Amenkventa

Хм… всякой сказке – своё начало. Вот эта, например, начинается так же, как одна известная песня: Жил отважный капитан… Был он, правда, капитаном не морским, а военным – из британского спецназа SAS – но уж чего-чего, а отваги ему было не занимать. Прямо скажем – храбр немеряно… Так уж вышло, что вовсе не знал боец никакого страха. Кроме разве что страха Божьего – но ведь это совсем другое дело. Впрочем, мог он и испугаться (и не раз пугался со страшной силой), но не кого-то там или чего-то, а за кого-то – только сам от этого становился ещё храбрее. Фамилия его была Фергюсон. Сначала-то, конечно, у Фергюсона с волосами всё было в норме. Он с отличием окончил спецшколу, потом сам долгое время руководил занятиями в центре подготовки SAS в Херефорде – но тут наступила весна 1982 года, Аргентина ввела войска на принадлежащие британской короне Фолклендские острова, и наш герой вместе со множеством таких же, как и он, бойцов элитного спецназа, надел форменный беретик цвета хаки и отправился туда наводить порядок. Вот тут-то и выяснилось, что не весь капитан одинаково бесстрашен: некоторая его часть (к счастью, совсем небольшая) оказалась гораздо трусливее всего остального. А конкретно – причёска… Стоило только британцам высадиться, как тут же над их отчаянными головами засвистели аргентинские пули, по всей округе загрохотали взрывы – а у Фергюсона под беретом, в кромешной темноте, началась такая паника, что ни в сказке сказать, ни гребешком расчесать. – ААААААА!!! Спасайся, кто может! – вопили насмерть перепуганные волосы, встав дыбом и трясясь, как осиновые листья. – Этот ненормальный вот-вот сложит голову – и нас вместе с ней! Смываемся, ребята!!! Напрасно их товарищи с висков и затылка, которые остались снаружи и видели, что британцы побеждают, пытались успокоить трусишек. Они говорили, что нечего бояться и скоро всё кончится в нашу пользу, и при этом шутили, что лучше воевать, когда у тебя фамилия Фергюсон, чем с такой фамилией, как у аргентинского генерала Кресло – но через плотное сукно берета их никто не слышал. Да и сам капитан, конечно же, не имел ни малейшего понятия о том, что творится у него на голове, потому как волосы – существа маленькие и тоненькие, и голоса у них соответствующие: громко орать не получается. Иначе Фергюсон сбрил бы их после первого же боя, чтобы не отвлекали. …Сказано – сделано. Пусть не сразу, но с целеустремлённостью, достойной лучшего применения, сдрейфившим волосам всё-таки удалось осуществить задуманное. Нутром чуя, что эта заварушка – не последняя, они постепенно покидали капитанскую голову, и к началу войны в Персидском заливе Фергюсон был уже лыс как колено, причём аккурат по границе беретика. Впрочем, нет худа без добра: внешность – дело десятое, зато ничего трусливого не осталось. А храбрые волосы, хоть и поседели впоследствии, но очень гордились своим обладателем и оставались с ним до самой смерти.