочные дела были переделаны. Соберано, наконец, смог вернуться домой и, что более важно, остаться, а не срываться на другой конец герцогства. Неспешно вкушая первый нормальный домашний завтрак за долгое время, Рокэ почему-то вспомнил о своей мелкой проблеме. Приставленный к Окделлу слуга сказал, что дор Рикардо еще спит. Обедал Ворон в своем кабинете, а за ужином оказалось, что поросенок уже спит. Мальчишка спал или растворялся в недрах замка каждый раз, когда Рокэ интересовался его отсутствием в столовой во время приема пищи. Это было к лучшему. Детей Первый маршал не особо любил и предпочитал избегать. Личность конкретно этого ребенка вообще не вызывала желания узнать его получше. А нависшее над головой дамокловым мечом проклятье и вовсе отбивало желание впускать кого бы то ни было в свою жизнь. Малодушно порадовавшись, что пересекаться с Окделлом не придется, Алва спрашивать о нем перестал вовсе.