Tempora mutantur

— Кто это сделал…? — утробным голосом прохрипел Тайлер, понимая, что кто-то явно за это ответит. — Я просто был неосторожен… Я… — стараясь не обращать внимания на странное чувство от ощущения холодных, но бережных пальцев на болезненно чувствительной коже спины, Ксавье наконец прекратил попытки сопротивления и, просто облокотившись грудью на кухонную стойку, что кое-где выцвела и пошарпалась, почти лёг на столешницу. — Вот только попробуй мне сейчас сказать, что ты упал, и даже не надейся, что сможешь обмануть человека, у которого целый стеллаж дома посвящён характеру всей этой заумной лабуды про раны на теле. — Его голос звучал тихо, но весь воздух вокруг парней звенел от нарастающего напряжения и вязкой, словно пятно расползающегося на воде масла, ауры Тайлера. Как медиум Ксавье очень хорошо чувствовал, как она обволакивает его тело миллионами еле ощутимых раскалённых иголочек, что в сочетании с холодной кожей немного огрубевших ладоней и гуляющим в амбаре ветерком создавали непередаваемый контраст. Но сейчас нужно было быть осторожным, ведь находиться с Тайлером в таком состоянии всё равно что без страховки ходить по карнизу высотки. Одно неверное движение — и всё может обрушиться. — Повздорил с соседом… знаешь, с телепатами такое иногда бывает. У них крышу рвёт изнутри, а чинить надо снаружи. Вот я и попытался его вразумить… но вышло как-то… хреново. Сам видишь… — нехотя признался брюнет, зная, что если не скажет, то этот сын шерифа, которым Донован, без сарказма, может гордиться, клещами вытащит из Ксавье нужную для него информацию и не подавится. Настоящий Тайлер, тот, которого знал Ксавье, был слишком хитроумным и умел хорошо манипулировать людьми, словно солдатиками в его этих компьютерных стратегиях, которыми увлекался младший Галпин. Сам Ксавье предпочитал развлечениям искусство и что-то одухотворённое, но послушать про очередной захват какой-нибудь хитросплетённой и неприступной империи в играх Галпина всё же любил. Парень был намного умнее местного уровня развития интеллекта и при случае прекрасно умел этим воспользоваться. Люди ошибочно велись на его приветливую маску простачка, даже не осознавая, что они уже втянуты в его замысел. Его буйный характер, по мнению художника, это лишь следствие нереализованного потенциала. Тайлер был действительно талантлив во многих вещах. — Хорошо же у вас в Неверморе умеют благодарить за помощь, — обманчиво дружелюбным голосом, с улыбкой, переходящей в оскал, шёпотом, почти у самого еле заметно зарумяненного уха художника, сказал Тайлер. — Думаю, будет неплохо вернуть его любезность обратно. Так кто же этот наш признательный сосед…? — Ну уж нет, я и сам способен с этим разобраться, — немного обиженно, но при этом смущённо перебил его Ксавье. — Ага, вижу… так хорошо, что на твоей спине места живого нет, и это ещё хорошо, что позвоночник не задет… — уже чуть громче парировал его Галпин, и, как бы подтверждая в большей степени для своего беспокойства, нежели для парня, мягко провёл по выступающим косточкам позвонков, от чего брюнет сдавленно застонал, ведь даже такие невесомые прикосновения пока что воспринимались болезненно. — Тайлер, не так сильно… — на полувздохе простонал художник. — Блин, да отпусти ты уже… Внезапно залипнув на протяжных просящих звуках и плавных движениях извивающегося под ним худощавого тела, шатен чисто инстинктивно выпустил тонкие запястья из своей хватки, при этом даже забыв, что ещё он хотел выведать у художника. Тот был раскрасневшимся и таким соблазнительно возмущённым, что мысли и кровь сына шерифа, внезапно сменив направление, устремились совершенно не туда. И вновь это странное внезапное чувство желания защитить, но в этот раз оно прекрасно уживалось с вечно кипящей внутри Тайлера агрессией и необходимостью заставить обидчика почувствовать всё то же самое, что сейчас ощущал художник. Конечно же, Тайлер добавит немного и от себя… совсем чуть-чуть, это так — проценты. — Неженка… — Показав насупившемуся художнику язык, Тайлер решил отложить выяснение имени этого гаденыша на потом. Всё равно перед ним Джерико как на ладони, и это ещё без учета базы данных отца, к которой предприимчивый парень подобрал пароль ещё в позапрошлом году. — Грубиян… — не оставаясь в долгу перед вновь улыбающимся парнем, повторил его жест художник, радуясь внезапно разрядившейся атмосфере. — Хорошо, с этим разберёмся позже, — уже более мягким голосом сказал Галпин и побрёл за тем стулом, на котором обычно восседал художник во время работы над своими картинами; сам Ксавье, когда шатен обернулся, показал ему средний палец и закусил нижнюю губу. — Всегда помни, что пальцы — это то, чем ты держишь свои кисточки, — без какой-либо злобы обернулся на него Тайлер; при этом, улыбнувшись слащаво мило, показал вытянувшиеся на полсантиметра клыки, всё так же направляясь в сторону высокого табурета. — Всегда помни, что я могу нарисовать напильник, — наигранно саркастичным тоном парировал его слова Ксавье, путаясь длинными худощавыми пальцами в полуспущенной с одного плеча во время их «осмотра» тёмной ткани худи. — Что ты задумал? — глядя на вернувшегося парня и поставленный перед собой стул, полюбопытствовал всё так же немного подрагивающий от сквозняка брюнет. — Садись, — спокойным, но командным тоном сказал Галпин. — Где мазь? — Всё и так само пройдёт… — всё так же смущаясь, буркнул художник, при этом одна из прядок, выпутавшись из нетугой резинки, съехала на его слегка розоватую скулу. Сегодня Тайлер перевыполнил его лимит на прикосновения с лихвой, и поэтому, если сын шерифа продолжит эту неожиданно приятную экзекуцию, то Ксавье не уверен, что его тело не начнёт реагировать на них совершенно неожиданным для Тайлера, но предсказуемым и постыдным для смущённого художника образом. Это всё гормоны… да, это точно гормоны. Иначе ведь и быть не может. И вообще, ему нравится Уэнсдей Аддамс. Правда, судя по реакции девушки, его прямым рейсом послали в пешее эротическое, но есть же шанс, что это путешествие со счастливым концом? «Правда же?» — скорее себе, нежели вселенной, задал мысленно вопрос Торп. — Где мазь, принцесса? — уже чуть требовательнее пробасил сын шерифа, складывая на груди руки и смотря на Ксавье как на маленького ребёнка, не желающего есть кашу, но в ответ ему была тишина. — Ну, ничего не поделаешь, значит обойдёмся без неё. — Наигранно вздохнув, Тайлер упёр свои руки по обе стороны от бёдер Ксавье и, наклонив голову вбок, плотоядно улыбнулся, при этом замирая в нескольких сантиметрах от лица художника, который тут же напрягся. Он словно завороженный проследил за движением на первый взгляд немного большеватого для обычного человека влажного и поблёскивающего в приглушённом свете от слюны языка, когда Тайлер медленно облизал верхнюю губу. — Я просто вылижу тебя… всего, вот проблем-то… — чуть наклонившись у самого уха художника, словно делясь секретом, прошептал Тайлер, при этом довольно улыбаясь. — Ты же знаешь, что слюна и кровь хайдов обладают повышенной регенераторной способностью. — Она в верхнем шкафу… над чайником, — чуть запинаясь, быстро проговорил художник, внезапно почувствовав резкую нехватку кислорода и гулкие удары своего сердца в ушах. — Вот так бы сразу… — Плавно отстранившись от повернувшего свою голову в сторону брюнета, Тайлер аккуратно отвел выбившуюся из хвостика Ксавье прядку парню за ухо, при этом чуть дольше, чем этого требовалось, задержав прохладные пальцы на горячей скуле, а затем этой же рукой поощрительно погладил Ксавье по голове. — Хороший мальчик. Он произнёс эту фразу почти по слогам, растягивая все гласные и чуть наклоняя в улыбке голову. Немного безумной… но искренней улыбке, именно его, Тайлера улыбке, а не вечной фальшивой маске. После чего, всё так же довольно и вальяжно, направился исследовать содержимое кухонного ящика на наличие искомого медикамента от гематом и ссадин. Эти бутылочки всегда необъяснимым образом были у Ксавье, причём в большом количестве, хоть и понадобились самому художнику только в этот раз. Найдя искомое и вдоволь полюбовавшись на обратном пути покрасневшим и что-то усиленно изучающим на собственной, виденной уже миллион раз работе смущённым художником, и всё так же тепло улыбаясь от этой картины, Тайлер вновь закатал тёмную тёплую ткань до худых лопаток, при этом находясь у брюнета за спиной. Разогрев немного выдавленной на ладони заживляющей мази, он немного слукавил. Ведь, достав из шкафчика мазь, он незаметно для и так сейчас не сильно-то внимательного Ксавье сделал небольшой надрез выпущенным когтем на поверхности своей ладони, так, чтобы кровь не сильно, но всё же просачивалась на поверхность кожи. Учитывая ту картину, какую сейчас представляет спина бедного художника, заживать это будет ещё до второго пришествия Крэкстоуна, а если принять во внимание ещё и везение Ксавье, то скорее этот психопат оживёт, чем парень начнёт беречь свою рану и не ввяжется ещё во что-нибудь, поэтому Тайлер просто ускорит заживление. Хотя идея вылизать каждую выпирающую косточку, обтянутую молочно-белой бархатной кожей, совсем не свойственной парню, и длинную, усыпанную родинками шею брюнета неожиданно одобрительно, с довольным урчанием, была воспринята его внутренним зверем. Смешав небольшое количество своей крови во время растирания её между ладонями, шатен бережными, насколько это было возможно для грубоватого парня, движениями мягко втирал полученную эмульсию в пятнистые кляксы кровоподтёков. Они, естественно, не начали исчезать мгновенно на глазах у Тайлера, ведь крови носителя хайда было совсем немного, но процесс регенерации однозначно усилился; ещё парочку таких процедур кровопускания — и изгиб спины худощавой фигуры вновь можно будет назвать соблазнительным… конечно же, только в голове у Тайлера. Но парень был согласен пойти с собой хотя бы на такой маленький компромисс относительно этих непонятных чувств. — Спасибо. — Всё-таки преодолев неловкость, Ксавье поблагодарил шатена после того, как тот, втерев мазь в особенно пострадавшие участки и убедившись, что всё идет как задумано, медленно опустил тёмную ткань, стараясь не притрагиваться её грубыми швами к поверхности ран. — Ну, мы, считай, квиты… один к пятидесяти. Только вот не спеши с погашением долгов, лады? — Положив руки на плечи художника, Тайлер шутливо опустил свой подбородок тому на макушку, пользуясь тем, что сейчас он был выше Ксавье и мог это спокойно сделать. — Предпочту остаться твоим вечным должником, принцесса. — Как же ты бесишь… — с улыбкой и интонацией совершенно противоположной смыслу фразы, Ксавье прикоснулся к одной из тёплых ладоней уставшего, но довольного сына шерифа. — Взаимно… Пойдём, уже поздно. — Убрав руки и дождавшись, пока брюнет поднимется на ноги, Тайлер стал подталкивать его в сторону выхода, попутно выключив свет и закрыв ставни амбара, когда они уже вышли из мастерской. — Провожу тебя до Невермора, а то тут всякие монстры по лесу шастают, людей, говорят, жрут, — немного изменив голос на более писклявый, изобразил он одного из «свидетелей» его звериной ипостаси на опросе у шерифа Донована. При этом, изображая бедолагу фотографа, Тайлер не заметил, как взяв в грубую, но всё ещё горячую после растирания ладонь худощавое запястье, вёл Ксавье за собой через лес, а художник, смеясь над шутками сына шерифа, сделал вид, что кожу его ладони совсем не обжигает приятной теплотой.

***