Разрушенный мир

      Утро начиналось прекрасней, чем обычно. Фрэнк лежал в постели и думал, что отдал бы все, лишь бы не вставать. А причиной тому было теплое тело, привалившееся к нему на плечо. Он рассматривал спящего Тео, осторожно провел самыми кончиками пальцев у него по лицу. После вчерашнего примирения он целый день провел, летая как на крыльях. По дороге домой они болтали и шутили, Фрэнк с удовольствием рассказывал парню о своем детстве и собственных приключениях в колледже. Ему нравилось слышать звонкий смех Тео, мнимо возмущаться на его ехидные комментарии и с ученым видом говорить, что тот сам еще такого набедакурит, что не забудет никогда. В такой же теплой обстановке они поужинали и разбрелись по постелям, каждый в свою. Фрэнк уже заснул, как почувствовал, как к нему со спины прижимаются холодные ладони. Он только сонно пробормотал: «Тео, ты чего?» Ответом ему был небольшой толчок в бок, места для двоих все-таки было маловато, и невнятное бормотание: «Подвинься, я замерз на полу». Фрэнк смирился, перевернулся на бок, освобождая место для нового квартиранта и прижимая к себе его рукой. Он уснул, вдыхая запах его волос, и думая, что так не только тепло, а даже жарко.       Наконец, больше оттягивать подъем было нельзя. Мужчина осторожно выбрался из кровати, стараясь не разбудить спящего мальчишку. Но тот только натянул на себя одеяло и пошире раскинул руки и ноги, почувствовав, что пространство освободилось. Фрэнк собирался, иногда заглядывая в комнату и любуясь спящей тушкой. Уже собираясь уходить, он подсел к нему на кровать и едва коснулся губ спящего. Он облизнулся, словно кот, остро сожалея, что не может позволить себе ничего более. Парень заворочался и открыл глаза, тут же подскакивая и испуганным голосом спрашивая:       — Я проспал? Почему не разбудил!       Он уже выбирался из-под одеяла, но Фрэнк мягко уложил его обратно.       — Поспи сегодня подольше, хоть выспишься за все последние дни. Тео только подозрительно сощурил глаза:       — С чего бы это?       У него был чрезвычайно подозрительный и недоверчивый вид, но со встрепанными после ночи волосами и с заспанным лицом это смотрелось более чем комично. Фрэнк не выдержав, рассмеялся.       — Все просто, — начал он объяснять, — завтра рано мы уезжаем, так что я хочу, чтобы ты собрал все вещи уже сегодня. Оставь только то, что может нам понадобиться вечером. Все остальное сложи в сумки, найдешь их в шкафу. Как закончишь, так и придешь.       Мидлтон подумал, что Тео должен обрадоваться, но тот почему-то погрустнел и просто кивнул в знак того, что все понял.       — Что не так? — он не мог это проигнорировать. Парень лишь по старой привычке пожал плечами.       — Ничего, — Фрэнк подумал, что он переживает из-за отъезда, расставания с родным городом и попытался немного успокоить, — все будет хорошо. Завтра мы уедем, а через два дня будем в столице, я покажу тебе самые интересные места, мы сходим в оперу к Маргарет, мы сделаем кучу дел, которые ты не мог себе и представить здесь, в Искандере.       Тео поднял голову и посмотрел на него со смесью отчаяния и надежды.       — Значит…       Мальчишка не договорил, он просто смотрел на мужчину нечитаемым взглядом. Фрэнк приподнял бровь, показывая, что не понимает, что от него хотят услышать. Пара долгих секунд прошли в напряженном молчании. Наконец, Тео отвел взгляд и сказал:       — Не бери в голову, иди, тебе ведь уже пора. Я еще немного поваляюсь и начну сборы. Часа через два приду.       Фрэнк улыбнулся, ласково потрепал его по взлохмаченной макушке.       — Не спеши. Я рано тебя не жду. Он вышел, аккуратно заперев за собой входную дверь.              В конторе царило заметное оживление. Все сотрудники паковали личные вещи и рабочие документы, отгружали уже то, что не понадобиться на специальный склад, с которого багаж погрузят в специальные вагоны. Завтра уже близко, вот что читалось на всех встречных лицах, пока Фрэнк шел к своему кабинету. А еще его ребята строили планы, куда пойти отмечать только что завершенную сложную командировку. Предлагали разные места и способы, мужчина только усмехался, удивляясь фантазии коллег. Именно с этим вопросом к нему подошел Сержио.       — Ты слышал, где они хотят напиться? Я за привычного «Старого Дракона», никакие клубы с безумной молодежью мне не нужны. А ты что думаешь, Фрэнк? Мидлтон пожал плечами.       — Мне все равно, я скорее всего не пойду.       — Как? — глаза Сержио округлились от удивления. — Но без твоего присутствия вся вечеринка теряет смысл!       — Перестань, ребята собираются вовсе не ради меня или Старика, это нужно вам самим. А у меня по возвращению слишком много дел. К тому же, я ведь не сказал, что точно не приду. Посмотрим на месте. Его друг кивнул, удовлетворенный этим ответом.       — Фрэнк, а где Тео?       — Остался дома вещи собирать.       — Везет, а мне пол ночи сидеть паковать чемоданы. Фрэнк рассмеялся.       — Не стоит так огорчаться, заведи себе… — он не договорил, внезапно запнувшись, только сейчас соображая, что он хотел сказать. Но Сержио, казалось, ничего не заметил.       — Кого? Племянника? — он весело улыбался. — Но, к сожалению, у меня нет ни брата, ни сестры, и я не могу похвастаться обилием родственников. Так что мне стоит искать кого-то другого.       Фрэнк мысленно отругал себя, что едва не сболтнул лишнего. Это прозвучало совсем не так, как должно было быть. Хорошо, что мысли Сержио всегда идут в правильном направлении.       — Кстати, я зачем к тебе пришел, Старик просит тебя подготовить документы к нему на подпись по вопросу завтрашней эвакуации. И еще, сегодня будут только два поезда, но с большим количеством вагонов, чем обычно. Зайди к Стивенсону, у него лежит план.       — Хорошо. Спасибо, Сержио.       Друг вышел, оставив Фрэнка в одиночестве. Дел было много. Его раздражала рутинная часть работы, вечное копание в бумажках, именно поэтому начальником эвакуации всегда ставили Старика, а не его, Фрэнк отвечал за сам процесс, а вот за несчастные бумажки — Старик. Но даже в его обязанности входило составление кучи отчетов и сбор огромного материала данных для передачи в аналитический отдел компании. Но если Старик просит помочь с документами на эвакуацию в этот раз, похоже, у него совсем завал. Фрэнк мысленно выругался, опять эта чертова бюрократия. Два часа пролетели незаметно. Ну вот, можно было идти и к Старику. Фрэнк подхватил в охапок все необходимые бумаги и вышел в коридор, пинком закрыв дверь кабинета, как тут же застыл, оглушенный визгом сирены. Первые секунды ушли на осознание того, что происходит, а затем контора словно взорвалась — все куда-то помчались и закричали, бумаги разлетались и затаптывались в коридорах, мгновенно заполнившимися людьми.       — Бомбежка!       — Сигнал тревоги с воздуха!       — Теперь они бомбят центр города!       — Надо в укрытие!       Фрэнк пробирался сквозь поток людей, все же стремясь добраться до Старика как можно быстрее. Несколько минут ему потребовалось на то, чтобы достичь заветной двери. Без стука он ввалился в кабинет, закрывая за собой дверь и стараясь перевести дух после той толкотни. Старик с кем-то говорил по телефону, Фрэнк положил на стол бумаги, которые сейчас оказались абсолютно ненужными.       — Что происходит? — спросил он, как только Старик повесил трубку. Тот покачал головой.       — Все плохо, Фрэнк. Гренада перешла в наступление, город бомбят. Почти весь город обесточен, наша линия железной дороги едва ли не единственная, еще работающая. Военные сказали, что им не хватит сил удержать город. Они, конечно, создадут видимость обороны, но надолго их это не удержит. Нам нужно эвакуироваться сейчас.       — Что?       Фрэнк на мгновение растерялся. Если они сейчас покинут Искандар, то все те, кто обрел надежду на спасение в уже опубликованных списках на эвакуацию, будут отданы на волю судьбе. Но сейчас речь уже шла о их жизнях, тех, без кого никакая эвакуация невозможна в принципе. Он кивнул, соглашаясь со стариком.       — Военные сказали, сколько у нас времени?       — Очень мало. Сейчас я всем объявлю, что состав отправляется через пятнадцать минут. На сборы абсолютно нет времени. Берем только личные и служебные документы. Мужчина вскочил, не в силах сдержать охватившую его панику.       — Как пятнадцать минут?!       — Фрэнк, у нас нет времени. Гренадцы уже в течении часа захватят этот город и тогда его ждет та же участь, что и Черниколы и остальной северо-запад империи — его просто выжгут! Ты сам прекрасно знаешь, что мы должны делать. В чем дело, Фрэнк?       Мидлтон молчал, переваривая услышанное. Старик прав, он делает все абсолютно верно. Надо спасать своих сотрудников. Они все или в конторе или на вокзале. Согласно требованиям безопасности, личные документы у каждого с собой, а сверхважные документы всегда готовы либо к отправке, либо к уничтожению. Сбор займет не более десяти минут, пять минут уйдет на загрузку поезда, еще пять — контрольные. После этого все те, кто не успеют, обязаны выживать сами по себе. Он ведет себя нелогично, основываясь на своих личных чувствах. Сначала люди, потом ты сам, он забыл эту аксиому компании.       — Фрэнк? — вывел его из ступора Старик.       — Мне нужно идти. Тео… он остался дома. Старик встревожено посмотрел на него, видимо, судьба мальчика его тоже взволновала.       — Хорошо, иди, Фрэнк, мы с Сержио проконтролируем все сами. Ты знаешь, сколько у тебя есть времени. Извини, но слишком рискованно продлить ожидание, даже ради двух Мидлтонов.       — Я ни о чем не прошу, Старик. Я должен успеть.       Он развернулся и вылетел из кабинета. Он проносился сквозь толпу, не обращая ни на кого внимания, хотя его пытались остановить и что-то спросить. Но хаос первых минут был быстро ликвидирован. Над головой через громкоговоритель неслась речь Старика о том, что начинается экстренная эвакуация сотрудников компании. Через пятнадцать минут отходит поезд с главного пути. Всем сотрудникам компании предписано как можно скорее пройти на посадку. Эвакуация уже началась.       Фрэнк вылетел на улицу. Сигнал тревоги уже не сотрясал воздух, вместо него тяжелый свист и звук разрывающихся бомб и рушащихся зданий наполнил улицы. Кругом были люди, на их лицах застыли отчаяние и страх, агрессия напополам с решимостью. Огромные потоки людей устремились к трем городским воротам. Он бежал против толпы, расталкивая людей и не обращая внимания на толчки и пинки в ребра. Тот путь, который обычно занимал у него не более десяти минут спокойного прогулочного шага, теперь даже бегом не удавалось преодолеть быстрее. Фрэнк только молил бога, чтобы Тео уже собрался, у них едва оставалось время, чтобы домчаться обратно. Шанс призрачный, но все-таки он был.       Фрэнк взбежал в подъезд, рванув на себя тяжелую дверь. Пять этажей пролетели под его ногами незаметно. Он дернул дверь, но та оказалась заперта. Выругавшись, он забарабанил по дереву, одновременно нашаривая ключи в кармане брюк.       — Тео, ты дома? Открой, наконец, эту проклятую дверь!       Ответом ему было молчание. Фрэнк дрожащими руками вскрыл замок и шагнул внутрь. В квартире было тихо и пусто. Ни в кухне, ни в спальной никого не было. Фрэнка затрясло, неужели парень побежал в контору, как только раздался сигнал тревоги, и они разминулись? Или Тео еще там, на улице? Их вещи были разбросаны по кровати, наполовину собранный чемодан застыл на полу. Было ясно, что бомбежка застала Тео в тот момент, когда он еще не закончил сборы. Фрэнк схватился за голову и взвыл, про себя повторяя: «Где же ты, Тео?»       Он развернулся, собираясь отправиться в обратный путь. Возможно, мальчишка уже на вокзале. Но проходя мимо ванной, вдруг услышал какой-то шорох. Фрэнк остановился и дернул на себя дверь. В помещении без окон было темно, электричества уже не было, но в углу у самой ванны он разглядел сжавшуюся темную фигуру.       — Тео?       Ему не ответили. Мужчина шагнул ближе, его глаза постепенно привыкали к темноте. Он уже разглядел, что парень сидит, скорчившись и зажав уши руками, и слегка раскачиваясь. Фрэнк протянул к нему руку, осторожно схватив за плечо, но тот дернулся назад, сильно приложившись о стенку, но словно этого и не заметил. Казалось, глаза Тео даже не видят его, они были словно обращены внутрь себя, а на лице застыл дикий страх.       — Тео, нам надо идти, вставай, — Фрэнк все же пытался поднять его на ноги, несмотря на оказываемое ему сопротивление, — поезд нас ждать не будет. У нас слишком мало времени, сейчас не время бояться, надо бежать отсюда.       Теодор его не слышал, а когда Фрэнк попытался рывком его вытащить из темной ванной, то закричал, будто его резали. Мидлтона начинало все это злить. Уже не сдерживая себя, он залепил звонкую пощечину парню. Тот, казалось, впервые посмотрел на него осознанно. Мужчина не стал ждать, пока тот придет в себя, а просто схватив за руку, вытащил в коридор. Поставив к стене, кинул ему пальто.       — Надень, там все же прохладно.       Пока парень медленно натягивал на себя верхнюю одежду и обувь, Френк прошел в комнату. У него оставалось все меньше надежды, что они успеют на поезд, значит, надо позаботиться о некоторых вещах сейчас. Он быстро вытащил из-под кровати небольшую сумку, прошел на кухню и кинул в нее первое из продуктов, что попалось. Только тут он заметил, что выбежал из конторы, не одев даже плащ. Из вороха одежды на постели он вытащил свою старую куртку. Быстро застегнул ее на себе, переложил во внутренний карман свой пистолет и в другой запасные патроны. Одел сумку через плечо. Все эти приготовления заняли не больше минуты. Он обернулся, схватил Тео за руку и потащил его к двери.       Они уже открыли дверь на лестницу, но тут их оглушил свист и комната позади озарилась вспышкой и затряслась, словно в помещении только что взорвалась звезда. Почти сразу вспыхнул огонь и едкий удушающий дым начал разъедать глаза и горло. Фрэнк едва не упал, уцепившись за стену, а вот Тео хорошенько приложился головой при падении, и теперь на его виске медленно проступала кровь. Фрэнк схватил Тео за руку, поднимая, и потащил вниз по лестнице. Они бежали, а здание гудело и стонало, а ступени сами уходили из-под ног. Наконец заветная дверь в подъезд была распахнута, из последних сил они преодолели крыльцо и отбежали на десяток метров от здания, а через секунду позади них дом сложился будто сделанный из старой колоды карт. Уши мгновенно заложил грохот, в воздух поднялось огромное облако пыли. Фрэнк с ужасом подумал, что промедли они хоть еще одно мгновение, они остались бы там внутри, погребенные под обломками здания. И им еще повезло, если бы смерть к ним пришла сразу. Почему-то он был уверен, что откапывать и вытаскивать их из-под завала никто не будет.       Мидлтон перевел взгляд на Тео. У того медленно текли слезы из глаз, руки тряслись и губы беззвучно что-то шептали. Фрэнк взял его лицо в свои руки. Парень посмотрел на него и чуть слышно пробормотал:       — Нет, я не хочу опять. Я не хочу их откапывать, не надо…       Фрэнк ужаснулся, только сейчас понимая причину происходящего с Тео. Новая бомбежка города вернула его память туда, в тот день, когда погибли его родные. Кажется, Маргарет говорила, что все произошло у него на глазах.       — Послушай меня, Тео, — начал он, глядя прямо ему в глаза, — сейчас мы спаслись, то время осталось позади. Дом был практически пустой, думаю, мы последние, кто его покинул. Там под развалинами никого нет. Я жив и умирать не собираюсь, и тебе не дам. А сейчас нам надо бежать, слышишь, Тео. Бежать!       Не дожидаясь ответа и надеясь не увидеть новый приступ истерики, Фрэнк схватил его за руку и потащил к площади. Он посмотрел на часы, прошло двадцать пять минут с начала эвакуации компании, поезд уже их не ждет. Значит, надо самостоятельно выбираться из города. Он плохо ориентировался в здешних улицах, хорошо знакомый только с центром. Потому Фрэнк решил довериться потоку людей, стремящихся к восточным воротам — к самой близкой точке выхода из города. Фрэнк, как и остальные, надеялся покинуть этот город, а потом можно было бы через лес выйти на расположение своих имперских войск, а оттуда уже по безопасной территории до ближайшего населенного пункта, откуда можно добраться до столицы.       Он шел вперед, не отпуская руки Тео. Ему казалось, что стоит того отпустить, как он просто остановиться, рухнет под ноги и будет затоптан людьми, стремящимися к выходу. Бомбежка постепенно стихала, стихли и ответные залпы имперских войск. Над городом повисла напряженная тишина. На мгновение толпа людей застыла, оглушенная собственным бешенным сердцебиением. Но вот, словно муравьи из гигантского муравейника, люди снова пришли в движение. Казалось, одна коллективная мысль застыла в сознании всех — бежать, пока еще можно. Мысль отчаянная и практически невозможная.