Черноперый поросенок

      Сегодня Рокэ был необычайно рассеян. В прибрежных водах Алвасете объявились пираты. Это были необычайно наглые или невероятно глупые, но определенно удачливые пираты. Начать с того, что воды Алвасете, как, впрочем, и всего Кэналлоа, пользовались среди морских разбойников дурной славой, и они предпочитали здесь не появляться. А случайных гастролеров очень быстро отлавливали и развешивали на виселицах, установленных по берегам мест их “боевой” славы. Но именно эта команда успешно разбойничала уже больше месяца. Они были достаточно осторожны, не нападали на крупные торговые корабли, предпочитая мелких одиночек. Они не брали тяжелый и объемный, пусть даже и дорогой груз, предпочитали специи и шадди, реже вина. Эта команда не была бессмысленно жестока. Добровольно сложивших оружие отпускали, когда высаживали в безлюдном месте, когда выделяли шлюпку. Но вот вступивших в бой они не жалели. И жестоко расправлялись с захваченными в бою на глазах их более трусливых или предусмотрительных товарищей. Поэтому в последнее время редко кто оказывал пиратам сопротивление. Жизнь дороже. Патрули несколько раз замечали подозрительное судно, но оно буквально испарялось, не давая даже толком себя рассмотреть.       Когда до соберано дошли вести о беспорядках на его территории, он не мог не заинтересоваться. План поимки был прост. Во-первых, на несколько недель был запрещен выход в море из любых портов близ Алвасете и усилено патрулирование в прибрежных водах. Разумеется, никого не поймали. Пираты благополучно залегли на дно, проедая и пропивая награбленное. Во-вторых, вскоре после открытия портов объявился богатенький дурачок, решивший заняться торговлей специями и шадди. Пока подыскивал корабль, нанимал экипаж и закупался товаром, он счастливо раструбил о своих планах на все Алвасете. В-третьих, этой ночью дорогой груз, демонстративно погруженный при большом количестве свидетелей, заменили четыре десятка кэналлийцев из личной гвардии соберано. Команда, разумеется, тоже состояла из надежных людей. А еще до обеда на борт взойдет начинающий купец Рубен Аррохада, и корабль отплывет. Поэтому во время привычной тренировки с Окделлом Алва был непривычно молчалив и погружен в раздумья. Он предвкушал охоту на морских ызаргов. ***       Эр Рокэ был сегодня каким-то скучным и тренировку оборвал очень быстро. А Ричард только-только вошел в раж! До занятий с учителями время еще было, и Дикон решил прогуляться в город. Даже не столько в город, сколько в порт, к морю.       В Надоре были великолепные водопады на любой вкус, целебные источники и горные озера с прозрачной ледяной водой. Но не было выхода к морю, как и достаточно больших для судоходства рек. Речки его родины были мелки, холодны даже в середине лета и имели ужасно извилистые каменистые русла. Поэтому неудивительно, что, чуть попривыкнув к Кэналлоа, Ричард рванул смотреть на море и корабли.       Матушка бы его не одобрила. Грязный и шумный порт пестрел самыми разнообразными, не всегда порядочного вида личностями. Здесь орали и ругались на всех языках мира. И не считались ни с чьими титулами и родословными. Если бы не вооруженный до зубов телохранитель, одинокий, богато одетый мальчик вряд ли вернулся домой. Но все это померкло для Дикона, стоило ему прорваться к причалам. В нос ударил свежий соленый воздух. Перед Ричардом раскинулась безбрежная синяя гладь. В каменный пирс с шелестом ударялись волны, рассыпаясь пенными барашками. Прозрачная водяная взвесь на несколько мгновений зависала в воздухе, переливаясь в свете солнца золотом и перламутром. Невдалеке, уже отлично различимый. скользил по волнам галеон. Изящные мачты рвались вверх, ловя белоснежными парусами вольный ветер. Величественно и плавно корабль приближался к порту. Он уже перестал казаться игрушечным, стали видны суетящиеся на палубе матросы. Чуть покачиваясь и понемногу сворачивая паруса, галеон проплыл мимо Дикона к свободному причалу.       Ричарда заворожил величественный корабль. Поразила слаженная работа матросов, как первоклассные акробаты взлетавших на мачты. Он еще долго сидел на пирсе, любуясь золотыми бликами солнца в темных водах, и наблюдал, как чинно проходят мимо гигантские галеоны и фрегаты. Как снуют юркими водомерками ботики и баркасы. Как расправляются птичьими крыльями паруса, чтобы нести корабль к неведомым берегам. Или как они же сворачиваются для кратковременной передышки перед новым путешествием. С того первого посещения Дик не единожды еще наведывался в порт и каждый раз задумывался, как бы и ему прокатиться на корабле по морским просторам. Но попросить у Алвы, пока еще не дозрел.       Ричард шел к своему местечку для наблюдения за кораблями, когда в пестрой толпе увидел ужасно похожего на эра Рокэ человека, но одетого простовато. Когда мужчина заговорил, все сомнения в его личности отпали, зато вопросов прибавилось.       — Вся команда вернулась из увольнения? — спросил Алва у рослого кэналлийца.       — Да, господин Аррохада. Погрузим пресную воду и можно отплывать, — ответил он.       — Хорошо. Заканчивайте, давно пора выходить, — кивнул Ворон и развернулся, чтобы идти к кораблю, но наткнулся взглядом на Ричарда и его телохранителя. Заломив бровь, он спросил, — Юноша?       — Господин Аррохада? — Дик тоже попробовал вопросительно поднять бровь.       — Что это вас так перекосило? — ухмыльнулся Алва. — Вы что здесь делаете, юноша?       — Гулял, эр Р… — начал было Дикон, но Ворон сделал страшные глаза, и мальчик сам себя оборвал. Постоял немного, помялся, окинул жадным взглядом корабли у причала. Просить что-то вообще и тем более у Алвы было неприятно, но когда еще подвернется такой удобный момент. Наконец, решившись, мальчик спросил. — А вы куда-то плывете? Можно с вами?       Ворон оценивающе посмотрел на Ричарда. О чем-то задумался, слегка нахмурился, меж бровей залегла тонкая складка. Потом азартно блеснул глазами, ухмыльнулся и сказал:       — А почему бы и нет. Не отставайте, юноша! — и что-то приказал сопровождавшему герцога Окделла кэналлийцу. Тот поклонился, развернулся и вскоре исчез в толпе. Плыть им предстояло на пузатенькой двухмачтовой каравелле. Дикон даже немного расстроился. Каравелла — это тебе не огромный величественный галеон. Эр Рокэ легко взлетел по узкой доске, переброшенной на берег с борта корабля, обернулся, нетерпеливо махнул рукой, подзывая Ричарда.       Доска была мокрой, скользкой, лежала под углом, да еще и чуть ходила из стороны в сторону. Дик подозрительно покосился на эра, глянул за край пирса. В лицо ему приветливо плеснула солеными брызгами волна.       “Тверд и незыблем!” — мысленно напомнил себе герцог Окделл.       Он отошел на пару шагов назад, разбежался и, балансируя раскинутыми в стороны руками, побежал по доске. Бежал недолго. На третьем шаге мальчик поскользнулся, в попытке устоять, беспомощно замахал руками, как не умеющий летать птенец. Мысленно он уже был готов к не особенно приятному купанию в портовых водах, когда его крепко ухватили за руку и резким движением втянули на борт. В плече что-то хрустнуло и, оступившись, Ричард все же упал. Радовало только, что на доски палубы, а не за борт. Не радовал заливисто ржущий эр. Дик засопел и хмуро посмотрел на раскаркавшегося Ворона.       — Вам даже до юнги еще расти и расти, юноша!       — А мне и не надо, монсеньор! Это недостойно Человека Чести.       — Мало найдется того, чего ваши люди “чести” достойны, — презрительно дернул уголком рта Алва. Зато ржать перестал. Он отвернулся и уходя бросил. — Можете осмотреться и не свалитесь за борт, ловить некому.       Дикон проводил его хмурым взглядом. Этого Ворона не поймешь, то легко согласился покатать на корабле, то издевается и поливает презрением. Дик мысленно послал эра к кошкам, а чтобы исследовать каравеллу, разрешение Алвы ему не требовалось. Осматривать оказалось практически нечего. Проход в трюм был закрыт, а палуба просматривалась целиком из любой точки. Но впервые оказавшемуся на корабле Дикону интересно было все. Он прошелся вдоль фальшборта, надолго останавливаясь у каждой пушки. Оглаживал чугунные бока, рассматривал поворотные механизмы. Одну пушку попробовал развернуть, очень хотелось заглянуть в дуло. Но для ребенка орудие оказалось тяжеловато, и попытки он забросил. В кормовой части корабля была двухуровневая надстройка. Первый уровень, вровень с палубой, не имел стены со стороны палубы и представлял собой полуоткрытый трюм. С первого взгляда казалось, что он полностью завален мешками. Но Дик обнаружил, что выложены они всего в два слоя и так, что между некоторыми из них оставались зазоры удобные для наблюдения. Снаружи этих зазоров видно не было.       “А еще можно выставить ружье — вся палуба будет, как на ладони. Стреляй не хочу!” — подумал Ричард.       На втором уровне располагалась капитанская каюта. Жаль она оказалась запертой, даже одним глазком не заглянуть. Дик взобрался на самый верх надстройки, фактически крышу капитанской каюты. Там на огороженной площадке его ждал самый настоящий штурвал. Постоял немного, попробовал покрутить его, воображая себя капитаном боевого корабля, а лучше — адмиралом огромного флота. Пока юный герцог предавался мечтам, вцепившись в штурвал, за ним с подозрением и осуждением наблюдал рулевой. И тут же бросился проверять, не сломал ли чего сухопутный дворянчик, когда Дик наигрался и пошел дальше.       Раздалась громкая команда на кэналлийском, и по палубе засновали матросы. Толкаться среди мужичья Ричарду не захотелось. Он устроился у основания бруса, выступающего с носа корабля. Справа, слева и впереди были пенящиеся волны. Сверху — безграничная синева неба. Корабль вздрогнул и медленно двинулся с места. Дик задрал голову вверх. Там понемногу наполнялись ветром белые паруса. Они раздувались, росли, колыхаясь на ветру. Ричарду подумалось, что будь они чуть больше, а ветер чуть сильнее, и корабль, наверное, смог бы взлететь. Интересно было бы плыть по небу среди облаков. Дикон вздохнул, на его глазах из Алвасете еще ни один корабль не вылетал.       Каравелла, покачиваясь и чуть поскрипывая, набирала ход. Совсем рядом с Диком, только голову повернуть, реяли белоснежные чайки. Мальчик лег на доски и осторожно выглянул за борт. Волны весело плескались, бились о нос корабля и белой пеной осыпались в море. Дик перекатился на спину. В глаза ударило солнце. Где-то в вышине хлопали паруса, скрипели мачты и свивались канаты. А Ричард лежал, слушал шелест волн и вздохи корабля. Мальчик расслабленно прикрыл глаза. На душе было так спокойно и хорошо.       — Не спорю, место уединенное, но для сна не особенно подходящее. Вам так не кажется? — раздался до отвращения довольный голос Алвы. Дикон открыл глаза и сел. Кажется, он успел задремать. На него с веселым интересом, стоя, облокотившись об ограждение носовой надстройки, смотрел Ворон. — Вылезайте.       — Мне и здесь неплохо, эр Рокэ, — заупрямился Дикон.       — Это же гальюн, юноша! — наигранно удивленно приподнял бровь Алва.       — И что? — не понял Ричард.       — Отхожее место, — ели сдерживая смех, пояснил монсеньор.       — Но, не пахнет же, — верить, что уснул в отхожем месте, не хотелось.       — Ходят за борт, — уже откровенно лыбясь, Ворон указал Дику за спину. Там на самом краю носа был небольшой выступ с лючком в центре. Дикон скривился и поспешил выбраться на палубу. Ужасно захотелось вымыться. Алва препротивно улыбался, его плечи чуть подрагивали. Спасибо, что хотя-бы молчал. Дик насупился.       Эр подвел Ричарда к двери, расположенной в кормовой надстройке, открыл и пропустил его внутрь. Каюта капитана оказалась небольшой и бедно обставленной. Собственно, из обстановки здесь была одна узкая койка, гамак в противоположном от нее углу, заваленный картами стол в центре, пара стульев с высокой спинкой и сундуки с плоскими крышками, расставленные вдоль стен. Единственной привлекающей внимание деталью каюты были окна. Высокие чуть скошенные наружу, они занимали практически всю заднюю стену. Вся поверхность окон состояла из маленьких стеклянных ромбиков самых разных цветов и качества. От чистых и прозрачных до мутноватых, с застывшими в толще стекла пузырьками. Похоже, прежний хозяин каюты заменял стеклышки по мере надобности, не особо заботясь о каком бы то ни было узоре или единообразии, лишь бы свет пропускали. Но эта небрежность витража придавала окнам какой-то уютный вид. А широкий, обитый тканью подоконник так и манил присесть, выглянуть сквозь пестрые стеклышки наружу.       — Где предпочитаете спать, в койке или в гамаке? — спросил Алва.       — Эр Рокэ, а зачем здесь два спальных места? — вопросом на вопрос ответил Дик.       — На втором буду спать я. Так что предпочитаете?       — Отдельную каюту! — честно признался Ричард.       — Ничем помочь не могу, юноша, — пожал плечами Ворон. — Это моя каюта. Вы можете остаться здесь. Можете уйти в трюм к команде. Ну, или расположиться на палубе. Вам дать с собой плед? На море ночами ветрено и прохладно.       Дик недовольно засопел. Смерил неприязненным взглядом Ворона, даже на вид жесткую койку и интересный своей новизной, хоть и не подобающий герцогу гамак.       — Гамак, — буркнул он себе под нос.       — Говорите внятно. Или вам не хватает учителя риторики? — хмыкнул Алва.       — Я буду спать в гамаке, монсеньор! — изо всех сил гаркнул Дик, отвернулся от вредного эра и демонстративно полез на спальное место.       Об своем выборе он пожалел практически сразу. Гамак раскачивался, извивался и так и норовил вывернуться из неумелых рук. Несколько раз чуть не перевернувшись вместе с ним, Ричард все же забрался в гамак и замер строго по центру. Очень хотелось развернуться к Ворону спиной, накрыться с головой одеялом, чтобы не слышать его и не видеть. Но опасно качающаяся от каждого шороха тряпка заставляла лежать на спине ровно и даже дышать крайне аккуратно. Дождавшись, пока Дик справится с гамаком, Алва невинным тоном поинтересовался:       — Ужинать, я так понимаю, вы не будете?       Дик смерил его убийственным взглядом. Вот надо же иметь такой талант портить хорошим людям настроение парой фраз! И сквозь зубы выдавил:       — Буду.       — Кажется, я понял, почему вашим гербовым зверем является вепрь, юноша, — задумчиво протянул Ворон.       — Почему? — заинтересованно приподнялся из гамака Ричард. Подлая тряпка опасно покачнулась.       — Пыхтите точно, как ищущий желуди вепрь, — улыбнулся Алва.       — Да вы! Да как вы! — возмущенный мальчик забарахтался в гамаке, стараясь выбраться и пыхтя вдвойне сердито.       — Смею, смею, — хмыкнул Ворон, покидая каюту.       Вовремя. Потому что вслед за хлопком двери о пол хлопнулся и Ричард, выпав-таки из гамака. Сравнение с гербовым зверем герцогу Окделлу было бы, конечно приятно. Но почему именно пыхтение-то? Почему не сила или упорство, например? Что за вредный человек, этот Алва.       К возвращению монсеньора Дикон уже немного успокоился и кое о чем задумался. Обстановка каюты показалась ему слишком простой и безличной. На всем корабле не было ни гербов, ни флагов, ни любых других символов рода Алва. Да и каравелла имела слегка пошарпанный вид. Не был этот корабль похож на личное судно баснословно богатого герцога Алва. А если вспомнить, что монсеньор назывался в порту чужим именем, сомнения, что это не простая морская прогулка, окончательно развеивались. И назревал вопрос — куда и, собственно, зачем они плывут. Именно этот вопрос Дикон выпалил вернувшемуся с подносом Ворону.       — Никуда не плывем. Присаживайтесь, юноша, — эр опустил поднос на стол, снял с него две глубокие тарелки с чем-то ароматным. — Мы охотимся.       — Охотимся, — повторил Дик. Его глаза загорелись предвкушением приключений. У Ворона была богатая библиотека, хватало там и авантюрных романов, особенно на морскую тематику. — На пиратов, эр Рокэ? А корабль — приманка?       — Начинаете пользоваться головой. Старайтесь делать это почаще, — кивнул Дику Ворон. Мальчик даже не понял, его опять попытались оскорбить или похвалили в очень своеобразной манере.       После ужина Алва надолго пропал. Возможно, раздавал какие-то указания, возможно, ему не хотелось оставаться надолго в замкнутом пространстве с Ричардом, это, впрочем, было взаимно. Дикон пересел на подоконник и припал к окну. Мир сквозь пестрые стекла напоминал пестрое лоскутное одеяло. Кусочек красноватый, кусочек желтоватый. Луна оказалась за фиолетовым стеклышком. Звезды разноцветными огоньками усыпали темный небосвод. На черной воде за кораблем оставался белый, а местами оранжевый и зеленоватый пенный след. Любуясь ночным пейзажем, незаметно для себя Дик уснул.