Позволь мне снять твои печати

      Выходные после корпоратива наполнены Иваизуми. Сложно забыть взгляд, упавший на Ушиджиму, когда друг нашел его на парковке, корчившимся в грязи. Хаджиме было страшно так, как никогда в жизни. Он сжимал Вакатоши в объятиях, впитывая в себя его скупые слезы, не в силах выдавить из себя ни слова. Побледневшая от ужаса Киеко, нервно сжимала телефон, готовясь в любую минуту вызвать скорую, или хотя бы позвонить дежурившему в приемном отделении Ямагучи Тадаши. Но Вакатоши смог взять себя в руки, и жалобно скуля, попросил отвезти себя домой. Там было принято решение, что Иваизуми останется с ним.       Хаджиме не отходил от разбитого и подавленного Ушиджимы ни на минуту. Даже таскался с ним в ванную, переживая, что там может случиться что-нибудь страшное. Он не задавал вопросов, не требовал объяснений. А просто ждал, когда дорогой сердцу человек, наконец, придет в себя настолько, чтобы поведать, что же произошло.       — Я...       — Вака? Ты готов поговорить?       Они сидят на балконе, согревая руки чашками с ароматным чаем с мятой. Ноги Ушиджимы заботливо прикрыты пледом. Иваизуми незаметно нащупывает в кармане брюк платок, который, возможно, пригодится.       — Мне было очень плохо, Хаджиме. Я... мне стыдно сейчас. Прости, что я потревожил ваш отдых. Киеко сильно на меня злится?       — Что ты, Вака! О какой злости речь! Она так перепугалась, хотела уже всю больницу на уши ставить. Она постоянно спрашивает, как ты, у меня уже чат опух от ее сообщений.       — Передай ей, что все хорошо.       — Что случилось, Вакатоши? Расскажи мне. Вместе мы сможем что-нибудь придумать. Ты доверяешь мне?       — Да, полностью.       — Тогда расскажи. Ты что-то почувствовал?       — Я… это была ревность, Хаджиме.       — Ревность? Но ведь Куроо был в зале все это время. Не отходил от Акааши и других. Я сомневаюсь, что тебе стоило ревновать его к Кейджи, они давние друзья и…       — Это был не Куроо.       — Господи. А кто? Вака, я не понимаю.       — Ойкава.       — ЧТО?!       Лицо Иваизуми испещрено трещинами. Кровоточащими незаживающими ранами. Шок от услышанного загоняет его в угол, делает огромную дыру в броне и не дает возможности оправиться. Мысли лихорадочным потоком устремляются в голову, вытесняя из сознания доброту и ласку. Единственное, что он сейчас хочет, — прибить Ушиджиму голыми руками.       — Вакатоши! Я не понимаю. Что значит «Ойкава»?       — Я ревновал его. Ревную.       — Вы что, близки?       Новый виток шока. Новые затвердевающие пики внутри Иваизуми, лишающие его привычной мягкой округлости.       — Нет.       — Тогда я не понимаю…       — Он был на парковке.       — А ты что там делал, кстати?       — Искал его. Я поговорил с Котаро и меня посетили странные мысли. Я хотел его найти, чтобы обсудить это.       — Почему не позвонил?       Действительно, почему он не позвонил? Это было так просто, на поверхности. Он бы не увидел ничего, ничего бы не знал. Но подсознание Вакатоши хотело видеть Тоору. Он хотел видеть Тоору.       — Я не знаю.       — Господи, я же предупреждал тебя! Я же просил тебя не наломать дров. Вака, что произошло на парковке?       — Он был… с мужчиной.       — Я из тебя теперь буду каждое слово клещами тянуть?       — Он был с Цукишимой. На парковке. Они…       — Они что?       — Они сосались, Хаджиме! — голос Ушиджимы срывается на вопль. — Лапали друг друга, чуть ли не трахая! Что ты от меня хочешь услышать? Подробности?       Ушиджима чувствует, как внутри распускаются новые цветы и скручиваются новые кольца. Ревность, перемешанная с гневом, делает его невероятно слабым, жалким и беспомощным. Он чувствует, что еще немного, и будет в состоянии спрыгнуть вниз со своего двенадцатого этажа, чтобы просто больше это не чувствовать.       — Как ты понял, что это ревность? Может, ты просто не ожидал такого от нашего неприступного Кея? Ты же никогда…       — Я никогда, именно, Хаджиме. Я никогда такого не чувствовал.       — Тогда как?       — Я хотел выпустить Цукишиме кишки. Выпотрошить его и сожрать внутренности. Вздернуть его тело на этой чертовой бетонной стене. Потом снять, проехаться по нему на всех имеющихся на парковке машинах. А потом занять его место. Если это не ревность, то что?       Кровожадность Ушиджимы ставит Хаджиме в тупик. Он никогда бы и подумать не мог, что его спокойный и уравновешенный друг может быть таким. А потом он вспоминает себя в тот день, когда увидел Киеко с другим. Он чувствовал тогда примерно то же самое.       — Ты что... Вакатоши... ты что, влюбился в него? В Ойкаву?       — Нет. Я же не могу... я не знаю.       — Но.       — Я не знаю!!! Это что-то другое. Он говорил мне, что не заводит отношения. Что это не для него. Что... что он не привязывается к людям. А тут такое…       — Секс — это не всегда отношения, Вака. Ты должен это знать.       — Я знаю, но…       — Оставь эти мысли. Забудь все это как страшный сон! Ты просто почувствовал себя неловко, что застал их, вот и все. Цукишима… странный тип, ты же знаешь. Сам себе на уме. К тому же, они взрослые люди и…       — Хватит. Довольно, Хаджиме. Спасибо тебе за заботу, но мне нужно побыть одному. Я... мне нужно подумать.       Иваизуми тяжело сглатывает. Мысль о том, что его друг смог влюбиться в первый раз в жизни его не радует, как должна была бы, а страшит. И ладно бы это был кто-то другой, но не изменчивый, фальшивый и непостоянный Ойкава. Боль сжимает Хаджиме в тиски, но спорить с Ушиджимой и требовать остаться с ним сейчас — это неправильно.       — Я уйду, если ты обещаешь ничего не натворить. Ничего не сделать с собой.       — Я обещаю.       — Хорошо. Я принесу тебе телефон сюда, хорошо? Позвони мне сразу же, если тебе станет хуже, ладно? Мы заберем тебя к себе, поживешь у нас какое-то время.       — Спасибо, Хаджи…       Через какое-то время Вакатоши смотрит на экран телефона, сидя в своей опустевшей квартире. На экране светятся несколько пропущенных от Куроо, сообщения от него же и Котаро. Вопросы Бокуто о том, где он и как, Ушиджима игнорирует. Но на сообщение Куроо с требованием поговорить, отвечает коротким звонком.       «Приезжай».       

      ***

      Тецуро появляется на пороге в крайне встревоженных чувствах. Он беспокоился о пропаже Ушиджимы с праздника, переживал, что не может до него дозвониться. Собирался уже было доставать через знакомых телефон Иваизуми, чтобы справится о делах его друга, но передумал. Между ним и Вакатоши залегла огромная пропасть, и он не мог перешагнуть ее так просто.       — Привет.       — Привет, Тецу. Проходи.       Куроо добирается до дивана в гостиной и устало валится на него. Ушиджима без слов понимает, что разговор им предстоит серьезный, от чего его тело посылает в мозг непонятные импульсы. А сознание начинает сопротивляться.       — Нам нужно поговорить, Вакатоши.       — Я понял. Я тебя слушаю.       — Не пойми меня неправильно, пожалуйста. И только не перебивай.       Тецуро сцепляет руки в замок и кладет локти на колени. Закрытая поза во всем сомневающегося человека, боящегося сказать лишнее. Ушиджиме не привыкать — за свою жизнь он повидал слишком много людей, которые боялись открыться ему из-за особенностей поведения. Но сейчас он чувствовал себя странно.       — Я говорил тебе, что готов. Что мы вместе сможем справиться с трудностями и преодолеть барьеры. Сначала так и было. Ну, то есть я хочу сказать, что сначала наши отношения шли именно по тому сценарию, который я выстроил в своей голове. Нам было хорошо в разговорах и прекрасно в постели. Но потом ты начал меняться и я… я оказался к этому не готов, понимаешь? Ты всегда для меня был образцом выдержки и здравого смысла, а потом ты орешь на меня в парке, защищая человека, который этого не заслуживает. Потом в твоих глазах появляется холод, в словах непривычная сталь и все, что я так долго себе надумывал, просто рассыпалось. В пятницу на вечеринке... я кое-что понял. Я понял, что именно искал в тебе все это время, почему так зацепился за тебя. Почему именно ты смог стать моим спасательным тросом, за который я отчаянно хватался. Но твои изменения… они сделали тебя другим. Не похожим на то, что мне все это время было нужно. Оказалось, что ты более импульсивный и восприимчивый. Что тебя легко вывести из себя. Это... это не соотносится...       — С Кейджи.       — Что? Как ты понял?       — По тому, как ты на него смотрел. Ты смотрел на него с удивительной нежностью, Куроо. Такое нельзя скрыть. Как другие до сих пор не поняли.       — Я… люблю его. Давно. Он не знал, до вечера пятницы. Я, признаться, здорово напился и выдал ему все подчистую. А он…       — Он ответил взаимностью, я полагаю?       — Да…       — Я понимаю, почему ты выбрал меня для своей… сублимации. Мы с Акааши похожи. Были. Вот только он по-настоящему спокойный, уравновешенный, вдумчивый и тихий. А я был таким не по своей воле. Нет ничего страшного в том, что ты хотел найти похожего человека, чтобы забыться. Хорошо, что ты нашел в себе силы признаться самому себе в том, что у нас ничего не выходит, и тем более признаться ему в чувствах. Я рад за вас.       — Но ведь я поступил с тобой откровенно плохо, Вакатоши! Так нельзя.       — Я все равно не чувствую сейчас ничего, кроме сожалений, Тецуро. Мне жаль. Что я не оправдал твои ожидания. Но я рад, что у тебя все наладилось. Мне было с тобой хорошо.       — Мне тоже, Вака! Я был влюблен в тебя, правда, но...       — Но любовь сильнее... я понимаю.       — Прости меня. Мне пора.       Куроо подходит к Ушиджиме и нежно целует его в щеку на прощание. Щелчок двери возвращает Вакатоши в состояние транса, из которого ненадолго выпустил его собственный мозг, чтобы дать Тецуро достойный ответ. Теперь все возвращается на круги своя.       Вакатоши снова не справился. Снова не смог. Теперь понять, в чем были его ошибки, стало легче, но и одновременно сложнее. Он мог бы просто закрыть на все глаза и подумать, что в произошедшем нет его вины. Что невозможно заменить кому-то другого человека, даже если очень постараешься. Что все его изменения не стали причиной для расставания, а просто подтолкнули Куроо к осознанию того, что ему действительно нужно.       Он должен радоваться, что неосознанно сделал доброе дело. Что помог двум людям обрести друг друга. Но почему сейчас по сознанию Ушиджимы, в его сердце и конечностях расползаются мерзкие гнилостные черви? Почему внутри вместо радости одни лишь сожаления?       Он не смог. Его снова бросили. Оставили запекаться как яблоки на солнце. Высыхать, отживать последние минуты, чтобы изменить свою сущность навсегда. Ушиджима остается с единственным партнером, достойным его — с одиночеством.       Ассоциация: Ушиджима Вакатоши — одинокий.